home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Очнулась я в обществе Леди Ингрид. Пифия смотрела на меня, и от ее пристального взгляда мне хотелось провалиться сквозь землю. Отчего – не пойму. Вроде как, ничего предосудительного я не делала. Ничего такого, за что была должна краснеть именно перед ней. А поди ж ты!!!!

Разглядывая леди украдкой, я искала объяснения нежданному визиту. Леди отнюдь не была обязана приходить ко мне. Это могла быть лишь ее прихоть. И, уж в чем я была уверена – водись за мной какой грешок, это меня б доставили в обществе десятка дюжих парней под ее светлые очи.

– Леди, – проговорила я, собираясь вскочить с постели, но мне не позволили.

Мягкий жест холеной руки остановил начатое было движение, позволив мне обратно рухнуть в подушки.

– Ты лежи, – спокойно заметила Леди. – Поговорить мы можем и так – без церемоний.

Я закусила губу. Что и говорить – многообещающее начало! Вздохнув, я прикрыла глаза ресницами. Не знаю, что в них отражалось – растерянность, недоумение, решимость, но мне не хотелось это показывать никому, оставив свои чувства при себе.

– Через несколько дней ты увидишь Эвир, – проговорила госпожа Ингрид без долгих предисловий. И, кажется, при этом мои ресницы дрогнули.

Эвир! Мир загадочный, неведомый. И вновь я стояла на пороге перемен. Эвир. Это название отдавалось в душе долгим эхо. Что – то было связано с этим местом. С этим миром. Что – то, неведомое мне, но явственно ощутимое. Стиснув пальцы, я открыла глаза и своими невинными, синими глазищами посмотрела в теплые, карие очи Леди.

– Хотя, – произнесла Леди, понизив голос, – если б не ты, мы б не увидели его никогда.

Что и говорить, захотелось присесть в реверансе. Пифия это, видимо, почувствовала. Легкая улыбка заиграла на губах. Но усилием воли эта, непостижимая женщина, вновь взяла себя в руки. Присев на край моей постели, она положила ладонь поверх моей ладони.

– Ни один оборотень еще не видел Эвира, – прошептала она. – Покуда мы чувствовали и знали, что по кораблю бродит нечисть, мы не должны были даже мечтать о возвращении в свой мир.

– Табу?

– Таковы условия Исполняющих желания.

– А я?

– А ты? Ну, у тебя видимо есть ключик даже к их душам. Потому как особо оговорено, что против твоего присутствия они не возражают. Хоть и предупреждают…

Пауза повисла в воздухе сиреневым туманом. Я покорно ждала, что ж скажет леди. А она не торопилась. Тонкие пальцы чуть подрагивали, выдавая волнение.

Внезапно решившись, я посмотрела ей в глаза прямо и вопрошающе. Как я устала от этих недомолвок! Нет, легче получить пулю в лоб, чем ожидать, получая информацию намеками, клянчить предупреждения! И так нервы ни к черту! И так я вся как сжатая пружина – либо выстрелю, либо лопну от этого постоянно сдерживаемого напряжения! Ну не могу я так! Не могу!

– Мне вы можете сказать, – проговорила я мягко.

– Нужно ли? – ответила она, сжимая мои пальцы. – Я боюсь подхлестнуть судьбу. Мне совсем не нравится то, что я знаю. Что вижу. О чем говорят и Они. Непроизнесенные вслух пророчества, порою не имеют такой силы, как начертанные. Словно нашим словам дано и самим что – то изменить. Я не хочу терять никого из дорогих мне людей. А именно это мне грезится. Я боюсь, что там, на Эвире, Хариолан и Аниду схлестнутся и не на жизнь, а на смерть. Здесь, под парусом, они еще сдерживаются.

Я поджала губы. Как же я могла позабыть!!!! О, да!!! Нет бы дать неведомому диверсанту возможность искромсать парус! Так надо было вмешаться. Впрочем, это ослепление любви делало меня глупой. Здесь на корабле, парус и был жизнью! Но отчего – то пифия ничуть не боялась того.

Вздохнув, я подняла взгляд к потолку. Хотелось отрешиться. Кто скал что мир – театр? Нет, мир – уравнение с бесчисленными сонмами неизвестных, которое не решить ни одному самому гениальному математику. Жизнь… Лишь относясь к ней, как к игре, можно вырваться из тисков судьбы… или еще крепче угодить в трясину.

– Я боюсь за них, за всех, – прошептала Леди. – За взбалмошного мальчишку Аниду, за Хариолана, за его сестру и Раиса. И за тебя я боюсь тоже.

– Боитесь, что я наделаю глупостей и столкну всех их лбами? Клянусь, в моих мыслях этого не было!

– Я знаю. Но Эвир… Впрочем… – она поднялась и пошла к выходу. – Время покажет, Хильда, – проговорила Леди Ингрид на прощание, прежде чем оставить меня наедине с моими мыслями. Спутанными и невеселыми.

И, стоило ей уйти, я заставила – таки себя подняться на ноги. Сердечко мое билось часто и замирало. Я боялась и жаждала встречи с миром, мне неведомым. Ни один оборотень не должен был коснуться почвы этого мира. Но для меня было сделано исключение.

Но пугали слова Леди Ингрид. Госпожа, ведая или невольно, заковала сердце мое в тиски. Закусив губу, я думала лишь об одном – что может зависеть от меня. Что могу я?

А могу я много… и ничего. Если столкнутся не на жизнь, а на смерть Хариолан и его друзья – недруги, что я смогу сделать для него? Как защитить, чем помочь? Что я, слабая женщина, могу, кроме как тонуть в теплых океанах глаз его? Что я могу, кроме как чернолаковой пантерой стоять на страже у ног его? Если б я только могла распутать все узлы и разрубить конфликты!

Дипломат! О! Если б я только могла понять весь этот мир! Если б я могла знать, как затушить бешеный пламень сотен безудержных сердец!

О, корсары вселенной! Бесшабашная ваша удаль, дикость порывов, вольный огонь чувств, как близко это моей душе! Как гибельно!

Не успела додумать – раскатистое эхо, подхватив, донесло до меня звук столь знакомых шагов. Хариолан!

Он ворвался – вольный ветер, лесной пожар! Все недоразумения, все наши с ним конфликты были забыты. Он подхватил меня на руки! Если б такие моменты могли длиться вечность!

Как это нереально. Как невозможно! Я смотрела в его глаза, и чувствовала себя счастливой одной наградой – быть с ним рядом, дышать одним воздухом. Любить. И пусть любовь эта была причиной многих, грозящих нам бедствий, любовь эта была наградой. Любить! Не любить, значило – жить наполовину. А с ним эта жизнь была чашей наполненной под самые края!

– Ты опять в водовороте событий, – проговорил он, смиряя тон голоса, восхищенным, трепетным шепотом. – Нет, не умеешь ты жить спокойно дорогая!

– Беру пример с тебя, – ответила я, растворяясь в его зеленых очах.

Куда девалась вся моя слабость? Куда делся весь страх? Воистину – любовь – страшная сила! Она, наполняя мои жилы, давала ликование, дарила кураж. Она занимала весь объем моей головки, не оставляя места для тревожных мыслей. Она была мне и ядом и противоядием. И, прижимаясь к широкой груди любимого, я забывала все свои страхи. Забывала все, что мешало мне наслаждаться моментами, разделенными на двоих.

Отдышавшись от нежданно нахлынувшей радости, растворяясь солью в теплых океанах глаз, тая воском в его руках, я, была, верно, безумной. Но только это безумие, разбудив, подарило мне ощущение причастности ко всем тайнам бытия. Только это безумие подарило смысл каждому моему вздоху. Мне стали безразличны все слова предостережений и собственные страхи.

Пусть, пусть катятся в ад все капитаны с их интригами. Пусть в ад попадет Аниду. Пусть!!! Его, любовь мою, я сохранить сумею! А остальное – да гори оно огнем!!!

– Предлагаю очередное безумство, – проговорил мой демон.

– Какое? – спросила я, чувствуя, как от близости его дыхания кружится моя голова.

– Сбежать на Эвир, – проговорил Хариолан, подмигнув. – Сейчас, не дожидаясь ни завтрашнего, ни послезавтрашнего дня. На катере мы прибудем туда за несколько часов.

– А корабль?

– А кораблю лететь не один месяц!

Вздохнув, я посмотрела в его глаза. Эвир! Молнией озарения ударило вдруг – там, на Эвире кончится его покровительство. Там, на Эвире. Не мог он не помнить. Не мог не понимать. А его глаза источали сияние. Он ласкал меня взглядом. В этом взгляде таилось предвкушение. Ну не могла я ему отказать.

И опять, в который раз я пошла на поводу чувств, заглушив глас рассудка. Я послушно кивнула головой. Мне хотелось сбежать. Я не знала отчего, почему, но огнем загорелись ладони. Предвкушение огнем горело и в моей душе. Оно звало тихой музыкой сфер, звучащей в выси. Оно застилало разум пеленой.

Я хотела увидеть Эвир! Я мечтала увидеть тот загадочный мир, в который подобным мне не было дороги.

– Вечером? – спросила я.

– Зачем же ждать вечера? – мягко ответил Хариолан. – Сейчас. Сие ж мгновение.

Я только растерянно кивнула и позволила увлечь себя. Уже по пути я заметила что талисман, подаренный пифией, висит на моей шее. Три синих раковины грели кожу, словно пытаясь меня приободрить и защитить.

Жаль, но счастье никогда не бывает полным. Это один из целого свода законов подлости. Увы! На корабельной палубе нас уже ждали.

На низенькой лавочке перед шлюзом, одетый по-походному, встрепанный, словно не вовремя разбуженный, одинокий, бледный, как ночная моль, сидел Аниду. Напротив него подпирал стенку спиной Раис. Хариэла была с ними. А довершал состав столь теплой компании Нодар.

Воистину, мир тесен!

– Далеко ли собрались? – спокойно, но не без иронии заметил Аниду. – И почему без меня?

– Не пошел бы ты, – проговорил Хариолан, вскипая.

– При равном количестве голосов, Адмиралом становится тот, кто первым ступает на почву Эвира, – заметил Аниду, поднимаясь на ноги. – Я так и знал, что ты постараешься улизнуть. Но это не прокатит. Мы летим вместе. Понял?

Хариолан посмотрел на Аниду, словно желая растереть наглого юнца в порошок. А мне крайне не по нраву пришлась вся ситуация. Обняв Хариолана за плечи, я постаралась успокоить его. Как умела – как могла. Самой близостью своей. Одним присутствием.

– Пусть летят с нами, – промурлыкала я на ухо. – Пусть…


Катер удалялся от Корабля, раскинувшего ловчую сеть – ячеистый парус и два корпуса гигантского катамарана таяли вдали.

Сидя рядом с Хариоланом, я поражалась тому, что не испытываю привычных перегрузок. Видимо, пираты давно взяли в плен самое гравитацию, обесчестили, познав ее законы. Содружество Атоли только мечтало о подобных игрушках.

И одно из двух – либо среди изгоев Эвира в десять раз чаще рождались гении, либо кто – то поделился с ними секретами могущества, неведомого нашей расе.

А кто это мог быть? Только они, аборигены Эвира, несущие печать Исполняющих желания. Только они.

Я тихонько, затаено вздохнула. Прикрыв глаза, вспоминала реку и лес и пронизывающий свет их глаз, ту силу, которую они излучали в пространство, ту нереальную, нечеловеческую мощь! И я невольно пожалела, что была рождена не среди них.

Моя душа дикого оборотня, высокотехничной игрушки цивилизации, выла в небо, выплескивая волну восхищения и жгучей зависти к ним, всесильным, как само небо!

Рядом присел Аниду, протянув мне бокал с вином. Видимо, желал выглядеть галантным.

– Хильда. – проговорил тихо.

Наши взгляды соприкоснулись. На миг. В светлых блеклых очах отражалась целая радуга чувств. Этот нетопырь показался мне вдруг бледным, взъерошенным мальчишкой, воробьем, попавшим в зубы кошки. Что с ним случилось? Не знаю. Может, шутило свои шутки разыгравшееся воображение. Чуть полноватое недавно лицо показалось мне осунувшимся и строгим.

– Что "Хильда"? – огрызнулась я чуть менее зло, чем хотелось.

У мальчишки дрогнули губы. Видимо, он хотел сказать нечто важное, но и этой малой доли грубости ему хватило, что б замолчать. Его рука держала бокал, который я не спешила брать. Потом он разжал пальцы.

Кубок упал на пол, тихо звякнул, разбиваясь в осколки.

Я даже бровью не повела. Мне все же было безразлично, что он испытывает, что двигает им. Почти безразлично. Если б он сейчас пошел и пустил пулю себе в лоб, я не стала бы ему мешать. Да и он, по всей видимости, перестал бы мучиться.

Более всего на свете меня беспокоило, что сказал бы Хариолан. И мне не хотелось давать ему повода для ревности. Его душевный покой был для меня много важнее всех чувств, которые испытывал Аниду. Его спокойствие дарило свет душе моей. Моей грешной, черной душе оборотня, который сам не в состоянии постичь себя, и взять в кулак свои чувства.

Встав с кресла, я подошла к Хариэле, стоявшей в стороне, и на которую Аниду обращал внимания не больше, чем на фарфоровую куколку. Зато Раис буквально пожирал ее глазами.

Ох уж эти влюбленные! Внезапно до меня дошло, что все мы тут сидим на бочке пороха. Человеческие чувства – вещь страшенная. Порой достаточна слова, что б разыгралась драма. А мы здесь все любили или ненавидели друг друга. Разве что Нодар выпадал из сонма любяще – ненавидящих. И дай – то Бог, что б у него хватило сих разнять нас, ненормальных, коли дело дойдет до кипения страстей!

Нодар! Один Нодар! И как этого мало. Я улыбнулась Хариэле, пытаясь ободрить ее, напуганную поведением Аниду. Нет, девочка не показала этого и все ж, я чувствовала, что в глубине ее зрачков мечется тихий, бессловесный ужас.

Странная ситуация, странный расклад. Как разобрать этот пасьянс? Я перевела взгляд на Раиса. Он, я, Хариолан и Аниду… Хариэла и Нодар… Мы не должны были собраться вместе, но именно так тасовала карты судьба. Зачем? К чему? Вспомнилась просьба Раиса – "вскружи ему голову…". А надо ли было просить? И так, вне зависимости от слов, складывается….

Потащил с собой в пространство невесту, только не было ли присутствие Хариэлы только предлогом, что б отвести глаза демону моему? Бог весть…

А я и не слышала как подкрался демон мой, моя душа. Положил ладонь на плечо. И не нужно было оборачиваться. Запах его, близость его – как облако счастья. Я прижалась к его телу спиной, впитывая тепло, я забывала обо всем.

Счастье. Тихое, самой Судьбой ниспосланное счастье. Да бывает ли так бессовестно покойно и хорошо? Да может ли так быть? А мне мечталось, что бы это длилось – вечность.

Целовать его губы, тонуть в глазах, или идти рядом – всю жизнь, деля на двоих все радости, все горечи. Счастье, поделенное на двоих – безмерно, горе разделенное с любимым, почти не горе.

Я осторожно коснулась пальцев, лежавших на моем плече. Этих длинных, точеных пальцев, одно прикосновение которых лишало меня разума. Хариолан, беда моя! Рядом с ним я забывала, что я – оборотень. Я становилась Женщиной. Любимой. Желанной. Стервозная разумность оборотня уступала чему – то сокровенному, чувству, подспудно зревшему в душе, тому, что заставляло меня быть иной. Человеком.

И не нужно было слов, как тогда, когда я беседовала с Исполняющими желания. Наши души. Наши тела. Мы сами…

Закрыв глаза, я пыталась уловить мысль, которая проскочила подобно метеору и ушла в былое, не растревожив. Мы, двое… Видимо, Судьба еще до рождения нашего предназначила нас друг другу. Он и я.

Сердце ударилось в грудь, словно птица – "я люблю". Я люблю… И я – любима.

Обернувшись, я посмотрела в его лицо. О, этот лик темного ангела! Эти полные нежности глаза, как моря, отражавшие его душу. И мне было плевать, что рядом стоит и наблюдает за нами ревнивец Аниду. И что завидуют нашей близости Раис и Хариэла. Я приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ, беря и даруя… Я растворялась, я таяла.

Отчего – то слезы катились по моим щекам. Сладко – соленые слезы любви. Любви странной, невозможной. Люди и те позабыли о такой любви! А уж я, оборотень…

Рвалась душа, словно налетев на острый клинок, почти разрубивший ее надвое. Тоска и парение, радость и боль. Надежда и отчаянье.

Его, причину моего безумия я не отдала б никому. И никого мне не нужно было взамен. Только он, только эти, сильные пальцы, только этот свет любимых глаз нужны мне, что бы жить! И пусть знает Аниду, никогда, ни с кем я не буду счастливой, если вдруг Судьба отнимет у меня Хариолана. И пусть думает, прежде чем попытаться поднять на него руку. Я – оборотень, я отомстить сумею!

Кашлянул Нодар, возвращая нас в реальность. Бытие обрушилось на меня, разорвав грезы в клочья. Слезы не высохли у моих глаз, когда я посмотрела на лицо Аниду.

Бледный, застывший, словно не живой, мерзкий мальчишка, гаденький нетопырь смотрел на меня, словно не веря собственным глазам, понимая, что я открыто отвергаю его! Отвергаю все, что связано с ним, и плевать мне на его мнение и его желание!!! Любовь моя – Хариолан!

Я покачала головою и, не отпуская руки Хариолана, пожелала удалиться. Мне хотелось удалиться в каюту и побыть наедине с тем, кто стал мне дороже всего остального мира. Хоть краткие пять минут. И не видеть удивленных глаз, и не видеть Аниду. Не видеть ни Хариэлы, ни Раиса. Я хотела одного – слушать музыку наших сердец. Быть вместе, единым целым. Я хотела любви и хотела любить.

И увлекая Хариолана за собой, я дерзко подняла подбородок, словно бросая вызов, всем и всему. И услышала за своей спиной хруст раздавленного стекла.

Чуть позже мы лежали на узком ложе, уставшие от любви, и я играла черными, словно смоль, локонами его волос. Я смотрела на лицо, покрытое золотым загаром, любуясь разрезом его глаз, черными ресницами, порочинкой в изломе губ. Я смотрела, ловя себя на том, что готова отдать жизнь, лишь за то, что б эти мгновения длились вечность!

– Ты – сумасшедшая, – проговорил Хариолан тихо. – Таких, как ты – больше нет!

Я это знала. Я улыбнулась в ответ.

– Я люблю тебя, – поведала я тихо. – Это любовь делает меня сумасшедшей. И мне кажется, что раньше я существовала, но не жила.

Я прислонилась щекою к его плечу, наслаждаясь покоем и теплом. Его теплом. Полна счастьем его присутствия в этом мире.

– Завтра ты увидишь Эвир, – проговорил демон, обнимая мои плечи.

– Завтра, – прошептала я. – Пусть завтра. А сегодня пусть будет сегодня.

Хариолан нахмурился, но не ответил. Только, подумав, кивнул. Я, блаженствуя, прикрыла глаза.

Мне приснился залитый светом солнечный берег. Золотые лучи, отражаясь от маслянистых волн, взмывали в небеса. И море было прозрачно – зеленоватым, нежным, ласковым. Я купалась в этой, свежайшей воде, которая словно б протекала сквозь меня. И сияло само мое сердце в ответ. И сиял разум. Мне казалось, в этом мире, пустынном, насколько хватало глаз – я не одна… Тихо – тихо, почти неслышно, (но я-то слышала, я-то чувствовала это) билось чье-то маленькое сердце. И звонкий чистый голосок не уставал повторять слова, от которых сжималось мое, безумное сердце оборотня.

– Мама, мама, милая моя мама, я люблю тебя… Я так люблю тебя.



Глава 7 | Оборотень |