home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава II

Гостиница находилась на втором этаже большого деревянного дома. На первом этаже был продмаг, который открывался, как ни странно, в семь часов. Комната, куда поместили Попова с Семакиным, располагалась над подсобными помещениями магазина, поэтому проснулся Попов от голосов:

«Лиза, Лиза! Фактуру куда положила?» — «На столе, на столе, под стеклом!» — «А ты отфактуровала?» — «Отфактуровала, отфактуровала». — «А мне сделала, что я просила?» — «Сделала, сделала. Я тебе сделала».

Попов фыркнул, покосился на Семакина: вот человек! Спит себе… И потащил из пачки сигарету. Закурил. Да. Повезло тебе, Юра, с этим делом. Теперь что ж — не откажешься, ясно. Попову стало вдруг отчаянно жалко себя, прямо хоть плачь. Надо же было, дураку, согласиться, когда на это место сватали.

После окончания юрфака Попова направили работать следователем районной прокуратуры в маленький городишко — чуть побольше этого. Работал ни шатко ни валко, постепенно вникал в работу. Сложных дел не случалось, и он был премного этим доволен: меньше спросу. Женился на маленькой врачихе из райбольницы, перебрался из общежития в комнату. Начал подыскивать себе место поспокойнее и поденежнее — там же, в городке, — как вдруг неожиданный случай перемешал карты: Попов раскрыл убийство. Дело действительно было сложное. В драке возле клуба ударили ножом в спину восемнадцатилетнего учащегося ПТУ Борю Максимова. Он умер через два часа, не приходя в сознание. В раскрытие преступления Попов плохо верил — слишком много народу участвовало в драке с той и с другой стороны. «Выполню все следственные действия, а кончится срок следствия — приостановлю дело», — так он думал. Однако повернулось иначе. Однажды ему позвонил начальник районной милиции — ну-ка зайди!

В кабинете, кроме майора, сидели начальник уголовного розыска и низенький, курчавый, горбоносый пацан. Попов сразу узнал его — как же, знаменитый Жека. Здравствуй, дорогой! Хитрый, озорной, пакостливый, Жека был кумиром городской шпаны.

Сколько его ни подозревали в мелких кражах, драках, неизменно выворачивался. Майор пригласил Попова сесть и, взяв со стола аккуратно выточенную финку с наборной рукояткой, обратился к Жеке:

— Вот этой финкой вы, Фарафонов, двенадцатого мая сего года возле клуба убили гражданина Максимова.

— Не убивал я! — заверещал Жека. — Пошли вы все! В Верховный Совет напишу! Пусть вас самих посодют! Не убивал я никого!

Начальник посмотрел на Попова. Тот пожал плечами.

— По нашим сведениям, — внушительно заговорил майор, — нож в тот вечер был только у него. Вот. Ты — следователь, решай.

Попов встал, пошел к двери.

— Куда ты? — всполошился начальник.

— К дежурному, — ответил Попов, — за протоколами задержания. Я задерживаю вас, Фарафонов, по подозрению в убийстве.

Почти трое суток он и начальник уголовного розыска искали доказательства причастности Жеки к преступлению. И нашли. На третьи сутки они привели на очную ставку парня, которому Жека после драки показывал окровавленный нож и хвастался, как он ловко «замочил» пэтэушника.

Потом Попов с удивлением вспоминал эти трое суток, когда он искал доказательства. «Что это на меня вдруг нашло?» — думал он. Была какая-то сосущая ярость, ожесточение в работе, черт знает что еще. Он и радовался, и пугался этих непонятных чувств.

О Попове заговорили. На семинаре следователей области его просили рассказать о том, как он раскрыл убийство. О нем с похвалой отозвался прокурор области. Потом вызвали в областную прокуратуру, и начальник отдела кадров предложил перейти на работу в областной аппарат как опытному, перспективному товарищу. Пообещали комнату. Попов согласился. Однако дома стал раздумывать: а ладно ли будет? Сидеть да сидеть бы здесь, тишина, рыбалка, вон по профсоюзной линии на комбинат работать зовут и квартиру обещают. Жена обрубила все концы.

— Ну и сиди здесь! — заявила она. — В глуши-то, корми комаров. На повышение идешь, не понимаешь, что ли? Комнату, прописку дают, чего думать, не знаю. Ребенка в английскую школу отдадим.

Сейчас, лежа на узкой гостиничной коечке, Попов вспомнил эти разговоры и печально улыбнулся. Хорошо ей говорить, а вот ему теперь каково? То ли дело оперу — спит себе! Он поглядел на Семакина и вдруг уловил чуть заметное дрожание ресниц — инспектор тоже не спал. Тогда следователь спустил худые ноги, прикоснулся к холодному полу пятками, похмурился и бодро крикнул:

— Вставайте, товарищ! Как можно спать, когда борьба с преступностью вступает в завершающую фазу? Не понимаю.

Семакин открыл глаза и забурчал, глянув на часы:

— Вот. Разбудил, понимаешь. Сам-то когда успел выспаться?

— Всегда на посту. Как огурец. Являю образец идеального сыщика.

— Не ври. Сыщик — это я. А ты — следователь. Прошу не путать.

За завтраком инспектор сказал:

— А я рано проснулся сегодня, раньше тебя, пожалуй. Засели в голове эти старики. Ну какого черта от них надо было?

— Да… Люди тихие, незаметные. Зачем?

— А интересные, между прочим, — оживился Семакин. — И Нина Федоровна, пожалуй, не так проста. Ты на вскрытии татуировку у нее видел?

— Нет, — покачал головой Попов. Он ушел вчера со вскрытия трупа Макуриной. Застеснялся.

— Занятная татуировочка, — сказал Семакин. — «Я твоя, Гено» там вытатуировано. В весьма пикантном месте. И старик тоже с татуировкой. На ногах — «Они устали», на ягодицах — кошка с мышью. Типичная уголовщина. И что делать, ума не приложу. Когда же теперь этот лысый с металлоискателем приедет?

— Ну зачем ты так? — обиделся за Михайлюка Попов.

— Да не обращай на меня внимания! — Семакин допил газировку, поднялся. — Пошли!

В отделе милиции Попов пробыл недолго. Семакин сразу ушел куда-то с начальником уголовного розыска, а следователь послонялся среди суетящегося милицейского люда и пошел на речку. Разулся, поболтал ногами в холодной еще воде. Потом пошел на пристань встречать «Ракету». Она пришла в одиннадцать, но криминалиста среди пассажиров не было. Попов побродил по магазинам, купил дочери матрешку, себе книжку и снова поплелся в райотдел. Там его встретил сияющий Галушка.

— А мы уж вас шука-али, шука-али, — запел он, — весь город избегали. Где-то, думаем, товарищ следователь из области запропал. А они по магазинам ходят, прохлаждаются. Ну-ну!

Галушка завел следователя в кабинет и торжественно доложил:

— Вот, товарищ Попов! День-ночь не спали мои люди, весь город перевернули, а нашли!

— Что? Кого нашли? — встрепенулся Попов.

— Человека одного! — приблизившись к Попову, возбужденно зашептал майор. — Весьма ценные показания дает!

Он выбежал из кабинета и сей же момент вернулся обратно, пропустив вперед сгорбленного старика.


Показания свидетельницы Хохряковой | Двойной узел | Показания свидетеля Фотина