home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 13

Когда на следующее утро суд возобновил работу, всех поразила необычная атмосфера в зале заседаний. Как правило, судебные процессы, в которых принимал участие Перри Мейсон, собирали огромное число зрителей. Сейчас в ложе можно было увидеть лишь реденькие группки завсегдатаев. Печать в связи с этим подчеркнула, что отсутствие зрителей является дурным предзнаменованием, а это явный барометр того, что публика считает дело Элеонор Хепнер проигрышным для защиты.

Районный прокурор Хэмилтон Бергер, войдя в зал, бросил беспокойный взгляд на пустующие ложи. Переполненный зал суда и отчеты на первых полосах газет оповещали его об угрозе поражения в борьбе с Мейсоном. Сегодня же он почувствовал, что сможет выиграть дело, не ударив при этом пальцем о палец.

Просмотрев бегло свои записи, Хэмилтон Бергер поднялся со своего кресла и обратился к судье:

– Ваша честь, я хочу пригласить в свидетельскую ложу Этель Билан.

– Прекрасно, – сказал судья Моран. – Мисс Билан, прошу занять свое место и принести присягу.

Этель Билан, строгий костюм которой говорил, что сообразно случаю она тщательно продумала свой туалет, а самоуверенные манеры свидетельствовали о твердом намерении сразиться с Перри Мейсоном, заняла свое место в свидетельской ложе.

Прокурор, величественно поднявшись со своего места, словно маг и волшебник, готовый одним взмахом руки совершить чудо, способное повергнуть аудиторию в изумление, пронзительно взглянул на свидетельницу и задал ей вопрос:

– Скажите, мисс Билан, вы проживаете в Белинда Эпартментс в квартире номер триста шестьдесят?

– Совершенно верно.

– Кому принадлежит соседняя квартира?

– Сюзанне Гренджер.

– Вы знакомы с мисс Гренджер?

– О, да.

– Она давно живет в этой квартире?

– Около двух лет, насколько мне известно.

– Вы знакомы с подзащитной, Элеонор Корбин?

– Да, сэр.

– Когда вы встретились с ней впервые?

– Девятого августа этого года.

– Расскажите, как произошла эта встреча.

– Она зашла навесить меня и сказала, что у нее есть ко мне предложение.

– Кто-нибудь еще присутствовал при вашем разговоре?

– Нет. Только подзащитная и я.

– Что сказала вам подзащитная? Передайте ее слова как можно точнее.

– Подзащитная сказала, что ее интересует Сюзанна Гренджер.

– Как она объяснила причину этого интереса?

– Она сказала, что мисс Гренджер отбила у нее друга, и просила разрешения поселиться в моей квартире. Ей нужно было убедиться, что Дуглас Хепнер действительно навещает Сюзанну Гренджер. Она сказала, что Дуглас Хепнер заверил ее, что его отношения с мисс Гренджер носят лишь чисто деловой характер. Но все же ей хотелось проверить, так ли это. Она предложила мне двести долларов за согласие плюс по восемьдесят пять долларов в неделю в качестве квартирной платы.

– И как вы ответили на это предложение?

– Естественно, я воспользовалась таким случаем. Видите ли, квартира довольно дорогая, моя бывшая квартирантка съехала, да к тому же я не люблю одиночества.

– Таким образом, подзащитная поселилась вместе с вами?

– Совершенно верно.

– У меня есть схематический план вашей квартиры и квартиры Сюзанны Гренджер. Я хочу попросить вас посмотреть, все ли здесь правильно.

– План своей квартиры я знаю, но у Сюзанны Гренджер мне не приходилось бывать.

– Ну хорошо, тогда я попрошу ответить на этот вопрос другого свидетеля. Скажите, мисс Билан, насколько точен план вашей квартиры?

– На плане указано все точно.

– Скажите, подзащитная сама выбрала комнату, в которой ей хотелось бы жить, или же вы предложили ей свободную?

– Да, сама. Она предпочла мою комнату, потому что в ней шкаф большего размера. Кроме того, эта комната соседствует со спальней мисс Гренджер.

– Итак, – заключил Хэмилтон Бергер, многозначительно поднимаясь со своего кресла, – я хочу предъявить вам вещественное доказательство – револьвер системы Смит и Вессон тридцать восьмого калибра и задать в связи с этим вопрос: видели ли вы этот револьвер раньше?

– Одну минуту, ваша честь, – прервал Бергера Мейсон. – Я возражаю против этого вопроса, так как он наводящий и предполагает определенный ответ.

– На него можно ответить «да» или «нет», – возразил прокурор.

– Естественно, «да», – заявил Мейсон, – ибо вы уже подсказали, какой ответ для вас желателен. Если вы хотите задать свидетелю вопрос об оружии вообще, любом оружии, то прошу вас, задавайте вопрос, но не предлагайте свидетелю конкретный револьвер, не давайте его характеристик, не называйте его номер. Если вы предъявили свидетелю револьвер тридцать восьмого калибра, то задавайте ей вопросы касательно предъявленного оружия.

– О да, это же и так всем ясно, ваша честь, – воскликнул Бергер. – Возражение адвоката направлено главным образом против...

– Возражение защиты хорошо мотивировано, – заявил судья Моран.

– Ну ладно, согласен, – сказал прокурор, пренебрежительным движением возвращая револьвер на стол секретаря. – Тогда я поставлю вопрос иначе: было ли у подзащитной оружие?

– Да, сэр.

– Какое?

– Револьвер тридцать восьмого калибра.

– Вы можете его описать?

– С коротким барабаном. Синеватого цвета. Похож на тот, который вы мне показали.

Бергер с довольной улыбкой на лице посмотрел на присяжных, затем мельком взглянул на Мейсона.

– Подзащитная сама показала вам револьвер?

– Нет. Я увиделся его в туалетной сумочке.

– Теперь вот какой вопрос. – Бергер сделал паузу. – Не можете ли вы сказать, какой был багаж у подзащитной, когда она переехала к вам?

– У нее был чемодан со спальными принадлежностями... плоский чемодан... и... саквояж. Внешний вид их очень приметный – все они в красно-белую клетку.

– Где сейчас ее багаж?

– Она справлялась о нем по телефону.

– Кто – она?

– Подзащитная.

– Когда происходил этот разговор?

– Семнадцатого августа.

– И что она сказала вам?

– Она сказала: «Этель, мне нужна твоя помощь. Я притворюсь больной амнезией. Никому не говори, что я живу у тебя. Ничего не сообщай обо мне ни полиции, ни газетам. Сиди смирно. Я пришлю за своими вещами, когда все успокоится».

– Подзащитная сама сообщила вам, что будет симулировать амнезию?

– Да, сэр.

– Все это она сообщила вам семнадцатого августа?

– Да, сэр.

– В котором часу?

– Примерно в восемь тридцать утра.

– Итак, – сказал Бергер, всем своим видом показывая, что наступает самый драматический момент дела, – вы поинтересовались у подзащитной, зачем ей вся эта таинственность и зачем ей понадобилось симулировать амнезию?

– Да, сэр.

– Какую причину она указала?

– Подзащитная сказала, и я могу точно привести ее слова, так как они врезались мне в память... она сказала: «Этель, я попала в беду, мне нужно себя защитить».

Последовала немая пауза, во время которой Хэмилтон Бергер на несколько мгновений замер на месте, картинно разведя руками.

Поняв тактику районного прокурора, судья Моран раздраженно произнес:

– Продолжайте ваши вопросы, господин прокурор. Если же вы кончили, предлагаю защите приступить к перекрестному допросу.

– Нет, ваша честь, – ответил Бергер, продолжая пожирать жюри глазами, – я еще не закончил допроса. Просто я собиралось с мыслями. – И он снова обратился к свидетельнице: – К моменту вашей беседы, насколько я знаю, тело Дугласа Хепнера еще не было найдено. Это так?

– Возражаю, – бросил со своего места Мейсон. – Этот вопрос наводящий и требует от свидетеля желаемого ответа.

– Возражение поддерживаю, – тотчас же согласия судья.

Тогда Бергер решил сделать новый ход.

– Скажите, мисс Билан, как вы поступили с вещами подзащитной, которые находились в вашем распоряжении?

– Я их передала адвокату.

– Вы имеете в виду мистера Перри Мейсона?

– Да сэр.

– Когда вы передали ему эти вещи?

– Семнадцатого августа. Днем.

– При каких обстоятельствах это произошло?

– При каких обстоятельствах?.. Он зашел ко мне. Его сопровождала Делла Стрит. Он знал, что подзащитная живет у меня, и из его слов я заключила, что... в общем ему нужны были вещи, и я отдала их ему.

– Значит, вот эти вещи, – Бергер указал на чемодан и саквояж, – и были теми самыми, что оставила у вас подзащитная?

– Совершенно верно.

– Я прошу, ваша честь, чтобы эти предметы были приобщены к числу вещественных доказательств обвинения, – сказал Бергер.

– Возражения есть? – спросил Мейсона судья Моран.

– Что касается самих чемоданов, то у меня нет возражений, ваша честь. Однако их содержимое не идентифицировано.

– Как видите, чемоданы пусты, – заметил с улыбкой Бергер. – Я предвидел возражения защиты.

– Тогда я не против приобщения их числу вещественных доказательств, – заявил Мейсон. – Я тоже подтверждаю, что это именно те чемоданы, которые передала мне свидетельница.

– Прекрасно, – сказал Бергер и повернулся к Мейсону. – Можете задавать вопросы свидетелю.

– Господин прокурор, – обратился Мейсон к Бергеру, – вы приобщили план квартиры к списку вещественных доказательств?

– Да, я это сделал.

– Я слышал, вы упомянули, что у вас есть свидетель, который может подтвердить точность плана квартиры мисс Гренджер?

– Да.

– Если свидетель находится здесь, в суде, – сказал Мейсон, – я не буду задавать вопросов мисс Билан до тех пор, пока вы не представите его суду и пока он не подтвердит точность плана.

– Не возражаю, – согласился Хэмилтон Бергер. – Пригласите мистера Уэбли Ричи.

Глядя на приближающегося свидетеля, Мейсон шепотом сказал, повернувшись к Делле:

– Взгляни-ка, ведь это же наш сверхбдительный привратник!

Ричи вышел вперед, произнес традиционную клятву, назвал свое имя, возраст, род занятий и вопросительно уставился на прокурора.

Хэмилтон Бергер с некоторым пренебрежением в голосе, чем, видимо, хотел показать суду, что вызов свидетеля всего лишь прихоть настырного адвоката, а не его, прокурора, спросил:

– Насколько я понял, вы работаете привратником в Белинда Эпартментс, не так ли?

– Да, сэр.

– Вам знакомо расположение комнат в квартирах, занимаемых Сюзанной Гренджер и Этель Билан?

– Да, сэр, знакомо.

– Посмотрите на этот план и скажите, правильно ли на нем указано расположение комнат.

Свидетель внимательно изучил план, сказал:

– Здесь все верно. Эти квартиры одинаковы, за исключением лишь стенных шкафов. Шкаф в квартире триста шестьдесят на три с половиной фута уже по сравнению с размером, указанным в плане.

– Я прошу суд приобщить этот план к числу вещественных доказательств, – заявил Хэмилтон Бергер. – У меня все.

– Один момент, – вступил Мейсон. – У меня есть несколько вопросов к свидетелю.

– Я полагаю, у вас наст возражений по поводу плана? – осведомился прокурор.

– Я бы хотел уточнить некоторые детали относительно самого свидетеля, – пояснил Мейсон.

– Хорошо. Задавайте ваши вопросы, – разрешил судья Моран.

Теперь Ричи смотрел на Мейсона с тем же высокомерием, с каким он встретил адвоката, сидя за своим столом в привратницкой комнате в Белинда Эпартментс.

– Вы помните тот день, когда впервые увидели меня?

– Да, сэр. Я хорошо помню тот день.

– Я спрашивал вас о Сюзанне Гренджер, не так ли?

– Да, сэр.

– И вы мне ответили, что ее нет и найти ее невозможно?

– Совершенно верно.

– Я тогда представился и попросил вас передать ей записку, не так ли?

– Да, сэр.

– Прошу извинения, ваша честь, – вмешался Хэмилтон Бергер. – Я полагаю, что эту беседу вряд ли можно назвать перекрестным допросом. Я вызвал этого свидетеля только лишь для того, чтобы уточнить план квартир. План этот абсолютно верен. Защита не высказала никаких возражений. Поэтому считаю допрос неправомерным, не отвечающим правилам его ведения и не предусматривающим определенных целей. На мой взгляд, это затяжка времени.

– У меня тоже создалось подобное впечатление, – заметил судья Моран. – Я склонен принять точку зрения обвинении, мистер Мейсон, хотя у меня нет возражений проплыв техники ведения допроса. Возражение принято.

– Разрешите мне задать еще только один вопрос, – обратился Мейсон к судье и, получив согласие, спросил: – Как только я спросил о Сюзанне Гренджер, вы немедленно вошли в застекленную комнату, подняли трубку и позвонили в квартиру Этель Билан, не так ли?

Мейсону никогда не доводилось видеть столь откровенно выраженной злобы, которая вспыхнула в глазах Ричи.

– Я... я имею право звонить в любую квартиру этого дома.

Мгновенно оценив ситуацию, Мейсон решил дожать противника.

– Я просил вас ответить, звонили вы или не звонили мисс Этель Билан?

– Я... в конце концов, мистер Мейсон, не могу же я упомнить все квартиры, куда мне приходилось звонить. Я...

– Я вас спрашиваю, – загремел голос Мейсона – звонили вы в тот самый момент в квартиру Этель Билан?! Отвечайте: да или нет?

– Послушайте, человек может и не помнить, что он делал в какой-то определенный момент, – выкрикнул с места Бергер, придя на помощь своему свидетелю.

– Я не помню, – тут же подхватил Ричи, метнув благодарный взгляд па прокурора.

Мейсон улыбнулся.

– Уверен, что вы бы вспомнили, если бы вам не подсказал ответ господин районный прокурор.

– Ваша честь, – запротестовал Хэмилтон Бергер, – я возражаю против подобной реплики.

– Я считаю, что свидетель может ответить на этот вопрос, – сказал судья Моран. – Отвечайте на вопрос, мистер Ричи.

– Я... мне кажется, что нет. Я... просто я не могу припомнить.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – У меня все. Я прошу приобщить план квартир к числу вещественных доказательств. А сейчас, насколько я понял, место в свидетельской ложе снова занимает мисс Этель Билан.

Ричи покинул зал, а его место снова заняла Этель Билан. Она поудобнее устроилась в кресле и взглянула на Мейсона, как бы говоря: вот и прекрасно, теперь задавайте свои вопросы, посмотрим, что из этого выйдет.

– Вы абсолютно убеждены в том, что у подзащитной был револьвер в то время, когда она жила у вас?

– Абсолютно.

– Калибра ноль тридцать восемь?

– Да.

– Скажите, каких калибров еще бывают револьверы? – спросил Мейсон.

– Каких... я... откуда мне знать, я не эксперт. Я не знаю.

– Что значит «калибра ноль тридцать восемь»? – снова задал вопрос Мейсон. – Что означает эта цифра?

– Это одна из характеристик оружия.

– Вы совершенно правы, – согласился Мейсон, – но что она характеризует? Что такое «калибр»?

– По-моему, это связано с весом пули, не так ли?

– Иными словами, более длинная и тонкая пуля имеет отношение к большему калибру, чем короткая и толстая, если весит больше, так?

– О, ваша честь, – взмолился Бергер, – я протестую против попыток защиты ввести свидетеля в заблуждение. Это противоречит правилам ведения перекрестного допроса. Ведь свидетель не является специалистом в этой области и...

– Протест не принят, – резко возразил судья Моран. – Свидетельница охарактеризовала оружие, принадлежащее подзащитной, как револьвер калибра ноль тридцать восемь. Значит, защита имеет право выяснить, что она подразумевает под этим понятием.

– Продолжим, – сказал Мейсон, обращаясь к свидетельнице. – Отвечайте на вопрос.

– Ну, конечно если пуля... если длинная тонкая пуля весит больше... конечно, она большего калибра...

– Значит, когда вы сказали, что револьвер был калибра ноль тридцать восемь, вы имели в виду, что он стрелял пулями большего веса? Я правильно вас понял?

– Боже мой, ваша честь, ведь это же всего лишь факты, а не улики, – воскликнул прокурор. – Это же не допрос. Это введение свидетельницы в заблуждение!

– Протест отклоняется, – раздраженно бросил судья Моран. – Свидетельница, отвечайте на поставленный вопрос.

Было видно, что Этель Билан не знала, как поступить. Она просительно посмотрела на прокурора, затем нерешительно ответила:

– Да, сэр. Я это имела в виду.

– Вы имели в ввиду, что вес пули был равен тридцати восьми гранам?

– Да, думаю, что так. Да, сэр.

– Значит, вы точно не знаете, какого калибра был револьвер?

– Ведь здесь уже говорилось, что револьвер был калибра ноль тридцать восемь, – ответила свидетельница, окончательно смешавшись.

– Это не важно, кто что говорил, – заметил Мейсон. – Важно то, что вы не даете отчета своим словам! Понимаете ли вы, о чем говорите?

– Ну, как вам сказать... честно говоря, у меня смутное представление о том, что такое калибр.

– Таким образом, вы точно не знаете, какого калибра оружие было у подзащитной?

– Если вы ставите вопрос именно так, то да, я не знала этого, – выпалила свидетельница.

Мейсон сказал:

– Да, я именно так ставлю вопрос. А теперь посмотрим, намного ли лучше ваша память по сравнению с мистером Уэбли Ричи. Помните ли вы день, когда мистер Ричи позвонил вам по телефону и сказал, что, адвокат Перри Мейсон находится в вестибюле, что он задает вопросы и наводит справки о Сюзанне Гренджер, очень возможно, что-то подозревает и что он, Ричи отделался от Мейсона? Очевидно, он выразил свою мысль не такими точно словами, но я пересказываю общую мысль, чтобы восстановить в вашей памяти тот день. Вы помните обстоятельства, при которых происходил этот разговор?

Этель Билан гордо вскинула голову. Ее подбородок слегка подался вперед. На какой-то миг в глазах сверкнул вызов. Но, встретившись с пристальным взглядом Мейсона и увидев гранитно-непроницаемые черты его лица, она отвела взгляд и ответила:

– Да, я помню.

– Вы помните день и час этого разговора?

– Да, это было семнадцатого августа около полудня. Точный час я не помню.

– Во всяком случае, вы можете сопоставить его со временем моего звонка к вам, – сказал Мейсон. – Я позвонил вам сразу же после того разговора, не так ли?

– Пусть так. Ричи позвонил мне и сказал примерно то, о чем вы говорили...

– В каких отношениях вы находитесь с мистером Ричи? – задал новый вопрос Мейсон.

– Ваша честь, я протестую! Вопрос несущественный, не относящийся к делу и неправомерный!

Судья Моран какой-то момент колебался, по затем сказал:

– Протест принят.

Мейсон, не скрывая своего удивления и возмущения этим решением, сел в кресло и, обернувшись к Делле, сказал тихо:

– Все в порядке. Мне хотелось дать им почувствовать, что именно в этом кроется нечто важное и здесь кое-что скрывают. Я думаю, что сейчас именно тот самый момент. А шепнул тебе все это для того, чтобы им показалось, будто мы готовимся к атаке.

Делла понимающе кивала в знак согласия.

– Я сейчас попрошу тебя сделать мрачное лицо и как можно значительнее кивнуть головой.

Делла в точности выполнила указание Мейсона.

Адвокат вздохнул с показным видом и сделал рукой легкий, разочарованный жест, произнеся при этом:

– Ваша честь, я полагал, что этот момент играет решающую роль для моей подзащитной. – Он снова взглянул сверху вниз на Деллу Стрит, пожал плечами и добавил: – Ну что ж, если таково решение суда, то я подчиняюсь, у меня нет больше вопросов.

– Суд не собирается запретить вам продолжать перекрестный допрос, – возразил вдруг судья Моран, которому показалось, что Мейсон готовит ему ловушку, которая может привести к судебной ошибке. – Вам предоставляется право задать вопрос в иной форме.

– Благодарю, ваша честь. Тогда мой вопрос будет следующим: «мисс Билан, рассказывали ли вы мистеру Ричи о вашем договоре с подзащитной? Отвечайте на вопрос, свидетельница.

– Пожалуй, да, в какой-то степени.

– Это он порекомендовал вам принять предложение?

– Да.

– У меня все, ваша честь, – сказал Мейсон.

– У меня тоже все, – бросил Бергер.

Этель Билан покинула ложу и уже направлялась к выходу из зала, как вдруг Бергер поспешно вскочил с места и, сделав вид, что ему в самый последний момент пришла на память ускользнувшая мысль, воскликнул:

– Простите, ваша честь! У меня еще есть вопрос. Прошу суд и защиту извинить меня. Я совсем упустил из виду одну вещь. Скажите, – обратился Бергер к свидетельнице, – вы не заметили у подзащитной каких либо других предметов, представляющих особую ценность?

– Да.

– Что именно?

– У нее было много драгоценных камней.

– Как вы сказали7 Драгоценных камней? – В голосе прокурора послышалась радость.

– Совершенно верно.

Присяжные, все как один, подались вперед и теперь внимательно вслушиваясь в каждый ответ свидетельницы.

– Где вы находились, когда увидели их?

– Я собралась войти в ванную, дверь же в комнату Элеонор была слегка приоткрыта. Я тихо подошла и увидена расстеленный на кровати кусок ткани, на котором лежала целая горсть камней. Элеонор стояла на коленях спиной ко мне и считала эти камни. Затем я тихо прикрыла дверь и ушла.

– Вам известно, где они сейчас?

– Нет, сэр.

– Однако вы видели их у подзащитной?

– Да, сэр.

– Значит, вы полагаете, что эти камни находились среди вещей, переданных Перри Мейсону?

– Возражаю, ваша честь! В вопросе содержится не очевидный факт, а предположение, а потому считаю его неправомерным, – заявил Мейсон.

– Возражение принято.

– Тогда прошу задавать вопросы, – недовольным голосом произнес Бергер.

Мейсон некоторое время размышлял, затеи сказал тихо сидящей рядом Делле:

– Здесь явная ловушка, Делла. Но мне все же хотелось бы узнать, в чем она заключается.

Он медленно поднялся со своего места, подошел к углу стола и пристально посмотрел на свидетельницу.

– Итак, вы стояли в дверях комнаты? – спросил он Этель Билан.

– Да.

– И видели драгоценные камни на кровати?

– Да.

– Какое расстояние было между вами и кроватью?

– Примерно футов десять.

– И вы заметили, что это были драгоценные камни?

– Да.

– Какие это были камни?

– Бриллианты, изумруды и несколько рубинов.

– Сколько у вас было по-настоящему ценных бриллиантов?

Свидетельница потупила взор.

– Так сколько же? – настаивал Мейсон.

– Ни одного, – призналась она.

– Сколько у вас было настоящих рубинов?

– Один. Я хочу сказать, что мне его подарили. Я... мне кажется, он был настоящим.

– Как долго он находился у вас?

– Он и сейчас у меня.

– А теперь насчет тех рубинов, на кровати, – сказал Мейсон. – Это были необработанные камни, дамские украшения или имитация?

– Это были рубины.

– Настоящие?

– Да, сэр. У меня, по крайней мере, сложилось такое впечатление. Я пытаюсь светить вам как можно точнее.

– Это похвально, – сказал Мейсон. – Скажите, сколько раз вы обсуждали этот вопрос с районным прокурором?

– Мы не обсуждали этот вопрос. Я только рассказала ему о том, что произошло.

– Вы также сказали, что рубины были настоящие?

– Да.

– И что вы находились на расстоянии десяти футов?

– Да.

– Не ближе?

– Нет. Думаю, что нет.

– Как долго вы стояли у двери?

– Наверное, секунд десять.

– Теперь о вашем рубине. Как он оформлен? Он оправлен в кольцо?

– Да.

– Вы его часто носите?

– Да.

– И все же, – сказал Мейсон, – вы до сих пор не знаете, настоящий он или нет. И после этого вы хотите уверить присяжных, что с расстояния в десять футов и всего десять секунд глядя на целую россыпь камней вам удалось заметить, что все они натуральные, не так ли?

– Видите ли, я... конечно, если вы так ставите вопрос, то ответ мой звучит абсурдно.

– Он звучит абсурдно потому, что он вообще абсурден, – заявил Мейсон. – У меня все!

После адвоката вперед выступил Хэмилтон Бергер, и на его лице заиграла самодовольная усмешка.

– А теперь давайте мы с вами допустим, что Дуглас Хепнер был убит шестнадцатого августа примерно в пять часов дня. Скажите, свидетельница, когда вы видели эти камни, до его смерти или после?

– Протестую! Вопрос наводящий, а потому неправомочен, – раздраженно воскликнул Мейсон. – Я считаю, что постановка такого вопроса недостойна работника юстиции, а потому прошу суд не принимать его во внимание.

Лицо судьи Морана приняло суровое выражение.

– Протест принят, – сказал он. – Суд не принимает вопрос во внимание.

– Ну ладно, – согласился Бергер, – тогда скажите мне, когда вы видели эти камни?

– Шестнадцатого августа.

– В котором часу?

– Около шести вечера.

– У меня все.

– Вопросов больше нет, – обратился к суду Бергер, – я прошу вызвать свидетельницу мисс Сюзанну.

Сюзанна Гренджер заняла место Этель Билан и произнесла клятву.

– Ваше имя Сюзанна Гренджер? – спросил Бергер.

– Да, сэр.

– Вы, кажется, совсем недавно вернулись из Европы?

– Да.

– Возвращаясь из Европы, вы встретили на судне Дугласа Хепнера?

– Совершенно верно.

– Как развивались ваши отношения после возвращения из Европы?

– Ну, мы несколько раз встречались, он навещал меня.

– Мне хотелось бы узнать, упоминал ли Дуглас Хепнер в разговоре с вами имя Элеонор Корбин? – спросил Бергер.

– Конечно, упоминал.

– Скажите, он случайно не называл Элеонор Корбин свой женой?

– Нет, не называл. Напротив, он...

– Неважно, неважно, – быстро среагировал Бергер, поднимая руку ладонью вперед, словно полицейский регулировщик, останавливающий поток транспорта. – Я хочу изучить этот вопрос исключительно с правовой точки зрения. Так как здесь было заявлено, что подзащитная является его женой, я спросил вас, не слышали ли вы, чтобы он именовал ее женой. Вы ответили, что нет. Этот ответ точно соответствует поставленному мной вопросу. А сейчас я хочу задать вам более узкий вопрос. Приходилось ли вам разговаривать с подзащитной о Дугласе Хепнере?

– Приходилось.

– Когда это было?

– Примерно пятнадцатого августа.

– И о чем шла речь?

– Я... в общем, Дуглас был у меня, а когда он ушел, я обратила внимание на то, что дверь в триста шестидесятую квартиру приоткрыта. Щель небольшая, но вполне достаточная для того, чтобы Элеонор Корбин могла видеть, как он проходил через холл и...

– А откуда вы знаете, что подзащитная вела за ним наблюдение?

– Потому... ну, потому, что я знала, что она поселилась у Этель Билан, чтобы, шпионить за...

– Я не спрашиваю вас, зачем она там поселилась, – прервал ее прокурор. – Это может сказать лишь очевидец. Ваша честь, я прошу вас объяснить свидетельнице, чтобы она точно отвечала на поставленные мною вопросы и не давала дополнительной информации.

– Хорошо, – холодно заявила Сюзанна Гренджер. – Я знала, что подзащитная поселилась у Этель Билан. Я заметила также, что всякий раз, когда Дуглас уходил от меня, дверь в соседнюю квартиру была приоткрыта и за ней стояла Элеонор Корбин.

– Что же произошло потом?

– Однажды я сказала подзащитной, что она ведет себя глупо. Я сказала: «Вам таким способом мужчину не удержать. Вы ревнивая, безответственная дура, и я прошу вас в дальнейшем прекратить подслушивать разговоры, которые происходят в моей квартире. Я не намерена мириться с этим. По-моему, есть закон на этот счет и при случае я воспользуюсь им».

– И что вам на это ответила подзащитная?

– Она пришла в ярость. Сказала, что я потаскуха и что я пытаюсь украсть у нее Дугласа, что он изменник, как и все мужчины, и что я пользуюсь только удобным случаем.

– Она не сказала вам, что она замужем за Дугласом Хепнером?

– Нет, но она сказала, что собирается выйти за него замуж. Она заявила также, что если он ей не достанется, то не достанется никому.

– Выходит, она угрожала вам?

– О, я не помню всего ею сказанного. Да, она грозилась убить и его и меня. Она сказала, что убьет Дугласа, если я его отниму у нее.

– Подзащитная не говорила вам, как она собирается осуществить свою угрозу?

– Да, говорила. Она открыла свою сумочку. Потом вынула из нее револьвер и сказала, что она человек отчаянный и что стоять на ее пути небезопасно. В общем, что-то в этом духе.

– Теперь я прошу вас ответить мне, видели ли вы этот револьвер раньше?

– Я не знаю. Я видела очень похожий на него.

– Где?

– В сумочке подзащитной.

– Вопросов не имею, – сказал Бергер. – Теперь ваша очередь, мистер Мейсон.

С этими словами Хэмилтон Бергер повернулся и направился к своему столу. Удобно устроившись в кресле, он улыбнулся, и лицо его опять излучало полное довольство собой.

Мейсон спросил:

– Так, значит, разговор затеяли вы, мисс Гренджер?

– Разумеется. Мне просто надоело шпионство, и я решила положить этому конец.

– Кто-нибудь еще слышал ваш разговор с подзащитной? Мисс Билан, например, не присутствовала при этом?

– Мисс Билан не было дома. Подзащитная была в квартире одна.

– Иными словами, – заключил Мейсон с веселой улыбкой, – против подзащитной свидетельствуют лишь ваши слова.

– Вы ошибаетесь, – саркастически ответила Сюзанна Гренджер. – Наш разговор подслушал мистер Ричи и, кстати, сделал мне внушение по этому поводу. Он заявил мне, что людям, живущим в таких фешенебельных домах, не позволительно учинять столь шумные скандалы...

– Меня не волнует, кто что кому сказал, – парировал Мейсон. – Это из области слухов. Я спрашиваю, присутствовал ли кто-нибудь еще при вашем разговоре?

– В этот момент в соседней квартире находился мистер Ричи. Дверь была открыта, и он слышал весь разговор.

– У меня нет вопросов, – объявил Мейсон.

– Одну минуту, – вступил Бергер. – Почему вы не сказали мне о том, что мистер Ричи слышал ваш разговор?

– Вы меня не спрашивали об этом.

– Мне кажется, – вмешался Мейсон, – что свидетельница уже все сказала. Она не знала, что Ричи слышал их разговор.

– Ведь я объяснила, что он сделал мне замечание гораздо позже...

– Успокоитесь, успокойтесь, я не собираюсь больше вас ни о чем спрашивать, – заверил Бергер. – Ваша честь, я хочу обратить внимание на то, что этот факт знаменует собой начало новой и очень интересной фазы в нашем деле, о которой я даже не догадывался. Почему вы не рассказали мне об этом, мисс Гренджер?

– О чем не рассказала?

– О том, что кто-то присутствовал при вашем разговоре?

– А никто и не присутствовал. Просто мистер Ричи случайно подслушал. Кроме того, я не привыкла, когда мне не верят.

– Простите, но это суд, – заметил прокурор. Затем он посмотрел на часы и обратился я судье: – Ваша честь, я знаю, что еще не время, но обвинение просило бы вас объявить перерыв на несколько минут. За это время я хотел бы посоветоваться со своими помощниками, дабы убедиться в том, что обвинение представило суду всех своих свидетелей.

– Не возражаю, – согласился судья Моран.

Когда женщина в полицейской форме подошла к столу, чтобы сопроводить Элеонор Корбин в отведенное для нее помещение, Мейсон обратится к ней со словами:

– Вы не возражаете, если я поговорю с моей подзащитной? Может быть, мы пройдем в комнату для свидетелей?

– Пожалуйста, мистер Мейсон, – сказала она. – Минут двадцать вам достаточно?

– Благодарю вас. Думаю, что этого хватит, – ответил Мейсон.

Он кивнул Делле Стрит и обратился к Элеонор:

– Прошу вас, миссис Хепнер, следуйте за мной.

Элеонор поднялась и вместе с Деллой Стрит и Мейсоном направилась в комнату для свидетелей. Войдя в помещение, Мейсон резко захлопнул за собой дверь.

– Вот так-то, – сказал он.

– Что случилось?

– Хватит притворяться, – раздраженно бросил он. – Из-под ваших ног почва выбита. Творить же чудеса я не умею. Сейчас самое время рассказать мне всю правду. У прокурора есть все основания обвинить вас в совершении убийства первой степени. Если вас заставят давать свидетельские показания, вы погибли. Если вас не вызовут в свидетельскую ложу и вы будете отстаивать свою версию с амнезией, вас разденут догола. Если вы подтвердите свой телефонный разговор с Этель Билан, вас изжарят как рождественского гуся, а ваша уловка с амнезией окажешься банальной «липой». Если же вы станете утверждать, что такого разговора не было, то у прокурора, вероятно, найдется свидетель на телефонном коммутаторе, который подтвердит, что вы звонили по номеру Этель Билан. И звонили вы именно в тот момент, когда медсестра выходила из палаты. Кроме того, в резерве у прокурора целая рота психиатров, которые обследовали вас. Они поклянутся, что потеря памяти – всего лишь мимикрия. Вот так. Теперь расскажите мне правду.

– Почему прокурор попросил перерыва? – спросила Элеонор, отводя взгляд от Мейсона.

– Потому что он хочет выяснить, действительно ли Ричи подслушал разговор. Если это так и если его показания совпадут с показаниями Сюзанны Гренджер, он вызовет его в суд.

– Значит, вы все же допускаете, что я утаиваю правду, и не верите в то, что я действительно ничего не помню? Не так ли, мистер Мейсон?

Мейсон пожал плечами.

– Это ваши похороны, – сказал он, – причем в самом прямом смысле злого слова. Вам вынесут приговор, потом вас посадят в небольшое стальное креслице в крошечной комнатке со стеклянными стенами. Все выйдут, лязгнет дверной замок, щелкнет клапан, послышится шипение газа и...

– Не надо! – закричала Элеонор. – Я не хочу этого! О, боже, неужели вы не знаете, что каждую ночь я испытываю эти кошмары?!

Делла протянула ей сигарету и дала прикурить.

Элеонор сделала глубокую затяжку, выпустила густое облако дыма и произнесла:

– Все чертовски плохо, мистер Мейсон. Если я расскажу вам, вы откажетесь от меня.

– А вы попробуйте все-таки рассказать.

– Все это правда, – сказала Элеонор.

– Что, это?

– То, что здесь говорилось.

– Вы имеете в виду историю, которую рассказала свидетельница?

Она кивнула.

– Значит, убили его вы? – спросил Мейсон.

– Я его не убивала. Ну а если я все расскажу, какая мне от этого польза?

– Давайте начнем по порядку, с самого начала, – сказал Мейсон, вложив в интонацию всю силу своего убеждения. – Расскажите правду, только очень коротко, потому что у нас нет времени. Затем я задам вам несколько вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы.

И Элеонор начала свою исповедь:

– Я всегда была довольно взбалмошной и нередко попадала в разные истории. Отец мой, напротив, довольно консервативен. Он всячески оберегает свое доброе имя, свое положение в обществе и всякое такое. Возвращаясь из Европы, я повстречала Дугласа Хепнера. Отцу он не поправился. Но так уж случается – одно влечет за собой другое. Отец заявил, что, если я выйду за Дуга замуж, он порвет со мной семейные связи и лишит материальной поддержки.

– Что же произошло потом? – спросил Мейсон.

– Дуг и я полюбили друг друга, правда, случилось это позже. На судне же было обычное дорожное увлечение. Дуг увлекался танцами, и... вначале мне показалось, что он просто судовой фат и ловелас. Но на деле оказалось не так. Он был цельной натурой, настоящим человеком.

– Хепнер рассказывал вам, чем он занимается, на какие средства собирается содержать вас?

– Да.

– Когда он об этом сказал?

– Несколько недель назад, когда мы строили наши свадебные планы. Он тогда много о себе рассказывал. Сначала был, что называется, перекати-поле, любил приключения, даже в некотором роде авантюры. Потом нашел работу. Он именовал себя детективом-любителем. Его задачей было выявлять тех, кто незаконно ввозит из-за границы драгоценности, редкие камни. За добытые сведения он получал вознаграждение.

– Так-так, я слушаю, – сказал Мейсон.

– Однажды у Дуга зародилось подозрение, что Сюзанна Гренджер является главой организации, занимающейся контрабандным ввозом камней. Не спрашивайте, как ему это пришло в голову, потому что я все равно этого не знаю.

– Он что, работал на таможню? – задал уточняющий вопрос Мейсон. – Они оплачивали ему информацию?

– Точно не могу вам сказать. Во всяком случае, у таможни насчет Сюзанны Гренджер не было ни малейшего подозрения. Она проходила досмотры с такой легкостью, и при этом ей оказывали столько уважения, будто она была главой какого-нибудь государства, прибывшего с официальным визитом.

– Я прошу вас забыть свою ненависть к ней и изложить лишь факты. И притом поскорее, – поторопил Элеонор Корбин Мейсон.

– Дуг сказал мне, что, если ему удастся внедриться в это контрабандное кольцо, к которому принадлежат Сюзанна, он получит столько денег, что их хватит на то, чтобы купить небольшую фирму.

– И что же предпринял Хепнер?

– Дуг сказал, что назначит свидание Сюзанне и попробует войти к ней в доверие. Он просил меня не волноваться, ибо не собирается за ней ухаживать. Ему просто надо было прозондировать почву. Он не отрицал возможности провести обыск в ее квартире. Но чтобы решиться на это, нужна была полная уверенность. Ему нужно было найти такое место, откуда можно было бы подслушивать, что происходит у нее на квартире. У него был микрофон с каким-то усилителем, который стоило приложить к стене, хотя бы в комнате Этель Билан, и можно было слышать все, что происходит у Сюзанны. Тогда мы с Дугом разработали совместный план. Я должна была представиться ревнивицей, коварной женщиной и поселиться у Этель Билан. Вот так я и оказалась ее квартиранткой. Потом как-то так случилось, что Сюзанна пронюхала о том, что я живу по соседству. Я об этом не знала, но Дуг узнал. Может быть, ему сказала сама Сюзанна...

– Продолжайте, пожалуйста.

– Вот тогда-то Дуг и посоветовал мне исчезнуть на длительное время. Сюзанна Гренджер подумает, что все спокойно, и раскроет себя. Кстати, лифтер, который работает на грузовом подъемнике, терпеть не может Сюзанну и всех этих снобов, входящих через парадные двери, и Дуг его подкупил. Таким образом, Дуг мог беспрепятственно подниматься на грузовом лифте, и никто об этом не знал. А дальше должно было произойти следующее. Этель уходит на работу, после этого я одеваюсь и выхожу в холл, производя при этом как можно больше шума. Затем спускаюсь на парадном лифте вниз и прохожу мимо конторки привратника, при этом мне нужно было предупредить дежурную телефонистку на коммутаторе о том, что я уезжаю на целый день. Затем я выхожу на улицу и больше не возвращаюсь.

– А в это время Дуглас должен был проникнуть в квартиру Этель?

– Да.

– Он мог проникнуть в квартиру Сюзанны Гренджер?

– Если бы потребовалось, то мог.

– У него был ключ? – спросил Мейсон.

– Да, я отдала ему свой, чтобы он заказал себе дубликат. Кстати, если вы внимательно изучите ключи, которые были при нем в момент смерти, вы легко обнаружите, что один из них подходит к дверям квартиры Этель Билан.

– Полиция знает об этом?

– По-моему, еще нет.

– Конечно, Этель Билан давно подозревала, что Дуглас пользуется ее квартирой для слежки за Сюзанной Гренджер?

– Разумеется. Она думала, что Дуглас вовсю ухаживает за Сюзанной, а я тем временем сгораю от ревности, подглядываю за ними и строю коварные планы поимки их с поличным Нам приходилось играть эти роли потому, что Этель пустая болтушка. Она обязательно раззвонила бы по белу свету, если б только знала, для чего это делается. Но она, видимо, что-то подозревала. Может быть, ей казалось, что в ее отсутствие Дуг навещает меня, и хотела узнать, не кроется ли что-либо за моей ревностью. Очевидно, она все же что-то сболтнула Сказание Гренджер, потому что Дуг страшно испугался, как бы Сюзанна не догадалась, что к чему. Тогда Дуг посоветовал мне разыграть сцену и сделать так, чтобы Сюзанна нагрубила мне. В ответ на это я должна была открыть сумочку, вынуть револьвер и пригрозить ей и ему, изобразив из себя ревнивую дамочку, этакую неврастеничку. Одним словом, я сделала все, как он просил, и это сработало. Не знаю, что произошло потом, но через полчаса после этой сцены Дуг испуганно вернулся в квартиру, подключил свой аппарат, некоторое время слушал, а потом радостно посмотрел на меня и сказал, что теперь знает все. Затем попросил у меня револьвер и посоветовал немедленно уйти отсюда, сказав, что даст о себе знать позже.

– И вы отдали ему оружие?

– Конечно, – ответила Элеонор. – Я бы отдала ему все, что бы он ни попросил.

– Значит, вы не были женаты?

– Дуг сказал, что нам придется подождать, но в Юму и Лас-Вегас мы ездили как муж и жена.

– А как же автомобильная катастрофа?

– Эхо все выдумка. Я придумала ее.

– Но автомашина же разбита!

– Я знаю. Катастрофа натолкнула меня на эту мысль. Мне нужно было сказать что-то в оправдание потери памяти.

– Когда же, машина разбилась?

– В воскресенье поздно вечером – в ночь накануне его смерти – огромный грузовик вылетел из-за поворота и врезался в машину Дуга. Странно, что он не погиб тогда, хотя шофер грузовика этого очень хотел. А после того как стало очевидным, что за ним охотятся, я посоветовала Дугу бросить это дело. Он обещал, если за два дня не раскроет шайку. Его прельщала хорошая награда и увлекала мысль открыть свое дело...

– Вернемся несколько назад, – перебил Мейсон. – Вы отдали ему револьвер. Как развивались события дальше?

– Я ушла.

– Когда вы вернулись, Дуг был еще в квартире?

– Нет.

– А Этель Билан?

– И ее не было. Она уехала на уик-энд и должна была вернуться только в понедельник.

– Теперь о драгоценностях, – сменил тему Мейсон. – Как они вам достались?

– Мистер Мейсон, я прошу вас верить мне. История с камнями – абсолютная чепуха. У меня их никогда не было. Я их даже не видела. Этель лжет, говоря, что видела меня с этими камнями.

Взгляд Мейсона стал ледяным.

– И вы не прятали их среди своих вещей в чемоданах?

– Не задавайте глупых вопросов, мистер Мейсон. Я говорю вам чистейшую правду.

– Я не могу верить, – сказал Мейсон. – Против вас слишком сильные улики. Мне предстоит тяжелейшая борьба на протяжении всего дела. Вас уничтожат. В руках обвинения целый комплект ваших ложных заявлений.

– Я все это понимаю, – сказала Элеонор, – и все же я говорю правду, мистер Мейсон. Чистейшую правду!

– Насчет камней вы рассказываете сказки.

– Нет, уверяю вас.

– А если полиция найдет их, допустим, среди ваших вещей?

– Ну что ж, выходит, я уже на пути к газовой камере... Суд решит, что Дуг нашел эти камни, а я их у него выкрала, и... в общем, в этой путанице никто не разберется.

– Вы сами создали эту путаницу, – оборвал ее Мейсон.

– Разве я лгала полиции? Разве я не рассказала вам, что Дуг просил меня разыграть эту сцену? Разве я не сказала, что Дуг выполнял роль сыщика таможни? Разве нельзя пригласить сюда представителей таможни, чтобы они подтвердили это? Разве нельзя таким образом доказать, что Сюзанна Гренджер – контрабандистка? Я знаю одно: пока она была в Лас-Вегасе, ее квартиру взломали и вскрыли все тюбики с краской. Ведь могла же она хранить камни в них?

– Могла, – согласился Мейсон. – Вы не знаете, кто сопровождал Сюзанну в Лас-Вегас?

– Вот это мне как раз и неизвестно.

– Но если мы сможем, – сказал Мейсон, – если нам по странной случайности удастся убедить кого-нибудь из присяжных в правдивости нашего рассказа, тогда из показаний Этель Билан станет очевидным, что не кто иной, как вы, именно вы и оказались тем лицом, которое проникло в квартиру Сюзанны и вскрыло все тюбики, что вы прятали эта камни от Дугласа Хепнера и, спасая добычу, именно вы убили его.

– Но о камнях она говорит неправду.

– Хорошо, давайте рассмотрим этот вопрос, – согласился Мейсон. – Расскажите мне честно, зачем вам понадобилось при лунном свете разгуливать по парку, завлекая мужчин автомобилистов?..

– Но я же ничего подобного не делала, мистер Мейсон! Я просила помощи. Я хотела найти женщину, которая согласилась бы пойти со мной.

– Мне этого не показалось, – возразил Мейсон. – Напротив, когда к вам направилась женщина, вы начали визжать и...

– Она шла не для того, чтобы помочь. Она грозила мне гаечным ключом.

– Хорошо, а зачем вам было нужно, чтобы женщина пошла с вами? – снова спросил Мейсон.

– Я хотела, чтобы она помогла мне отыскать Дуга.

– Что вы хотели? – переспросил Мейсон, и на его лице отразилось неподдельное удивление.

– Я хотела, чтобы она была свидетельницей в тот момент, когда я найду тело Дуга.

– Так, значит, вы знали, где лежал труп?

– Да, знала.

– Как вы об этом узнали?

– Мы с Дугом назначили встречу в этом парке. Когда что-нибудь случалось, или наши условные сигналы не помогали, или же нам нужно было как-то связаться друг с другом, мы всегда встречались в этом пауке. Там я его и нашла мертвым, а рядом валялся мой револьвер. Должно быть, когда он шел на свидание со мной, кто-то следовал за ним. И он оказался сильнее Дуга, одолел его, вынул из кармана оружие и выстрелил ему в затылок. Труп лежал на том самом месте, где мы должны были встретиться, а рядом на земле револьвер. Я просто не знала, что делать.

– Могу себе представить, – сухо заметил Мейсон. – Теперь расскажите, что же вы все-таки предприняли, но заранее предупреждаю: говорите правду.

– Я подняла револьвер и все время ужасно боялась, как бы меня не застали с оружием в руках. Наконец я нашла подходящее место, где бы его можно было спрятать. Это была не то норка, не то ямка, выкопанная собакой. Я углубила ее, сунула в нее револьвер, завалила сверху землей, потом набросала сухих листьев и веточек. Мне казалось, что найти его – один шанс из тысячи.

– А потом? – торопил Мейсон.

– Я подумала, что если меня найдут в парке без одежды, то я могу объяснить, что была с Дугом, что на нас напал неизвестный, который застрелил его и хотел меня изнасиловать, что мне удалось вырваться, и вот теперь я брожу по парку и не могу прийти в себя.

– Так, продолжайте, – сказал Мейсон.

– Тогда я кинулась домой и буквально сорвала с себя всю одежду. Потом взяла один из плащей Этель и побежала обратно в парк. Там я прямо-таки вспахала каблуком землю, будто это следы борьбы, и разбросала обрывки одежды. Затем я спрятала в кустах плащ и пошла по парку, пока не наткнулась на автомобиль. Я пошла прямо к машине, делая знаки женщине. Я подумала, что нужно сделать вид, будто я стесняюсь предстать в таком виде перед мужчиной. Я рассчитывала на помощь женщины, и... ну а дальше вы знаете, как все было. Женщина накинулась на меня с гаечным ключом, думая, что я завлекаю ее приятеля. Тогда я бросалась бежать и громко закричала. Потом я спохватилась и поняла, что положение мое просто кошмарное. Обратно я уже не могла вернуться и потому решила вернутся домой и придумать какой-нибудь выход. Я собрала разбросанные лоскутья одежды, скрутила их в узелок и зарыла в другой ямке, которую нашла неподалеку, а затем...

– Где они сейчас? – спросил Мейсон.

– Я думаю, там, где я их оставила.

– Что было дальше?

– Потом я отыскала в кустах плащ, накинула его на себя и вернулась в квартиру Этель Билан... И вот тогда я ощутила на себе руку судьбы. Я поняла, что все, что я делала, делала неправильно. Когда же меня арестовала полиция, я не знала, что говорить, да и на размышление не осталось времени. И тут я вспомнила одну неприятную историю, когда один знакомый врач посоветовал мне сослаться на потерю памяти. Тогда все обошлось благополучно. Вот и теперь я решила воспользоваться старым методом. Но, видимо, на сей раз не вышло.

– Если вас пригласят для дачи свидетельских показаний и вы расскажете все это присяжным, – сказал Мейсон, – районный прокурор на перекрестном допросе разорвет вас в клочья.

– Насколько я понимаю, – сказала Элеонор, глядя Мейсону прямо в глаза, – все зависит от того, сумеем ли мы опровергнуть заявление о камнях. Если их видели у меня, суд сочтет, что камни я нашла в то время, пока Сюзанна Гренджер была в Лас-Вегасе, и именно из-за них у нас с Дугом произошла ссора.

– Совершенно верно, – сухо согласился Мейсон. – При доследовании или при перекрестном допросе может выясниться, что для Дуга Хепнера это был вопрос жизни, вопрос заработка. Прокурор обязательно будет упирать на это. Если вас вызовут для дачи свидетельских показаний, он убьет вас именно этим обстоятельством. Если же нет, он все равно воспользуется им, и мне не удастся представить никаких контрдоказательств.

– В общем, я рассказала вам всю правду. Это все, что я могла.


Глава 12 | Дело очаровательного призрака | Глава 14