home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Эрл Стенли ГАРДНЕР

СЕКРЕТ ПАДЧЕРИЦЫ


1

В десять сорок пять утра Делла Стрит с беспокойством взглянула на часы. Перри Мейсон перестал диктовать и с улыбкой спросил:

– Ты что-то сильно нервничаешь, Делла.

– Никак не могу успокоиться, – призналась она. – Подумать только, звонил сам мистер Бэнкрофт и просил принять его как можно скорее! А его голос?! Как он звучал по телефону!

– Ты ему сказала, что он будет принят в одиннадцать часов?

– Да, – ответила она, утвердительно кивнув головой. – Он сказал, что будет выжимать из машины все, чтобы добраться вовремя.

– Что ж. Значит, Харлоу Биссинджер Бэнкрофт будет здесь ровно в одиннадцать. Он не кидает слов на ветер и умеет ценить время. Каждая минута у него на счету. Только так он и ведет свои дела.

– Не понимаю, – в задумчивости произнесла Делла, – что ему нужно от адвоката по уголовным делам? Говорят, у него больше корпораций, чем у собаки блох. Целая армия адвокатов занимается только его делами. Лишь в одном отделе налогов – семь юристов.

Мейсон взглянул на часы.

– Потерпи еще немного, и мы все узнаем. Только я...

Резкий телефонный звонок прервал его.

Делла Стрит схватила трубку и ответила:

– Да, Герти... минутку... – Затем, прикрыв микрофон рукой, обратилась к Мейсону: – Мистер Бэнкрофт уже здесь. Говорит, что смог добраться раньше и подождет до одиннадцати, если вы сейчас заняты, но он очень спешит.

– Видимо, – заметил Мейсон, – дело куда более срочное, чем я предполагал. Хорошо, пригласи его, Делла.

Делла Стрит взяла блокнот для записей, вскочила и вышла в приемную. Вскоре она возвратилась с человеком лет пятидесяти. У него были коротко подстриженные пепельные усы, подчеркивавшие решительность рта, серо-стального цвета глаза и манеры человека, сознающего свое положение в обществе.

– Добрый день, мистер Мейсон, – сказал Бэнкрофт. – Благодарю вас за то, что так быстро приняли меня.

Он повернулся и недоверчиво взглянул на Деллу.

– Мисс Стрит – моя доверенная секретарша, – пояснил Мейсон. – Она присутствует при всех моих разговорах и делает пометки.

– Но это чрезвычайно конфиденциальное дело, – возразил Бэнкрофт.

– Она умеет хранить секреты. Ей известны все дела, которые я вел.

Бэнкрофт сел. Неожиданно чувство решительности и уверенности в нем исчезло. Он как-то сник.

– Мистер Мейсон, – наконец сказал посетитель, – я на краю пропасти. Все, ради чего я работал всю свою жизнь, все, что построил, рушится как карточный домик.

– Успокойтесь, – прервал его Мейсон. – Наверняка, все не так уж серьезно. Расскажите мне, что вас беспокоит, а там посмотрим, что можно сделать.

Бэнкрофт протянул вперед свои руки.

– Вы видите их? – спросил он трагическим голосом.

Мейсон утвердительно кивнул головой.

– Все в своей жизни я построил вот этими руками, – продолжал Бэнкрофт. – Они были моей единственной поддержкой. Я работал как вол. Боролся, чтобы идти вперед. Влезал в долги, пока не чувствовал, что больше не могу их выплачивать, что не в состоянии достичь финансового благополучия. Я сидел затаившись, когда казалось, что империя моя вот-вот рухнет. Я пробивался сквозь ряды неприятелей, вставал лицом к лицу с ними, не имея ни единого козыря в руках, одну лишь способность хитростью обойти их. Я играл, и ставкой было мое состояние. Я все покупал, в то время как все в панике все продавали. И вот теперь эти самые руки несут мне гибель.

– Почему?

– Все дело в отпечатках пальцев.

– Продолжайте, – проговорил Мейсон, сощурив глаза.

– Если можно так сказать, я создал себя сам. Я сбежал из дома, когда меня там почти ничто не удерживало. Я попал в довольно дурную компанию и узнал много такого, чего не следовало бы знать. Я узнал, как обрезать провод зажигания в машинах, как зарабатывать на жизнь в темных аллеях. Короче говоря, я научился воровать: шляпы, одежду и автомобили. В конце концов меня поймали и отправили в исправительный дом. Это, возможно, лучшее, что было в моей жизни. Оказавшись там, я затаил злобу против общества. Я полагал, что попался по неосторожности, поэтому на будущее решил быть хитрее и продолжать свои сомнительные дела с учетом прежних промахов. В этой тюрьме был капеллан, который заинтересовался мною. Я не скажу, что он приобщил меня к религии, пожалуй, даже нет. Он просто дал мне чувство веры в себя и своих товарищей, в божественное строение Вселенной. Он разъяснил мне, что жизнь настолько сложна, что человеку, как известно, понадобилось немало усилий, чтобы объяснить ее появление; что стремление птенцов вылупиться из яйца и, едва оперившись, вскарабкаться на край гнезда с желанием взлететь – не просто инстинкт, как мы его называем, а отражение божественного плана, средство связи творца с живыми существами. Он советовал мне прислушиваться к собственным инстинктам, не к эгоистическим желаниям, а к чувствах пробуждавшимся во мне, когда, умышленно не замечая ничего вокруг, я был в полной гармонии со всем миром. Он призывал меня в одиночестве ночи преклоняться перед великим сердцем Вселенной.

– И вы это делали? – спросил Мейсон.

– Да, потому что он уверял, что я боюсь этого, а я хотел доказать обратное, показать его неправоту.

– И что же, он был неправ?

– Не знаю, как сказать. На меня что-то нашло, не знаю, что именно. Чувство созидания, желания что-то сделать самому. Я стал читать, учиться и думать.

Мейсон с любопытством взглянул на него.

– Ну хорошо. Мне известно, что вы много путешествовали, мистер Бэнкрофт. Что вы делали с паспортами?

– К счастью, – ответил Бэнкрофт, – я начал жизнь, сохранив достаточно семейной гордости, и поэтому не раскрыл своего настоящего имени. В тюрьме, и вообще в течение всего периода сумасбродства, я пользовался вымышленным именем. Мне удалось сохранить свое инкогнито.

– А отпечатки пальцев?

– Вот тут-то собака и зарыта. Если когда-нибудь отпечатки моих пальцев попадут в ФБР, то через несколько минут станет известно, что Харлоу Биссинджер Бэнкрофт, крупный финансист и филантроп, – на самом деле преступник, пробывший четырнадцать месяцев в заключении.

– Теперь я понял, – сказал Мейсон. – Видимо, кто-то раскрыл секрет вашего прошлого.

Бэнкрофт утвердительно кивнул головой.

– И угрожает сделать его достоянием общественности? – спросил Мейсон. – Вас шантажируют и требуют денег?

Вместо ответа Бэнкрофт вынул из кармана лист бумаги и протянул его адвокату.

На нем было напечатано следующее:

«Вложите в красную банку из-под кофе полторы тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых банкнотах, положите туда еще десять серебряных долларов. Плотно закройте банку крышкой и ждите телефонных указаний относительно времени и места передачи. Вложите эту записку в банку, чтобы мы были уверены, что полиция не будет разыскивать нас но машинописному тексту письма. Если вы будете следовать нашим указаниям, вам нечего бояться, в противном случае вашей семье придется пережить немало неприятных минут, связанных с отпечатками пальцев».

Мейсон внимательно прочитал письмо.

– Оно было послано вам по почте?

– Не мне, а моей падчерице, Розене Эндрюс, – сказал Бэнкрофт.

Адвокат вопросительно взглянул на него.

– Семь лет назад, – стал объяснять Бэнкрофт, – я женился на вдове. У нее есть дочь, Розена. Ей тогда было шестнадцать лет, сейчас – двадцать три года. Это очень красивая, энергичная девушка. Она помолвлена с Джетсоном Блэром. Семья Блэров занимает видное положение в обществе.

Мейсон задумайся.

– А почему они решили ударить по ней, а не по вам?

– Они, видимо, хотели подчеркнуть то обстоятельство, что в период помолвки она наиболее уязвима.

– Дата свадьбы назначена?

– Нет, но предполагается, что она состоится месяца через три.

– А как вы обнаружили это письмо?

– Мне показалось, что моя падчерица чем-то расстроена. Когда она вошла в дом с конвертом в руке, лицо у нее было бледным как полотно. Она собиралась днем пойти искупаться, но вдруг позвонила Джетсону Блэру и отменила встречу, заявив, что нездорова. Я понял, что тут что-то не так Затем Розена под каким-то предлогом уехала в город. Я подумал, что она решила навестить мать, бывшую в то время на нашей городской квартире. Розена уехала сегодня утром. Сразу же после ее отъезда, я заглянул к ней в комнату и на столе под промокательной бумагой обнаружил вот это письмо.

– Секундочку, – прервал его Мейсон, – давайте уточним. Вы говорите, что она, по-видимому, поехала в город навестить свою мать?

– Думаю, да. Ее мать в городе готовится к благотворительному балу. Минувшим вечером и ночью она была на нашей городской квартире, а мы с Розеной – на вилле у озера. Мать Розены обещала вернуться на виллу сегодня вечером. Вот почему я так хотел увидеть вас как можно скорее. Мне нужно вернуться на виллу и положить письмо на место до возвращения Розены.

– Вы рассказывали жене что-нибудь о вашем преступном прошлом? спросил Мейсон.

– О, Боже! Конечно же нет! Мне следовало бы это сделать, но я был слишком влюблен. Я понимал, что, несмотря на свою любовь ко мне, Филлис, чтобы не повредить общественному положению Розены, никогда не выйдет замуж за человека с преступным прошлым. Итак, мистер Мейсон, вы знаете мою тайну. Единственный человек на свете.

– Если, конечно, не считать одного или нескольких лиц, пославших это письмо, – добавил Мейсон.

Бэнкрофт утвердительно кивнул головой.

– У Розены достаточно денег, чтобы выполнить эти требования? спросил Мейсон.

– Безусловно, – ответил Бэнкрофт. – У нее в банке вклад в несколько тысяч долларов. Кроме того, она в любое время по желанию может получить от меня нужную ей сумму.

– Вы не знаете, собирается она выполнить это требование или же нет?

– Абсолютно уверен, что она хочет заплатить.

– В таком случае, это только начало. Так нельзя отделаться от вымогателей.

– Знаю, знаю, – сказал Бэнкрофт. – Однако в конце концов через три месяца, то есть после свадьбы, давление вряд ли будет таким уж сильным.

– На нее, возможно, – пояснил Мейсон. – Но затем оно перекинется на вас. Вам не кажется, что вашей падчерице абсолютно все известно?

– Конечно, она все знает. Люди, пославшие письмо, должно быть, позвонили ей, все рассказали и дали понять, что ее ожидает, если она не примет их условий. Я в этом абсолютно уверен. Именно так и обстояло дело.

– Вы говорите, что живете на озере?

– Да, на озере Мертисито, – ответил Бэнкрофт. – У нас там вилла.

– Насколько я знаю, дома в этом районе очень дороги, стоимость их доходит до нескольких тысяч долларов. Наверное, к озеру доступ ограничен?

– Да, это верно, – подтвердил Бэнкрофт, – вокруг озера частные владения. За исключением, правда, трехсотфутового участка берега в южной части водоема. Там расположен общественный пляж, есть лодочная станция, где можно взять напрокат лодку... Обстановка в целом спокойная, лишь иногда появляются отдельные личности, которые устраивают беспорядки и тревожат постоянных жителей. Частные владения доходят до самого берега, поэтому нарушителей мы почти и не видим.

– В каком банке ваша падчерица хранит деньги? – спросил Мейсон, кивнув головой в сторону телефона. – Вам это наверняка известно. Розена уехала в город, а сейчас уже одиннадцать. Позвоните в этот банк и поинтересуйтесь ее вкладом. Представьтесь и попросите служащих банка весь разговор держать в секрете. Разузнайте не снимала ли она сегодня утром со своего счета полторы тысячи долларов в десяти и двадцатидолларовых купюрах.

После некоторого колебания Бэнкрофт взял телефонную трубку, протянутую ему Деллой Стрит, попросил к телефону управляющего банком, представился и сказал:

– Я хотел бы в строго конфиденциальном порядке получить некоторую информацию. Мне хотелось бы, чтобы никто не знал о моем звонке и чтобы после него ничего не предпринималось. Скажите, не снимала ли сегодня утром моя падчерица со своего счета какой-нибудь суммы... Хорошо, я подожду. Последовало несколько минут молчания. Затем Бэнкрофт сказал в трубку: Алло... Да... Понимаю... Огромное спасибо... Нет, ничего об этом не говорите... Нет, никому не говорите о моем звонке и, вообще, забудьте этот разговор. – Бэнкрофт повесил трубку, повернулся к Мейсону и утвердительно кивнул головой: – Она действительно сняла со счета полторы тысячи долларов, – сказал он, – потребовав их в десяти и двадцатидолларовых купюрах. Она также попросила десять серебряных долларов.

Мейсон задумался, а затем сказал:

– Позвольте, мистер Бэнкрофт, дать вам один совет. Вполне вероятно, вы не последуете ему.

– А что за совет?

– Священник, помогавший вам исправиться, еще жив?

– Да. У него сейчас довольно большая церковь.

– Сделайте этой церкви значительное денежное пожертвование. При этом, – пояснил Мейсон, – открыто заявите, что вы лично обязаны этому священнику, что в прошлом, в ранней молодости, вы совершили некоторые ошибки. Другими словами, бейте их наповал, встаньте во весь рост и встретьте опасность с открытым лицом.

Бэнкрофт побледнел и отрицательно покачал головой.

– Я не могу этого сделать, мистер Мейсон. Это просто убьет мою жену и поставит Розену в абсолютно невыносимое положение.

– Ну что ж, тогда приготовьтесь платить, платить и платить.

– Я предвидел это, – кивнув головой, сказал Бэнкрофт.

– Если, конечно, – продолжал Мейсон, – вы не пожелаете предоставить мне полную свободу действий.

– Я согласен на это. Именно поэтому я здесь.

– Шантажисты порой уязвимы, – поучительным тоном заметил Мейсон. – Их можно отправить в тюрьму по другому обвинению, и, если вы обратитесь в полицию, то безусловно получите от них помощь и...

– Нет, нет. В полиции ничего не должны знать... Слишком много здесь материала для сенсационно-скандальных статей.

– Хорошо, но то, что я собираюсь сделать, обойдется вам недешево. Это будет дерзкий, хитрый и, надеюсь, достаточно разумный план, чтобы одурачить шантажистов.

– Что вы имеете в виду? – спросил Бэнкрофт.

– Обратите внимание на содержание этого письма. В нем говорится, что деньги нужно вложить в большую кофейную банку и плотно закрыть крышкой. Упоминается и о десяти серебряных долларах. Что это может означать?

– Именно этого я никак не могу понять.

– По-моему, – продолжал Мейсон, – банку надо будет бросить в воду. Десять серебряных долларов послужат своего рода балластом и будут держать ее в вертикальном положении. Все это позволит шантажистам остаться в тени и незаметно выловить банку.

– Что ж, вполне логичное предположение, – ответил Бэнкрофт после минутного размышления.

– Вы живете у озера. Ваша падчерица, наверняка, занимается водными лыжами.

Бэнкрофт утвердительно кивнул головой.

– Надо будет воспользоваться этой возможностью, – сказал Мейсон. Один мой знакомый, опытный детектив, будет в бинокль наблюдать за вашей падчерицей. Как только она кинет в воду банку, кто-нибудь из моих помощников, который будет в это время либо кататься на лодке, либо ловить рыбу на озере, найдет ее, откроет и затем все дело изложит в полиции.

– Что?! – воскликнул Бэнкрофт, вскочив на ноги. – Именно этого нельзя допустить. Это...

– Минутку, – прервал его Мейсон. – Взгляните еще раз внимательно на ситуацию. В письме нет указания на то, кому оно послано. Если человек нашедший банку с деньгами, сможет разыграть из себя невинного рыболова, который случайно нашел ее, и передаст в полицию, то дело будет предано огласке, шантажисты занервничают и попытаются найти другой путь, чтобы начать все сначала. Они займут оборонительные позиции и не смогут утверждать, что их жертва их же и предала. Они будут считать, что судьба сыграна с ними злую шутку. Деньги в руках полиции будут в полной безопасности, а вымогателям придется на время замолчать.

– Они вновь нанесут удар, – сказал Бэнкрофт. – Они опубликуют всю известную им информацию обо мне...

– И убьют курицу, несущую золотые яйца? – язвительно возразил Мейсон. – Вряд ли.

Бэнкрофт задумался.

– Что ж, можно рискнуть, – сказал он наконец.

– Нельзя жить, не рискуя, – вставил Мейсон. – Если вам нужен юрист, не идущий на риск, ищите кого-нибудь другого. Это оправданный риск, хорошая игра.

– Хорошо, – вздохнул Бэнкрофт. – Все в ваших руках.

– А теперь, – продолжал Мейсон, – я собираюсь с вашего разрешения кое-что сделать.

– Что именно?

– Из текста видно, что в деле занято несколько человек. Если удастся, я попытаюсь разбить эту комбинацию.

– Как?

– Именно об этом я сейчас и размышляю. Надо все хорошенько продумать. Трудность в том, что шантажист всегда заставляет вас обороняться. Это он делает очередной ход. Это он указывает вам, что делать, где необходимо отдать деньги, когда вы должны это сделать и как. Вы возмущены, вы злитесь, но в конце концов сдаетесь.

Бэнкрофт в согласии кивнул головой.

– При такой ситуации возможны четыре выхода, – сказал Мейсон и, загибая пальцы, стал считать. – Во-первых, вы платите шантажисту, надеясь, что избавляетесь от него навсегда. Это все равно, что искать мираж в пустыне. Вымогатель, конечно, в покое вас не оставит. Во-вторых, вы обращаетесь в полицию, там все рассказываете, устраиваете ловушку для шантажиста и сажаете его в тюрьму. Полиция же держит ваше признание в тайне.

Бэнкрофт решительно покачал головой.

– В-третьих, – продолжая Мейсон, – вы вынуждаете вашего противника перейти к обороне. В таком положении он не в состоянии нападать на вас и указывать вам, что делать, когда и как. Вы заставляете его нервничать. Так что, если я буду заниматься этим делом и если вам нельзя обратиться в полицию, я попытаюсь воспользоваться этим третьим способом.

– А разве это не опасно? – спросил Бэнкрофт.

– Конечно, опасно, – согласился Мейсон, – но, если вы не захотите рисковать, вам не удастся выпутаться из этого дела.

– Ну, а четвертый способ? – спросил Бэнкрофт.

– Четвертый способ, – усмехнулся Мейсон, – убить шантажиста. Время от времени это делают, иногда даже весьма успешно. Однако я бы не рекомендовал вам этого.

– Все в ваших руках, – после некоторого раздумья ответил Бэнкрофт. Вам придется воспользоваться третьим способом. А для начала мы заплатим. Это даст вам какое-то время.

– Это единственное, что вы выигрываете посредством платы, – сказал Мейсон. – Время.

– Какая сумма вам понадобится? – спросил Бэнкрофт.

– Для начала, – ответил Мейсон, – десять тысяч долларов. Я хочу нанять «Детективное агентстве Дрейка» и воспользоваться услугами оперативников. Я хочу выяснить, кто эти шантажисты, а когда узнаю, попытаюсь подкинуть вымогателям столько работки, что они будут заняты только своими проблемами. У них не будет времени ни на вас, ни на вашу падчерицу.

– Это звучит прекрасно, – сказал Бэнкрофт, – если, конечно, вам удастся сделать это.

– Я знаю, что это довольно сложно. Но это единственный способ, если вы, правда, не разрешите мне пойти в полицию и рассказать там всю эту историю.

Бэнкрофт отрицательно покачал головой.

– Я слишком известен.

– Ну и пусть. Объявите об этом во всеуслышание. Выйдите и все расскажите. Покажите, что реабилитация имени вполне возможна.

– Только не сейчас. Последствия будут гибельны для Розены. Жена мне этого никогда не простит. – Бэнкрофт вынул чековую книжку и выписал чек на десять тысяч долларов. – Это предварительный гонорар.

– Частично для покрытия первоначальных расходов, – сказал Мейсон. Он выдвинул ящик стола, взял оттуда маленький фотоаппарат, положил письмо на стол, установил аппарат на штатив и, сделав три фотоснимка с разной выдержкой, сказал: – Этого должно быть достаточно.

Он сложил письмо и вернул его Бэнкрофту.

– Вы даже не представляете, – заметил Бэнкрофт, – какой груз сняли с моих плеч, мистер Мейсон.

– Это еще не все, – произнес Мейсон. – И прежде чем я все сделаю, вы еще, возможно, будете меня проклинать.

– Никогда! Я слишком много слышал о вас, о вашей репутации и ваших успехах. Ваши методы необычны, но вполне оправдывают себя.

– Я сделаю все возможное, – сказал Мейсон, – но это пока единственное, что я могу вам обещать. Это письмо вы положите на место, чтобы ваша падчерица смогла найти его после возвращения домой.


| Дело тайны падчерицы |