home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 38

Мы пошли гулять по парку. Мама спросила:

— Ну как буфет?

— Буфет как буфет. Очередь, правда. Я выпил лимонада с вафлей.

— Разве во дворце действительно есть буфет?

— А как же! Он находится в подвальчике, где раньше умирали от голода и холода домработницы и кучера карет, — соврал я не моргнув глазом, но мама засмеялась.

Потом мы забрались на Хаос. Вот это мне понравилось! Тут было столько навалено большущих валунов и скал, что я сам себе показался лилипутиком! Камни были шершавые, ноги по ним не скользили. Мы смотрели на штормовое море, а самые высокие кипарисы, кедры и платаны покачивали зелёными макушками вдали под нами…

— Правда, Хаос прекрасен! — воскликнула мама.

— А почему, интересно, в Москве ты говоришь совсем другое? — спросил я. — Почему у тебя у самой всё наоборот?

— Не понимаю! — удивилась мама.

— В Москве ты говоришь: «Алёша! Мне жить не хочется, когда я прихожу с работы и вижу, что дома — хаос!» — сказал я, и мама, смутившись, задумалась.

— Сравнил! — немного погодя сказала она. — Одно дело — хаос в природе, а другое — дома. И потом, у тебя есть голова на плечах, и ты должен подумать, перед тем как перевернуть весь дом вверх ногами. А природа неразумна. Поэт Некрасов сказал, что в ней вообще безобразия не бывает!

— Вот и я не хочу быть разумным! — сказал я.

— Но почему?

— Если я стану неразумным, как природа, то во мне тоже не будет никакого безобразия.

Мама на секунду закрыла глаза и покачнулась, как будто у неё закружилась от моих слов голова. Я поддержал её, заверил, что хочу быть неразумным понарошку, и спросил:

— А разве вулканы и землетрясения в природе — не безобразие? А саранча? А тайфуны?

— Безобразие! — согласилась мама. — Но природа делает их не назло людям, просто она не может иначе. А мы, люди, делаем всякие безобразия, хотя можем не делать их. Посмотри вокруг! Нет камня, на котором бы не были намалёваны разные имена и фамилии!

Я пригляделся к Хаосу. На камнях краснели, голубели, зеленели и оранжевели сделанные масляной краской подписи:

«Вовча и Витек из Киева»,

«Вася с Курской Аномалии»,

«Любка»,

«Семья Гундосовых»,

«Реваз»,

«Клава! Эх, Клава!»,

«Люди! Поддерживайти в хаоси абрасцовый парядак! Алик!»

— Я и то без ошибок постарался бы написать! — сказал я, и мне вдруг самому захотелось сделать надпись на камне голубыми буквами:

Я ЛЮБЛЮ ПАПУ, МАМУ, КЫША, ВСЕХ ЛЮДЕЙ И ПРИРОДУ!

АЛЕША.

И только я это хотел сделать, как вдруг вспомнил тот день, когда Федя покупал в хозяйственном магазине масляную краску с кисточкой и ещё отказался ответить продавцу, что он собирается красить…

«Вот это да! Неужели он купил масляную краску для… этого?» — подумал я.


ГЛАВА 37 | Кыш и Двапортфеля: Повести | ГЛАВА 39