home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 3

Весь остаток дня я провела в своей комнате, перебирая вещи, висевшие на вешалках шкафа. Я пыталась выбрать наряд, достойный вечера. Вчера еще я б одела любое из этих платьев, без сомнений и раздумий. Сегодня я уже была слишком придирчива. Мой Бог! Если б мне еще раз предстояло предстать перед Леди Ингрид, и то я не волновалась бы больше. Но вечером мне предстояла прогулка с Хариоланом!

Перебирая наряды, то тонкие как дуновенье ветерка, то тяжелые, сшитые из парчи и украшенные камнями и жемчугом, я только недовольно качала головой. Как жаль, что я отдала подарок Хариэлы! Ну, да с этим ничего не поделать…

В итоге я остановилась на наряде, в котором пошла на ту, судьбоносную вечеринку. Мне не привыкать ходить в брюках, хоть здесь я еще не видела ни одной леди, рискнувшей натянуть штаны. Хоть в этом выделюсь.

Одевшись и причесав волосы, я посмотрела на часы. День едва двигался. Несмотря на все события, вечер был так далек! От нечего делать, я выглянула в коридор. Зря я это сделала! За дверью стоял Аниду.

– Привет, – произнес он, наступая на меня. – Можно к тебе?

– Нельзя, – ответила я, пытаясь прикрыть дверь.

Он, тем не менее, вошел. Присев на табурет, посмотрел на меня снизу вверх. Присаживаться на кровать в его присутствии мне не хотелось, и я осталась стоять, сложив руки на груди.

– Что вам угодно, мессир? – проговорила я, смерив его взглядом.

– Зачем ты это сделала? – проговорил Аниду медленно и внятно.

– Что сделала? – спросила я, не понимая причины его визита.

– Сдала оборотня. Подобного тебе, – заметил он, негромко.

Я пожала плечами. Присев на краешек кровати, я снова заглянула в его глаза. В них стояла искренняя растерянность и непонимание. Он тряхнул головой, словно отгоняя муху.

– Послушай, тебе нужны объяснения? – спросила я в свою очередь. – Зачем? Для чего? Это что – то решит или изменит?

– Многое, – заметил он, отведя взгляд.

– Ничего, – отрезала я.

– Ты хочешь подобраться к Хариолану, – заметил он, – заслужить его доверие, доверие капитанов и мое. Так?

– Твое доверие мне на фиг не сдалось, – ответила я, пожав плечами. – Потому как подобных ублюдков я не уважаю. А к Хариолану я подобралась так близко, как только возможно. Так что не строй иллюзий на мой счет. Если хочешь, считай, что я сделала то без мотива.

– Дура ты, – проговорил Аниду неожиданно мягко. – Теперь тебе назад не вернуться. Никогда. Неужели не понимаешь? Они уничтожат тебя.

– Еще чего! А не собираюсь я возвращаться, – ответила я строптиво. – Нравится тебе или нет, но буду путешествовать с вами на этом корабле.

– Тогда тебя убьют здесь, – холодно заметил мальчишка. – Не я. Я даже прикажу беречь тебя как зеницу ока. Ты все ж поймала убийцу Адмирала, моего отца. Но тебя все равно убьют, как бы ни защищал тебя Хариолан, моя невеста и моя матушка.

– Отстань, а? – попросила я. – Тебе нравится говорить мне гадости, пытаясь испортить настроение?

– Как хочешь, – заметил Аниду, поднимаясь на ноги. – Но дам последний совет. Оборотень ведь может стать человеком…

– Чего?

Аниду отвесил мне насмешливый поклон. Светлые глаза блеснули. Он вышел в дверь, захлопнув ее за собой. Я покачала головой. Как он меня ненавидел! Это чувствовалось в интонациях произнесенных им слов. Это проскальзывало в его взглядах! Но долг признательности связывал его руки. Впрочем, в это я тоже не верила. Но своей цели мальчишка добился. Настроение было испорчено.

Я вспомнила своего двойника, своего брата, оборотня. Блестящий шелк держал его тело в плену, и как бы ни изворачивался он, пытаясь выбраться из капкана, пути на свободу не было. Синие глаза полыхнули злостью, лишь только увидев меня, неприятная улыбочка сделала хищным лицо. Ликом проклинающего. Зачем я сделала это?

Ради глаз Хариолана, ради его улыбок, ради нежных объятий его рук. Ради всего, что меж нами было и того, что еще может быть! Стоило ли это предательства? Я сейчас не была уверена ни в чем.

Тихо открылась дверь. Ника осторожно вошла в мою комнату и присела на край кровати, рядом.

– Добрый день госпожа…

Добрый день… Я вспомнила ее, не понимая, как не смогла узнать раньше. Девушка, что была вчера вечером у Аниду – она! Ее повадки, взгляд и голос.

– Привет, – ответила я. – Тебя послала Хариэла?

– Нет, леди. Я пришла сама. Вас не любит Мессир, – проговорила она тихо.

– Я его тоже не жалую.

– Знаю. И все ж он сказал правду. Оборотень может стать человеком. Только это непросто.

– Ты подслушивала?! – удивилась я.

– Все здесь делают это, – проговорила Ника, подняв голову. Я улыбнулась, заметив, как дерзко загорелись ее глаза. – Хотите, я научу вас, как стать человеком?

– Лучше поймай звезду в ладони, – ответила я внезапно. – Я – оборотень! И я счастлива этим.

– Жаль.

Я улыбнулась. Жаль? Я не жалела. Быть человеком – значит быть слишком уязвимым. У оборотня могут появиться когти и зубы, а человеку неоткуда их взять. Когда вокруг среда агрессивна, лучше быть оборотнем. Мимикрия спасала подобных мне не раз. Почему я должна отказываться от нее? Вот уж глупое предложение! Глупее мне не делали.

– Нет, Ника, – ответила я. – Каждому – свою шкуру.

– Как желаете, – ответила она. – Тогда возьмите это. Пифия просила вам передать. – Ника подала мне ожерелье, слишком простое для того, что б быть изготовленным на Эвире.

Три синих, слегка просвечивающих ракушки, висели на золотых цепочках, две по бокам, одна спадала вниз, наподобие подвески. Простой замок, простое плетение цепочки. Оно казалось почти невзрачным, здесь, в мире, окружавшей меня роскоши, но мне оно понравилось.

Я приложила его к шее и посмотрела в зеркало. У ракушек был цвет моих глаз, у золота – цвет моих волос. Я замкнула замочек и спрятала ожерелье под воротом блузы. Отчего – то мне не хотелось показывать этот подарок никому. Ника только согласно кивнула и выскользнула прочь.

А следом за ней, едва остыли ее следы, раздался звук его шахов! Мое сердце подскочило под потолок, а следом и я сама! Сомнения, раздумья, все было потеряно! Каждый его шаг отдавался во мне раскатами грома. Я его ждала! Как я его ждала!

– Готова? – спросил Хариолан, бросив одобрительный взгляд на мое одеяние. – Вот и хорошо. Идем! Вечер короткий, а показать я тебе хочу многое.

Он подхватил меня под руку и повел за собой. Я шла за ним, как былинка, влекомая ветром. Мы быстренько пролетели знакомые мне коридоры, Хариолан свернул в сторону и вывел меня за пределы этих игрушечных аллей и садов. И неожиданно я поняла, что на нас больше не давят стены, что вокруг столько простора – что хоть пей, хоть прыгай, хоть пой его!

Сверху нависали кроны могучих деревьев, корнями зарывавшихся в жирную почву. Пели птицы, квакали лягушки, стрекотали цикады. Ветер, зарывшись пальцами в листву, перебирал прически деревьев. Я молчала, потрясенная. Хариолан вел меня по тонкой, едва заметной тропе в этом царстве почти первобытных джунглей.

Деревья, расступившись, открыли поляну, по которой тек туман. Среди трав, чуть подсвеченная изнутри стояла стела, вкручивавшаяся в небеса.

– Не боишься? – спросил Хариолан?

– Нет, – ответила я робко. – А что, будет страшно?

– Обязательно будет, – заметил он, подхватив меня на руки.

Из-под антрацитовых ресниц брызнуло теплом солнца, он коснулся губами моей щеки, даря нежность поцелуя, как ободрение, рассеивая мои страхи, и вступил в этот тоннель, все так же неся меня на руках.

Взвыл ветер, подхватив нас, играя с волосами и одеждой. Земля стремительно уносилась вниз, а нас тянуло вверх, как тянет в небо воздушные шары. И сверху, сквозь прозрачные стенки тоннеля, я видела, как отдаляется поляна, и похожий на термитник вырост, в котором прятался город. А пространство расступалось, показывая мне лес, и реку, ожерелье озер и болот, поля, перелески…

Мы замедлили движение и поднимались в полете уже не со стремительностью пули, а с величавостью сильной птицы. И замирало сердце и перехватывало дух, и наворачивались слезы на глаза.

– Это – корабль? – спросила я Хариолана, державшего меня за руку.

– Да, – ответил он, вторя мне дыханием ветра. – Это – корабль. Я был мальчишкой, когда попал сюда. Поверь, увидев это, я плакал, дорогая…

Я верила. Мир. Под ногами плыл целый мир. Хариолан, поймав мою руку, показал куда – то в сторону. Мне было трудно сориентироваться в этом, перевернутом состоянии. Там, словно в зазеркалье отражался лес и река…

Воздух вдруг затих, как затихает река в широком, глубоком русле. Повинуясь Хариолану, я сделала шаг и поняла, что вновь, после десятка минут сумасшедшего подъема у меня под ногами почва.

Мы стояли на площадке, прилепившейся, как ласточкино гнездо к скале, к странному сооружению из множества стальных ферм. Одни уходили вниз, туда, откуда мы прибыли, другие, изгибаясь, расходились в пространстве. А выше были только звезды. Я смотрела вверх, понимая, что это, неверное отражение существовало наяву, и не было плодом моего воображения.

На расстоянии сотен миль, как вогнутое зеркало, отражавшее мир, что был под ногами, я видела лес и горы, покрытые снегом, кромку прибоя и острова. Хариолан привлек мое внимание, показывая на блик, пробивший нестерпимым светом. Свет близкой звезды на парусе…

Словно катамаран, связанные одной цепью, под одним, колоссальным парусом, шли в пространстве два корпуса гигантского корабля, рассекающего пространство. В парус дул попутный ветер звезд. Пенился за кормой ливень элементарных частиц, сходный с кильватерным следом корабля.

Я смотрела не в силах поверить, не в силах принять. Ни один из кораблей Атоли не был так величествен, свободен и красив. Ни один не мог принять в себя целый мир. Тем более – два. Города, моря, леса! Пираты жили на своих кораблях, как мы жили на планетах. Только их миры были всегда в пути – от звезды к звезде, от системы к системе.

– Хочешь на море? – спросил Хариолан, привлекая меня к себе.

– Хочу.

– А взглянуть на парус?

– Хочу!

– А в рубку?

– Дьявол тебя подери, да! Я хочу в рубку!

– А еще куда? Но учти, хорошего помаленьку!

Он смеялся надо мной. Он усмехался, глядя на мой восторг юной и глупой девчонки. Он дразнил меня, как дразнят фантиком на веревочке котенка. Я уткнулась носом в его плечо.

– Хариолан!

– Да, любовь моя.

– Я сейчас зареву, – проговорила я. – Этого не может быть. Так ведь не бывает, правда? Слишком хорошо ведь.

– Ну, – заметил он с насмешкой, – от счастья еще никто не умирал. Так рубка, парус или…?

– Рубка, – твердо ответила я, повинуясь здравому смыслу.

Он рассмеялся в ответ моим словам, запрокинув голову. Я смотрела на это хищное лицо, на эти темные волосы оттенка воронова крыла, обрамлявшие лицо, окрашенное загаром. Почему я считала его хищником? Или то было в иной жизни? Его улыбка, его глаза, этот тонкий клюв, выделявшийся на точеном лице. Что в них опасного? Мне казалось, никогда я не видела более теплых глаз.

Хариолан потянул меня за руку и повел по одной из ажурных, тонких ферм. Впрочем, это в пространстве они казались тонкими, а так от края до края было более двадцати метров твердой поверхности. Не пройдя и сотни метров, он остановился. Я – следом за ним. Он развернулся и заглянул в мои глаза. Сердце дрогнуло.

Он потянулся губами к моим губам. Я потянулась к нему. Мы были как два мотылька, сгорающих в пламени свечи, два глупых человека, пораженных стрелою Амура. Я отвечала на его поцелуи, жадно впившись пальцами в его плечи. Ветер – пусть ветер, стоя на грани меж высотой и небом я не боялась ничего. Даже упасть, хоть падать с подобной высоты – больно.

Я целовала его лицо, я, словно обезумев, прижималась к нему всей плотью. Как я стремилась к нему! Было ли такое хоть раз, от рождения и поныне? Не было! Мне хотелось слиться с ним, но не как человеку. Мне хотелось быть с ним, быть им, быть вечно, неразрывно, рядом! Мне хотелось… Того, чего мне хотелось, невозможно было в принципе. И оттого слезы выступали на глаза.

– Я люблю тебя, – произнес Хариолан хрипло. – Что ты делаешь со мной? Оборотня полюбить нельзя.

– Оборотни не любят, – выдохнула я. – Но это не наш случай.

– Не наш, – ответил он.

Мы заглянули друг другу в глаза, отрицая слова, мгновения и мир. Что мир? Мир мог спокойно провалиться в бездну. Мир мог рассыпаться пылью. Мы не заметили б этих метаморфоз. Что вечность в сравнении с любовью? Палый лист, не более того. Ветром уносило все мысли и желания. Кроме одного – быть рядом, молчать, любить…

Я любила его. И здесь, на этой безумной высоте, скинув черные одежды, я отдавалась ему. А он, не менее безумный, чем я, отдавался мне. Мы сливались, пусть только на минуты становясь единым целым. Мы дарили друг другу наслаждение и нежность. Мы… Мы парили около звезд и души наши пели, высекая музыку из неба. Мы… Мы, двое.

Поцелуи и прикосновения, дыхание и пот тел – на двоих. Наслаждение, острое, как удар кинжала – на двоих. Неистовость нежности, боязнь потери, слезы в глазах – все на двоих, весь мир, вся вселенная – только на двоих, нам друг без друга все теряло ценность.

Мы оба кричали о любви. Дыханием, движением, мыслями. Любовь была меж нас, любовь была с нами. Она нас хранила и оберегала. Она согревала наше дыхание, она заставляла биться наши сердца. Любовь – безумие? Вот это – несомненно! Безумие! А как еще это назвать?

– Хильда, – произнес тихо Хариолан. Имя упало полновесной каплей, заставив меня очнуться.

– Да, любовь моя…

– Я хочу быть с тобой вечно, – выдохнул он. – Я хочу, что б ты подарила мне ребенка.

На миг меня обуял страх. Сердце сжалось. Ребенка? Мне казалось, я сорвалась с этой безумной высоты и падаю вниз, падаю камнем, не в силах распахнуть крылья. Я – оборотень, а не человек. Да, я могла б подарить ему ребенка. Но это означало и то, что девять долгих месяцев я должна была провести в облике человека, будучи человеком. И – никаких метаморфоз! Мне легче было б просто шагнуть за край, полететь камнем вниз. Я – оборотень! Я не просто могла менять облик, я не могла застрять надолго в одном теле!

Я выбралась из объятий Хариолана, оттолкнув его от себя. В душе бушевали разномастные эмоции. Одни подталкивали меня к убийству. Другие гасили этот безжалостный огонь. В этом мире, где все только и предупреждали меня о неведомой опасности, принять предложение Хариолана значило подставить себя под удар. А я хотела жить! Я так хотела жить!

– Ты сошел с ума! – ответила я возмущенно.

– Значит, нет?

– Да, любовь моя. Пока нет, – проговорила я, чуть смягчая первоначальную жесткость слов. – Мне нужно время на раздумья.

И вновь он кивнул. Подобрав одежду, он подал ее мне. Я забралась в черную свою скорлупу, чувствуя, как меня бьет дрожь. Путь пролегал в молчании. Мы шли, каждый, обернувшись в себя. Украдкой бросая взгляды, я видела то, чего не было раньше – холод в лице, иголочки льда в глазах Хариолана.

Намерения легко разбивают чувства. Мне не хотелось уступать, но с каждым шагом он все дальше уходил от меня, хоть я и чувствовала руку, поддерживающую меня под локоть. Мои намерения и его надежды прорывали меж нами пропасть. Еще немного – и… Мне не хотелось этого «и». Мне хотелось разбить эту тонкую стеклянную стену, разрыть золу, раздуть пламя чувств.

Все мужчины – эгоисты, – говорил мне когда – то Эдвард. – Ужасные эгоисты, милочка. Каждый мужчина – лидер! А лидерам весь мир должен ластиться к ногам. Не дай Бог сказать им прямо «нет»! Учись лавировать, учись управлять. Это не так и сложно.

Дьявол! Да не хотела я вертеть Хариоланом, как марионеткой. Не хотела лгать, притворяться. Ни у одного оборотня и так нет своего лица. Мне не хотелось бы, ко всему, потерять и внутреннюю свою индивидуальность, сорвавшись на неискренность и ложь. Мне хотелось быть такой, какая я есть. Мне хотелось одного – что б никто меня ни к чему не принуждал. Мне так необходимо было время!

– Любовь моя, – прошептала я, поймав Хариолана за рукав, – Не сердись на меня, не надо.

Меня обожгло холодом взгляда. Что в нем было кроме льда? Высокомерие? Ненависть? Да, вроде бы, нет. И все равно, легче стоять перед взбешенным до предела Эдвардом, что так любил распекать меня за малейшие ошибки, чем перед этим падшим ангелом, которого по недоразумению судьба забросила на пиратский корабль.

– Я не сержусь, – ответил он спокойно. – С чего ты взяла?

– С того!!! – ответила я с вызовом. – Прав был Эдвард! Все мужчины – эгоисты, ты, друг мой, не исключение! Вас можно лишь гладить по шерстке. Иначе – нельзя!!!

Мой демон устало покачал головой. Лед не таял, стекло не билось. Мне было больно. Зная себя, я боялась наговорить гадостей и глупостей. А я хотела наговорить гадостей и глупостей, лишь бы стереть с его лица высокомерную усмешечку, эту кривенькую ухмылочку, от которой застывала в жилах кровь!

– Какая же ты дура, – выдохнул он.

Дура! Я видела, он хотел сказать что – то иное, более хлесткое, но так и не сказал, пересилив себя, лишь только дернулся угол губы. Но все равно это оскорбление было как пощечина. Закрыв глаза, я выдернула руку, освобождаясь от его руки.

– Значит так? – спросила я, чувствуя, как горят щеки от несправедливого обвинения. – Значит, вся твоя любовь – притворство? Кого ты любишь Хариолан? Меня? Я не верю. Ты любишь длинноногую пустышку – Барби, коей я могу быть, а могу и не быть. Я – нечто иное. Я – оборотень и ты знаешь это. Я – это я!

– Какая разница, кого я люблю…

Отступив на несколько шагов, я смотрела на Хариолана, словно впервые видя. В висках бил набат. Слезы обожгли глаза. Я смотрела на него сквозь пленку соленого тумана, понимая, что ничего не вернуть. Страшная штука любовь! Страшная, когда рождается, еще более страшная, когда уходит. Мне хотелось одинокой волчицей в заснеженном лесу выть на луну мне хотелось кувыркаться раненым зверем, припадая к земле. Потревоженной коброю мне хотелось выплеснуть весь яд, всю черноту раненого сердца!

Мне не было пути назад, мне незачем было оставаться здесь, на высоте. С высоты падать больно, но… Я метнулась к парапету, ограждавшему коридор. Все равно! Пусть так! Раскрыв глаза, раскинув руки, я стремилась к земле. Там, внизу, леса и перелески. Там, внизу, где скалы и сосны у озера, я наметила себе место. Там, позади, Хариолан. Ну да, бог с ним, моим любимым. Пусть живет без меня и будет счастлив. Но его рука поймала меня за мгновение до броска в бездну. Поймала, но удержать нас на высоте не могла.

Мы падали в бездну. Сердце билось часто – часто. Волосы бились по ветру. Его объятья! Он сжимал меня так, словно боялся расстаться в этом, стремительном падении со мной. Я закусила губу. Боль отрезвила меня. Падать одной – не то, что знать, что в этом мире не будет и его. Захлебнувшись воздухом, теряя от страха рассудок, я оплела ногами его талию, закрыла глаза.

Никогда не думала, что удастся мне это, никогда не верила, что смогу сделать это вот так – в стремительном падении вниз, изнемогая от раздирающих меня эмоций. Я менялась, превращая руки в могучие крылья, теряя человеческий облик, становилась – то ли птицей, то ли драконом, тварью, под небесами летающей, чувствующей себя в небесном океане, как рыба в воде. И несла я в когтях хищных лап самую большую свою драгоценность, черный бриллиант, сияющий алмаз.

Нет, не могла я полностью погасить ту безумную скорость, что набрала, стремясь к земле, прежде чем мне удалось сменить облик. Да и Хариолан, демон мой был слишком тяжел для птахи, коей стала я. И все ж, это уже было не падение камня. Я старательно ловила потоки восходящего воздуха в паруса крыльев, я выбирала их, пользуясь нечеловеческим инстинктом. Я пыталась удержать нас, оставить в живых. И благодарность небесам! Хариолан не пытался мешать мне, иначе шансов точно б не осталось никаких.

Я выпустила его из когтей над сияющим зеркалом озера, когда до него оставалось менее пары метров, больше рисковать я не могла – махануть в сбруе пуха в воду значило камнем уйти на дно. Измениться я б уже не успела.

Кажется, Хариолан понял мои намерения. Я надеялась на это. Оттолкнувшись крыльями от воздуха, я поднялась вверх, не выпуская пирата из поля своего зрения. А он, вынырнув, устремился к берегу, рассекая воду сильными гребками.

Что ж, к берегу, так к берегу. Я устремилась туда же. Сев на песок я встряхнулась совершенно по-птичьи. Оглядев небо, землю и перелесок, в который раз сменила шкурку. А потом, растянувшись на песке, стала смотреть, как приближается к берегу одинокий пловец.

Вся моя одежда, еще там, в небесах была разорвана в клочья. Вздохнув, я отметила, что в который раз мне придется предстать перед обществом, в чем на свет родилась. Как ни странно, ожерелье уцелело. Я поймала голубую раковинку и погладила ее пальцами, чувствуя, что, несмотря на все пережитое мне становится так покойно и тепло, словно и не было этого падения. И той ссоры наверху, тоже не было.

Хариолан вышел из воды, сняв одежду, выжал из нее воду. Я смотрела на его мускулистое сильное тело, чувствуя нарастающую волну желания. Впрочем, и боясь его тоже.

– Ну, – проговорил мой демон, – ты неподражаема, любимая.

– Ты тоже, – ответила я, отвернувшись.

– Будем ночевать под звездами? – усмехнувшись, спросил он. – Миледи так понравился этот дикий уголок, что доставить нас ближе к городу она не захотела?

– Я не выбирала, – ответила я, выставляя колючки. – Сюда нас нес ветер. А что?

– А то…, до города два дня пешего пути, – ответил он.

Я безразлично пожала плечами. Два, так два. Мне все равно. Но вот в лице Хариолана такого равнодушия не было. Он натянул на себя мокрую одежду. Ничего, высохнет, правда кружева выглядят обычной тряпкой. Ну, так что с того? А Хариолан посмотрел на меня с сожалением.

– Детка, – заметил он, – джунгли полны зверья. Здесь полно тех, кто может укусить, ужалить, просто подставить колючки. Так же смею заметить, что ходить по тропинкам сада и лесным дебрям – две большие разницы.

– Ты боишься за меня или за себя? – усмехнулась я. – За меня не бойся. Я – оборотень!

Хариолан недоверчиво качнул головой. Все сомнения отразились в глазах. Поджав губы, он несколько минут стоял, словно раздумывал – пуститься в путь вдоль берега или сразу нырнуть в заросли.


Глава 2 | Оборотень | Глава 4