home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Показания свидетеля Фотина

— У меня дом рядом с фотографией стоит, через дорогу. Я вечерком на лавочке сижу, народом любуюсь. Днем-то пыльно, а вечером — благодать божья. И вчера сидел. Около девяти, темнеть уж стало, открываются это двери фотографии, выходит оттуда Нина Федоровна. Я с ее мужем-то, Сергеем, еще по заготовкам вместе работал, хорошо обоих знаю. Знал, вернее. Чего это она, думаю, одна, куда Серегу своего девала? И что в темноте делала — минут двадцать, как свет там потушила. Только подумал, глядь: выходит мужчина из дверей. Я сразу его за Серегу не признал: одет модно, костюм серый, рубаха… нет, не помню, какая. Вернее, не разглядел: темно уж было. Закрыла она двери на замок, огляделась кругом, потом парень ее за локоть взял и — пошли по улице. Я аж затрепыхался весь. Ну, думаю, Сергей, открою я тебе глаза! Нинка-то твоя гулевана завела! Да молодого! Ишь, воркуют! Навострился, значит, я. А они пошли. Да не той дорогой, куда она домой с работы обычно ходит, а в другую сторону, к логам. Вот, думаю, неймется людям. Так и ушли.

…Мужчина-то? Нет, не запомнил. Лицо вообще не разглядел: темнеть стало, я уж говорил. Сам темноватый вроде. Нет, не старый. Лет под тридцать. А может, под двадцать, леший их разберет, молодых-то. Не наш, кажись. А может, и наш…


Когда Фотин ушел, Попов укоризненно сказал Галушке:

— А уж хвастали-то! Он даже лица не видел. Вы настоящих свидетелей мне давайте, чтобы, опознать могли!

— Легко сказать, — обиделся начальник райотдела, — полгорода перетрясли, никто ничего не видел, не знает. А может, и видел, да неохота связываться. Мы ищем, работаем.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел Михайлюк. Поставил чемодан, отдышался.

— Могли бы и машину на пристань послать, — загудел он. — Тащись тут через весь город.

— А где ее взять? — вывернулся Галушка. — Одна машина на отдел, другую третий месяц ремонтируют, а конца не видно…

— Меня не интересует! — буркнул Попов. — Давайте машину! И капитана Семакина сюда. Пошли, Василий Трофимыч.

В огороде Макуриных криминалист настроил аппарат и стал совершать «челночный обход», двигаясь от одного края огорода к другому. Шел медленно, осторожно, вслушиваясь в доносящиеся из-под земли шумы. Прошел час, а Михайлюк не обследовал и трети огорода. Попов с Семакиным сидели на траве, привалившись к забору. Хотелось есть. Вдруг Михайлюк остановился и махнул рукой. Следователь и инспектор сорвались с места.

— Фурычит! — пробасил криминалист, тыкая пальцем в землю.

— Копать надо, — веско сказал Попов. — Где лопата?

Лопаты не было. Лопату, найденную вчера в яме, опечатали и отправили на экспертизу. А о другой не подумали.

— Сидите тут, загораете! — презрительно бросил Михайлюк.

Семакин пошел к соседям, принес лопату. Поплевал на ладони, быстро-быстро начал разбрасывать землю. Наконец капитан остановился, поднял с земли проржавевший насквозь обломок топора и, взревев от досады, зашвырнул его далеко за огород. Криминалист сочувственно повздыхал и снова двинулся по огороду.

Еще несколько раз они натыкались на железные обломки, копали землю, ругались. Кончились вспаханные огородные грядки, и Михайлюк стал обследовать заросшие травой обочины, завалины, постепенно приближаясь к дому и огибая его. Семакин с Поповым молча курили и плевались. Надежды уже не было никакой. Когда Михайлюк остановился у дощатой ограды, что смыкалась с бревенчатым строением, и позвал их, они подошли нехотя, вразвалочку. Попов уныло спросил:

— Что, опять зафурычило?

Криминалист сочувственно развел руками.

Начали копать. Выкопали полметра, метр. Семакин вылез из ямы и подозрительно осведомился:

— Слышь, а тебе не блазнит, случаем?

Михайлкж обиделся, включил аппарат, сунул его в яму и сказал:

— Сильно теперь гудит. Копайте, ребята.

Попов влез в яму и ожесточенно вонзил лопату в грунт. Она как-то глухо чавкнула и застряла. Следователь изо всех сил надавил на заступ.

— Не идет, — тихо проговорил он.

Из ямы извлекли изъеденный ржавчиной железный ящичек. Вскрыв его, обнаружили тщательно упакованный в клеенку сверток. Семакин подкинул сверток в руках.

— Тяжелый, черт! Металл какой-то.

— Осторожнее! — прикрикнул Михайлюк. — Вдруг там мина какая? Всех размажет.

Под клеенкой был мешочек матерчатый, в нем — старая, зеленая, распавшаяся от времени на клочки газета. Развернули газету… О!

— Разнообразной формы изделия из металла желтого цвета, — нарочито медленно, пытаясь унять пронизывающую его дрожь, произнес Попов. — Золото!

— Миша! Беги за понятыми! — вдруг спохватился он. — Описывать будем.

Червонцы, кольца, серьги, три зуба — все это было золото, несомненно. Когда после подробного осмотра и описи золотые вещи опечатали, отвезли в город и взвесили, потянуло прилично — почти два килограмма. Ничего себе!

Собрались вечером в кабинете Галушки. Закурили, заспорили. Выслушав всех, Попов подвел итог:

— Золото мы нашли. Теперь ясно кое-что. Во всяком случае, что в огороде искали драгоценный металл. И убийство, вероятнее всего, связано с этим золотом. Вот что ясно. Не ясно самое главное — кто убил? Отсюда — как продолжать следствие? Прошу отвечать. По порядку.

Все притихли. Шептались, скрипели стульями. Потом поднялся Галушка.

— Я так мыслю, — Он весь как-то подтянулся, говорил кратко, внятно. — Тяп-ляп мы тут ничего не сделаем. Нас всех как учили: зачем? когда? где? чем? кто? С тремя вопросами более или менее. А вот — кого? И — кто? — это вопрос особый. Я почему говорю — кого? Что мы знаем о потерпевших? Ясно? С этого, по-моему, и начинать надо.

— Полностью присоединяюсь, — с места кинул Семакин.

— Считаю, — встал Михайлюк, — что можно сделать еще одну привязку — я говорю о газете.

— Мнения дельные, принимаю их. — Попов оглядел присутствующих. — Значит, первое: установление личности Макуриных. Прошу обдумать и завтра утром доложить предложения. Кстати, о золоте. Вы, Василий Трофимыч, — обратился он к Михайлюку, — отвезете его в область со спецконвоем и сдадите под расписку. И газету захватите, я сейчас постановление выпишу.


Глава II | Двойной узел | ГЛАВА III