home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 15

Мейсон, который битый час расхаживал по своему кабинету, погруженный в раздумья, наконец остановился и нарушил царившее в комнате молчание.

– Ты знаешь, Делла, чувствую, что я на пороге разгадки, но что-то не сходится. Ключ где-то здесь, рядом, а...

Вдруг Мейсон резко обернулся и возбужденно щелкнул пальцами.

– Нашел! Черт побери, ведь разгадка была у меня под самым носом! Как я не мог раньше догадаться?!

– Вы о чем? – спросила Делла.

– Помнишь, – сказал Мейсон, – когда мы пришли в Титтерингтон Эпартментс – дом, где жил Хепнер, – я пробовал разные ключи, пока не нашел тот, который открывал наружную дверь?

Делла кивнула.

– Так вот, – возбужденно продолжал он, – потом мы поднялись наверх к той квартире, где Хепнер жил под фамилией Ньюберг. Тогда я попробовал, не подходит ли ключ от парадного к двери его комнаты. Ключ легко вошел в замок, но не повернулся. Я подумал тогда, что ошибся, и начал подбирать другие ключи, пока не нашел нужный.

– Не понимаю, что это доказывает, – заметила Делла.

– А то, что замок от парадной двери, – сказал Мейсон, – можно открыть ключом от любой квартиры!

– Выходит, ключ от квартиры и является ключом к разгадке? – спросила Делла с легкой улыбкой.

– Будь я проклят, если это не так, – воскликнул Мейсон. – Побудь здесь, Делла. Займись чем-нибудь. Свяжись с Полом Дрейком. А если до половины десятого я не дам о себе знать, ступай домой.

– Можете на меня положиться, шеф. Я буду ждать вас до... Шеф, а может быть, вы возьмете меня с собой?

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Нет, ты будешь нужна здесь, а в случае чего... вызволишь меня из тюрьмы.

Схватив шляпу, Мейсон выбежал за дверь. Он быстро сел в свою машину и погнал ее к Титтерингтон Эпартментс. Подъехав к дому, он нажал кнопку, рядом с которой была прикреплена табличка с надписью: «Менеджер».

На звонок вышла женщина, которая сопровождала сержанта Холкоума в тот день, когда они застали Мейсона, Деллу Стрит и Пола Древка в квартире, арендованной на имя Френка Ньюберга.

Мейсон сказал:

– Я не уверен, помните ли вы меня...

– Я прекрасно помню вас, мистер Мейсон.

– Мне бы хотелось получить кое-какую информацию.

– Сожалею, мастер Мейсон. Если она касается квартиры Ньюберга, то я не смогу даже...

– Квартира Ньюберга мне не нужна, – успокоил женщину Мейсон. – Я хочу только сравнить свой ключ с дубликатом, который хранится у вас.

– Зачем?

– Я не смогу вам ответить. Я прорабатываю одну версию.

Она покачала головой.

Мейсон извлек из кармана двадцатидолларовую банкноту, сказал:

– Я не собираюсь брать с собой ваши ключи. Мне нужно только взглянуть на них.

– Ну что же, – проговорила сна, – я полагаю... никто не запрещал мне этого, хотя, правда, меня предостерегали на ваш счет. Мне сказали, что вы очень хитрый.

Некоторое время в ее душе происходила внутренняя борьба, но потом, видимо, поборов сомнения, она предупредила:

– Но я должна буду проследить за тем, мистер Мейсон, что вы будете делать.

– Ради бога, – согласился тот.

Она открыла створку шкафчика, где хранились ключи, одновременно взяв из рук Мейсона предложенную им купюру. Мейсон вынул из кармана ключ и стал сравнивать его с другими ключами.

– У вас что, ключ от одной из наших квартир? – полюбопытствовала женщина.

– Я хочу выяснить, можно ли открыть квартиру, каким-нибудь другим ключом, – сказал Мейсон, пропустив ее вопрос мимо ушей.

– Это невозможно. У нас стоят самые лучшие замки, и притом они все разные.

Быстро сравнивая ключи, Мейсон внезапно обнаружил один, очень похожий на тот, который держал в руке. Он чуть дольше задержал его, чтобы убедиться в идентичности, отметив для себя указанный на нем номер квартиры – 281. Затем повесил его на гвоздик в шкафчик и как ни в чем не бывало продолжал рассматривать ключи, сравнивая их со своим, пока не дошел до последнего.

Женщина медленно покачала головой.

– Похоже, зря вы приехали сюда и напрасно истратили двадцать долларов, мистер Мейсон. Проще было бы позвонить мне и спросить, есть ли в доме квартиры с одинаковыми замками. Мы очень щепетильны в этом вопросе. Однажды у нас была неприятность, и нам...

– Видите ли, мне хотелось лично удостовериться, – безразлично заметил Мейсон.

– А как идут дела на процессе? – поинтересовалась она.

– Так себе.

Менеджер задумчиво покачала головой, заметив при этом:

– Боюсь, девочка все же виновата.

– Да, пожалуй, – согласился Мейсон. – Тот факт, что Хепнер жил здесь под фамилией Фрэнка Ормсби Ньюберга, вносит в дело элемент загадочности, Вот мне и хочется раскрыть эту тайну.

– Мне тоже, – ответила она.

– Здесь, в доме, у него не было друзей?

Она отрицательно покачала головой.

– А свободные квартиры есть?

– Очень, очень немного.

– Ну какие, например? – поинтересовался Мейсон. – Вот, к примеру, трехсотая свободна. Сколько времени в ней жили?

– Что-то около пяти или шести месяцев.

– А в двести шестидесятой?

– Около двух лет.

– А в двести восемьдесят первой? – спросил Мейсон.

– О, эта квартира – исключение.

– Почему?

– Девушка поселилась в ней потому, что у нее серьезно заболел кто-то из родных и ей приходилось часто навещать его. Она приехала из Колорадо. На время. Неделю назад родственник умер, и сейчас она уезжает.

– О, кажется, я знаю ее. Эта девушка – блондинка?

– Нет, жгучая брюнетка, лет двадцати семи, спокойная и очень симпатичная внешне, хорошо одевается, отличная фигура. Она произвела бы на вас впечатление.

Мейсон насупился.

– Интересно, встречал ли я ее? Как ее зовут?

– Сэди Пейсон.

– Думаю, что имя мне ничего не говорит, – заметил Мейсон. – А сколько лет вы уже здесь работаете?

– Почти десять. У меня уже, как говорится, «пунктик» – опекаю своих «долгожителей». И квартплату с них получать легко. Не то, что с «кочевников»: то они здесь, то их нет.

– Да, я вас понимаю. Как вам удается вовремя получать с них плату?

– Я полагаюсь во свою способность распознавать характеры людей.

– А что вы скажете о характере Ньюберга?

– Он как раз из тех, кто вызывает подозрение. Ньюберг как-то выпадает из общего ансамбля жильцов. Он, словно фальшивый бриллиант: внешне приятный, сверкает, блестит, внутренне же вы ощущаете в нем какую-то фальшь.

– У вас такое сложилось о нем мнение?

– Да, и притом почти сразу же после его вселения. Когда я впервые его увидела, то почувствовала, что он именно такой тип. Он предупредил меня, что учится на геолога и что будет часто уезжать на полевые работы. В общем, это было незадолго до того, как я поняла, что в действительности он здесь не живет, а лишь пользуется этой квартирой в каких-то своих целях и... Ой, что это я разболталась! Ведь мне же приказывали не разговаривать с вами и ничего не рассказывать о Ньюберге.

– Большое вам спасибо, – поблагодарил женщину Мейсон. – Я рад, что повидался с вами.

Он вышел на улицу, дважды обошел здание, затем вновь подошел к парадному подъезду и нажал кнопку звонка с фамилией Сэди Пейсон.

Ответа не последовало.

Мейсон отпер дверь своим ключом, поднялся на второй этаж и подойдя к комнате с номером 281, он вставил в замок ключ и повернул его. Ключ подходил.

Адвокат в нерешительности стоял перед дверью.

Внезапно из-за двери послышался женский голос:

– Кто там?

– Это новый жилец, – сразу нашелся Мейсон.

– Новый жилец? О чем вы говорите? Ведь я еще не уехала.

– Я новый жилец. У меня и ключ есть. Прошу извинить меня за беспокойство, но...

В это время дверь широко распахнулась, и перед Мейсоном предстала возмущенная брюнетка, поспешно застегивающая «молнию» на халате. Глаза ее сверкали гневом.

– Вот это мне нравится! – выпалила она. – Я просто восхищена! Ведь я собираюсь уехать только к полуночи. Я и ключ еще не сдавала, да и плата внесена по первое число включительно.

– Прошу меня извинить, – сказал Мейсон, – но мне необходимо узнавать размеры этой квартиры.

Она по-прежнему стояла в дверях, пылая негодованием. Позади нее на кровати Мейсон заметил два открытых чемодана, в которые хозяйка укладывала вещи. На стуле лежал рюкзак.

– Я не одета... но это вы сами виноваты! – ворвались так неожиданно, – сказала брюнетка более мягко.

– Но я же звонил вам, а вы не ответили.

– Конечно, не ответила. Я не хотела, чтобы меня беспокоили. Я принимала ванну, а как только упакую вещи, поеду в аэропорт. Менеджер не имеет права вселять людей в мою квартиру.

– Я очень виноват, – сказал Мейсон, – и понимаю, что вы уезжаете, но мне хотелось бы измерить стены, чтобы знать, поместятся ли здесь вещи, которые я намереваюсь купить.

– Я уезжаю в полночь. За квартиру уплачено, и никаких измерений я не допущу.

– Видите ли, – продолжал настаивать Мейсон, изобразив на лице самую обольстительную из своих улыбок, – я уверен, что не помешаю вам.

– Вы мне уже помешали, ибо... Кстати, где я вас раньше встречала? Ваше лицо...

– Да? – перебил ее Мейсон.

– Вы Мейсон, – сказала она. – Перри Мейсон! Я видела в газетах ваши фото. Вот почему вы показались мне знакомым! Вы защищаете ту женщину. Вы...

Она попыталась было закрыть перед Мейсоном дверь, но он, резко шагнул через порог, и женщина невольно отступила в глубь квартиры. Толчком ноги Мейсон захлопнул за собой дверь.

– Убирайтесь! – сказала она. – Убирайтесь, или я...

– Вызовете полицию? – закончил ее угрозу Мейсон.

Она резко повернулась к одному из раскрытых чемоданов, и через мгновение в ее руке блеснула сталь револьвера.

– У меня есть более эффективное средство, мистер Мейсон.

– А что вы намерены сообщить полиции? – невозмутимо поинтересовался Мейсон.

– Я скажу, что меня... – Она стала расстегивать «молнию» на халате. – Я скажу, что вы пытались овладеть мной. Я защищалась.

Мейсон сделал шаг навстречу.

– Прежде чем сделать что-либо подобное, – сказал он, – познакомьтесь вот с этим документом.

– Что... что это?

– Это, – пояснил Мейсон, – повестка для явки в суд и дачи показаний.

В ее глазах мелькнула растерянность, затем решимость. Рука осторожно скользнула по халату, нащупала замок молнии и начала медленно сдвигать застежку книзу, распахивая полы халата. В этот момент Мейсон резко шагнул вперед, схватил руку, в которой был зажат револьвер, рывком дернул ее вниз и заломил назад. Револьвер выпал и тут же оказался в кармане адвоката.

Она рванулась было к нему, но Мейсон отбросил ее к кровати.

– А теперь, – сказал он, – сядьте и не делайте глупостей. Может статься, что во всем мире я ваш самый преданный друг.

– Вы лучший друг?! – воскликнула она. – Вот это мне нравится!

– Я ваш самый верный друг, – повторил Мейсон. – А теперь оцените обстановку. Вы, живя в Солт-Лейк-Сити, выдавали себя за мать Дугласа Хепнера. Вы вместе с ним занималась рэкетом. Действуя в качестве детективов-любителей, получали двадцать процентов стоимости незаконно ввезенных драгоценных камней и постепенно превратили это дело в шантаж. Затем Дуглас Хепнер был найден мертвым с пулей в затылке, а сейчас вы намереваетесь ночным самолетом бежать за границу.

– Ну и что? А если и так? Мы живем в свободной стране. Я могу поступать как мне заблагорассудится.

– Конечно, можете, – согласился Мейсон, – но, поступая так, вы сами затягиваете веревочную петлю вокруг своей худенькой и нежной шейки. Если бы я был неразборчивым в средствах, каковым вы меня, очевидно, считаете, я бы не придумал ничего лучшего, как позволить вам сесть на самолет, а затем притянуть вас к этому делу, обвинив в совершении убийства. Это спасло бы Элеонор от смертного приговора.

– Он был убит из ее оружия, – сказала женщина.

– Совершенно верно, – согласился Мейсон, – ибо Элеонор дала ему револьвер для защиты. Но кто-то вонзил в него шприц, и он умер, находясь под влиянием наркотика. Очевидно, он был настолько одурманен, что вряд ли сознавал, что с ним происходило. В этих условиях ничего не стоило вынуть револьвер из его кармана и выстрелить ему в затылок.

– Вы сказали, что он был под действием наркотика?

– Да, думаю, что так оно и было. Ему впрыснули морфий.

– Тогда, – сказала она задумчиво, – это все объясняет.

– Что именно?

– Я не намерена вам рассказывать, – заявила женщина. – Я просто думаю вслух.

– Напротив, – сказал Мейсон, – вы все мне расскажете. Я вручил вам судебную повестку, и вы либо расскажете мне лично, либо будете выступать перед публикой в качестве свидетеля. Причем в присутствии газетных репортеров, фиксирующих каждое ваше слово.

– Не морочьте мне голову.

– Возможно где-то, – продолжал гнуть свою линию Мейсон, – живет ваша семья: мать, отец, может быть, вы были замужем и разошлись, у вас есть ребенок. Так неужели вам хочется...

На ее глаза навернулись слезы.

– Будьте вы прокляты! – вырвалось у нее.

– Я просто рисую вам картину того, что произойдет, – сказал Мейсон.

– Вам незачем втягивать в эту историю мою семью.

– Наоборот, это вы втягиваете, – возразил адвокат. – Вы и Дуг Хепнер занимались рэкетом. Я не знаю, сколько вы выжимали шантажом, но у вас была разработана система сигналов. Когда Дуг намеревался шантажировать свою жертву, он всячески обвораживал ее, пока ему не удавалось заманить ее в маленькое путешествие. Тогда он звонил вам по телефону и сообщал имя и адрес. Вы устраивали спектакль; изображали жену Хепнера, в общем, ловили зверя в капкан. Вы грозились разоблачениями...

– Нет, нет, – возразила она, – ничего подобного не было. Так низко я не падала.

– Ну хорошо, – согласился Мейсон, – а как было?

Она чиркнула спичкой и трясущимися руками прикурила сигарету.

– Я начала работать с Дугом с тех пор, как получила возможность ездить в Европу в качестве секретаря – представителя одного государственного учреждения. Там я проворачивала маленькую аферу и возвращалась назад. Мне казалось, что я поступаю очень хитро. Я привозила из Европы немного драгоценных камней, ну, не очень много, ровна столько, сколько могли позволить мне мои скудные средства. Несколько раз мне удавалось провезти их через таможню, а потом Хепнер пронюхал это.

– Как он узнал?

– Наверное, я слишком много болтала. В общем, одна ошибка влечет за собой другую, и я стала партнером Дуга.

– Хорошо, продолжайте.

– Дуг был умен, невероятно умен. Он обладал притягательной силой и мог втереться в доверие к любому человеку. Работал он широко. Путешествовал в Европу и обратно. За один рейс он умудрялся получить нужную ему информацию.

– О контрабандном ввозе камней?

– Это мелочи, – пояснила она. – Главной его работой был шантаж. Информация для таможни давала ему небольшой заработок, зато служила хорошей ширмой. Основные усилия и время он употреблял на шантаж.

– Кто занимался шантажом?

– Я.

– Продолжайте.

– В Солт-Лейк-Сити у меня была квартира, и я по телефону выдавала себя за мать Дугласа. Когда он находил для себя подходящий объект, то приглашал девушку в поездку на уик-энд. Затем звонил мне, якобы своей матери. Он представлял ее по телефону, говорил какую-нибудь ерунду, а заодно упоминал о своем намерении жениться. Вы понимаете, что при этом чувствовала девушка? Ей льстила поездка, и честные отношения компаньона, и его намерения жениться на ней... а потом наступал мой черед. Когда Дуг уезжал, я первым же рейсом самолета летела в тот город, где жила девица, и проникала в ее квартиру. С делом я управлялась быстро. Поверьте, я знала, что искать и как. Ну а обнаружив ценности, забирала их. Девицы даже не пытались жаловаться. Если же я находила явную контрабанду, то играла роль таможенного агента. Я говорила, что очень сожалею, но мы проследили незаконный ввоз, и я вынуждена предъявить ордер на арест.

Естественно, девица обращалась к Дугу за советом, и он, действуя в качестве посредника, предлагал ей откупиться от меня. В общем, вам понятна эта техника.

– А что было в случае с Элеонор? – спросил Мейсон. – Вы ее шантажировали или же ее семью?

– Может быть, у них что-то и было, но в их квартире я ничего не нашла.

– Подождите, в не очень понимаю. По-моему, Дуг был влюблен в Элеонор и действительно намеревался жениться на ней?

– Нет. Дуг не был в нее влюблен и никогда не собирался жениться на ней. Он разрабатывал какой-то грандиозный план. Дело в том, что ему удалось напасть на след крупной профессиональной банды контрабандистов камнями. Ему нужна была помощь, и он взял ее для прикрытия.

– Он знал, кто входил в шайку?

– Конечно. Мы оба знали об этом.

– Так кто же в нее входил?

– Сюзанна Гренджер.

– Продолжайте, – сказал Мейсон. – Расскажите самый конец.

– Ну, Дуг начал игру с Элеонор по обычной схеме, по крайней мере, мне так казалось. Он пригласил ее на уик-энд, когда ее семья была в отъезде, позвонил ей по телефону из Индио и...

– А вы тем временем обыскали ее квартиру?

– Да. Мне пришлось воспользоваться этим случаем. Я пробралась в дом и осмотрела его. Правда, ничего не нашла. Затем вернулась назад, в Солт-Лейк-Сити. В течение недели от Дуга не было вестей. Затем он позвонил мне и сказал, что разрабатывает крупное дело. Я не думаю, чтоб он действительно влюбился в Элеонор. Его занимали более серьезные вещи, конечной целью которых был крупный денежный куш. Мне он собирался выплатить долю.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Вот тогда Дуг и сказал мне, что ему нужно легальное прикрытые и он хочет использовать Элеонор в роли ревнивой истерички. Ему нужно было поселить ее в квартире, примыкающей к квартире Сюзанны Гренджер.

– Так, а дальше?

– Дальше Дуг применил свой обычный подход к Сюзанне Гренджер и предложил ей поехать в Лас-Вегас на уик-энд. В квартире Сюзанны я облазила абсолютно все. Я даже думала, что она спрятала ценности в тюбиках с краской.

– И что вы обнаружили?

– Ничего.

Немного подумав, Мейсон сказал:

– Сегодня на суде Этель Билан показала, что видела у Элеонор целую кучу драгоценных камней...

– Послушайте меня, мистер Мейсон, – сказала женщина, – я хочу вам кое-что рассказать. Об этом никто не знает. Шестнадцатого утром мне позвонил Дуг. Он был сильно возбужден. Он сказал: «Прошлой ночью они чуть не схватили меня, но мне удалось улизнуть. Все было не так, как я думал. Они так хитро все придумали, что даже меня ввели в заблуждение. Ты бы никогда не догадалась об их тайнике. Но камни я добыл, и, если мне удастся смотаться отсюда живым, нам придется надолго затаиться. Это профессиональная банда контрабандистов, и тебе достанутся хорошие деньги».

– По всей вероятности, он был в том доме?

– Да.

– А после этого в квартире Дуга что-то искали, – заметил Мейсон.

– Это и меня очень волнует, даже пугает.

– Значит, это не вы рылись у него?

– Господи, конечно, нет! Если бы камни оказались в руках Дуга, он первым делом принес бы их мне. Я ждала его целую ночь и весь день. Как только я узнала об обыске в его квартире, то немедленно вылетела в Солт-Лейк-Сити, упаковала вещи и ждала его звонка. В этот момент вы и позвонили мне. Сначала я подумала, что вы один из членов той банды, с которой связана Сюзанна Гренджер, и поэтому так отвечала вам. Потом я повесила трубку, покидала чемоданы в машину и убралась подобру-поздорову.

– А вам не показалось опасным приезжать сюда?

– Только на первых порах. А потом я сообразила, что никто не знает об этом месте. Квартплата была внесена за три месяца, и я решила остаться. К тому же у меня здесь было больше шансов узнать, что сделал Дуг с камнями. Так или иначе...

– Вы знаете, кто убил Дуга?

– Его убила Элеонор. Я думаю, когда он добыл камни, она поняла, что... А впрочем, не знаю. Я знаю только одно – перед смертью камни были у Дуга.

– Значит, он вступил в борьбу с профессиональной бандой?

– Да, и к тому же крупно работающей.

– Элеонор не принадлежала к этой банде?

– Конечно же, нет. Элеонор помогала ему. Она следила за Сюзанной Гренджер.

– Значит, вы знали, что Дуг Хепнер посоветовал ей прикинуться ревнивой невестой, чтобы поселиться в квартире Этель Билан? Знали и то, что он рекомендовал ей пригрозить, что она убьет его, Хепнера, если его у нее отнимут?

Она колебалась секунду, затем спросила:

– А это может помочь девушке?

– Это может привести к ее оправданию.

– Выходит, если я скажу отрицательно, ее приговорят к смерти?

– Да.

Она выдержала паузу, глубоко вздохнула.

– Я не знаю, виновата она или нет. Мне нечего сказать.

– Вокруг ваших показаний может разгореться жаркая битва, – сказал Мейсон. – Прокурор заявит, что это слухи и что все это слишком далеко от разбираемого убийства. Но так или иначе, если вы расскажете правду, я вступлю в сражение.

– Мне придется выступать свидетельницей?

– Да.

Она отрицательно покачала головой.

– Я не могу. Вы угадали: у меля есть ребенок, дочка. Я боюсь газетных нападок. Я не могу рассказывать на суде о своем прошлом.

– Но вы также не можете допустить, чтобы Элеонор отправили в газовую камеру за преступление, которого она не совершала? – возразил Мейсон.

Она снова отрицательно покачала головой.

– Я не буду вам помогать, мистер Мейсон.

Лицо адвоката стало словно каменным.

– И все-таки вы поможете мне, – сказал он. – В данном случае у вас нет выхода. Именно потому я и вручил вам повестку.

Выслушав Мейсона; она с горечью произнесла:

– Конечно, вы беспокоитесь о своей богатой клиентке. Но подумайте и обо мне. У меня ничего больше нет, кроме того, что вы видите в этих чемоданах.

– Извините, – сказал Мейсон, – но одно дело – честная работа, и совсем другое – шантаж. Вам придется начать жизнь заново.

– На какие средства?! – воскликнула она, и голос ее задрожал от слез. – На то, что скрыто под этим халатом? Это все, что у меня осталось ценного, за исключением автобусного билета до Нью-Мексико, тридцать долларов наличными и...

– А я думал, что вы полетите на самолете, – заметил Мейсон.

Она невесело рассмеялась.

– Моим полетам пришел конец. Я еду автобусом.

– Ну ладно, – сказал Мейсон, – а теперь слушайте. Я ничего не обещаю, но, если нам удастся размотать этот клубок, очень возможно, что мы найдем и камни, о которых вам говорил Дуг Хепнер. Они же и будут платой за вашу помощь, если вы выступите на суде. Но только вы дадите мне слово, что навсегда покончите с шантажом и рэкетом и станете вашей дочери примерной матерью, которой она сможет гордиться.

Некоторое время она пристально смотрела на Мейсона, затем спросила:

– Это все, что от меня требуется?

– Это все, чего я хочу, – ответил Мейсон.


Глава 14 | Дело очаровательного призрака | Глава 16