на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement





Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Коррупция в Политбюро: Дело «красного узбека»"

Глава 31

Гибель «Пахтакора»

В самом конце 70-х Узбекистан пережил трагедию, равную которой он не переживал еще никогда. Даже ташкентское землетрясение не могло с ним сравниться, поскольку во время него, как мы помним, погибло незначительное количество людей и главный ущерб был нанесен инфраструктуре города. В трагедии, случившейся в августе 1979 года, удар был нанесен в самое сердце республики – по одному из национальных символов узбекского народа. Я думаю, читатель уже догадался, о чем идет речь: о гибели в авиакатастрофе почти всей ташкентской команды «Пахтакор».

Я уже писал о том, что «Пахтакор» был любимым детищем не только Рашидова, но и всей республики. Буквально с первых же дней появления на свет этой команды (весной 1956 года) миллионы жителей Узбекистана, даже те из них, кто не увлекался футболом, с интересом стали следить за судьбой этого коллектива. И когда в 1962 году «Пахтакор» достиг значительного успеха – занял 6-е место в первенстве СССР – этому событию радовалась вся республика. И хотя долго задержаться на вершине футбольного Олимпа команде не удалось и в последующие годы она занимала уже менее высокие места, однако интерес к ее играм в Узбекистане по-прежнему оставался большим.

На страницах этой книги мы расстались с «Пахтакором» в тот момент, когда он вынужден был оставить высшую лигу. На дворе стоял 1972 год.

Тот футбольный сезон стал настоящей сенсацией, поскольку на вершину Олимпа вознеслась периферийная команда «Заря» из Ворошиловограда. Для Владимира Щербицкого, который вот уже полгода, как сидел в кресле хозяина Украины, успех его земляков должен был стать настоящим подарком. Должен был, но не стал, поскольку «Заря» перебежала дорогу его подшефному клубу «Динамо» из Киева, из-за чего киевлянам пришлось довольствоваться только серебром чемпионата. Кроме этого «Заря» больно ударила и по политическому имиджу Щербицкого. Руководитель Ворошиловоградской области Владимир Шевченко считался человеком Петра Шелеста (это вместо него Брежнев привел к власти Щербицкого) и к новому хозяину Украины относился без подобающего уважения. Поэтому для него перебежать дорогу своему врагу было делом чести.

Щербицкий это знал, как знал и другое – что «Зарю» усиленно тянули в чемпионы влиятельные покровители. Одним из них был начальник Управления футбола Спорткомитета СССР Лев Зенченко, который до этого три года работал на посту председателя Ворошиловградского областного комитета по физической культуре и спорту, а в январе 71-го был переведен на работу в Москву. По чьему повелению это произошло, никто не сомневался: Брежнев и его команда, именуемая в народе «днепропетровским кланом», перетягивали в столицу всех своих земляков. Именно при Зенченко Федерация футбола СССР (там костяк составляли бывшие спартаковцы) стала ширмой, а реальным административным руководящим футбольным органом стало Управление футбола. В итоге прыть Зенченко поразила тогда всех: он всего лишь год работал на новом посту, как курируемая им команда стала чемпионом страны. Такого в истории советского футбола еще не было.

Повод взять реванш у Шевченко Щербицкий нашел через год. В 1973 году в Ворошиловградскую область нагрянет инспекция из 33 прокуроров, собранных со всей Украины. Они насобирают столько компромата на Шевченко и его подчиненных, что его вполне хватило бы, чтобы надолго упрятать их всех за решетку. И кого-то из них действительно посадили (например, зампреда исполкома, у которого в сейфе нашли 20 тысяч неучтенных денег, которые он прикарманил под видом помощи футболистам). Шевченко же спасло его высокое положение (он был членом ЦК КПСС) – его сняли с должности персека с формулировкой «как не имеющий морального права быть первым секретарем».

Тем временем в сезоне-73 в высшую лигу вернулся «Пахтакор». Однако узбекская команда выступила не совсем удачно и заняла место в хвосте турнирной таблицы – 12-е. Но в 1974 году команда заметно преобразилась и совершила стремительный рывок из аутсайдеров в одного из лидеров – поднялась на 8-е место. И пускай до повторения высшего достижения в своей карьере (6-е место в 62-м) «Пахтакор» не добрал всего-то чуть-чуть, однако и этот результат можно было считать большим успехом.

Один из лучших игроков «Пахтакора» – нападающий Владимир Федоров – был привлечен под знамена сборной СССР (играл в ней до 1978 года). Увы, но длился успех «Пахтакора» не долго: в следующем году команда заняла предпоследнее место и в очередной раз потеряла право играть в высшей лиге.

Отметим, что по многим показателям «Пахтакор» образца 75-го года был не слабее большинства середняков. Однако к тому времени футбольные чемпионаты СССР превратились из соревнований, где побеждали сильнейшие, в турниры, где многое решали закулисные интриги сильных мира сего и деньги. Одних договорных матчей, когда команды выручали друг друга и «гоняли» матчи вничью, стало столько, что еще в 1973 году спортивными властями было принято решение проводить каждый матч до победы одной из команд (посредством послематчевых пенальти). Но поскольку это новшество спутало все карты так называемой «футбольной мафии», она предприняла все возможное и невозможное, чтобы ситуация вернулась к своему первоначальному состоянию. В итоге в 74-м пенальти стали пробивать только после нулевых ничьих, а через год эти пенальти и вовсе отменили.

Рашидов, который был прекрасно осведомлен о закулисных интригах в отечественном футболе и порой сам в них участвовал (в противном случае его подопечные вряд ли бы вообще надолго задержались в высшей лиге), был по-человечески уязвлен тем, что его команда никогда не станет не только чемпионом, но даже «серебро» и «бронзу» взять не сможет. И дело было вовсе не в футболистах. К началу 70-х в советском футболе созрела такая ситуация, когда связи и деньги могли вознести к чемпионству команды, которые всегда считались середняками. Взять ту же ворошиловградскую «Зарю», которая после своего чемпионства в 72-м году ничем выдающимся больше не прославилась и вновь вернулась в группу середняков (даже сборная СССР, костяк которой составляли именно игроки «Зари», а старшим тренером был ее же наставник Г. Зонин, с треском провалила сезон). А «Пахтакор», который считался не только сильнейшим клубом среди азиатских команд, но и не самым бедным по части «черной кассы», о золотых медалях даже не мог помыслить. Почему?

Судя по всему, все упиралось… в Рашидова, а именно в то место, которое ему определили в Политбюро – вечный кандидат. Позволить, чтобы любимая команда «вечного кандидата» стала чемпионом страны и вышла на широкую международную арену, в задумки недругов Рашидова явно не входило. Считалось, что хозяину Узбекистана для удовлетворения его амбиций вполне хватает Международного кинофестиваля стран Азии и Африки, который проходил в Ташкенте с конца 60-х. Хотя, попади «Пахтакор» в Кубок чемпионов, он наверняка выступил бы не хуже той же «Зари», которая в первом раунде смогла легко пройти слабеньких киприотов, а вот во втором «сломалась» на таком же как и она середняке – трнавском «Спартаке».

В 1975 году, когда «Пахтакор» вылетел в первую лигу, чемпионат был не менее скандальным, чем и предыдущие. Самый вопиющий и самый характерный случай произошел в Одессе, где местный «Черноморец» принимал московский «Локомотив». Главный судья матча настолько явно подсуживал хозяевам, что это привело к конфликту. Сразу после игры, которая закончилась победой «Черноморца» 1:0, локомотивец Уткин подбежал к главному судье и прилюдно сорвал с его футболки эмблему судьи всесоюзной категории. Жест символический: эти эмблемы тогда можно было срывать чуть ли не с половины судей чемпионата – настолько предвзято они судили матчи. И «Пахтакору» пришлось убедиться в этом на личном примере. Ташкентцев угораздило очутиться в одной группе риска с ЦСКА и ленинградским «Зенитом». Позволить, чтобы эти команды покинули высший дивизион (с «Зенитом» это случилось лишь однажды – в далеком 44-м, а ЦСКА вообще никогда не покидал высший дивизион) их высокие покровители не могли, поэтому «черную метку» получили ташкентцы и армейцы из Ростова-на-Дону.

Отметим, что в 1976 году участь «Пахтакора» постигла и одного из грандов всесоюзного чемпионата – столичный «Спартак». По уровню игры он тогда скатился к середнякам, однако вылета в низший дивизион явно не заслуживал. Но ему не повезло – против него объединились руководители сразу трех столичных клубов: ЦСКА, «Торпедо» и «Локомотива». Этим командам достаточно было в последнем туре выиграть у своих соперников или даже сыграть с ними вничью и их земляки спартаковцы остались бы в высшей лиге. Но они предпочли отправить земляков в низший дивизион, подарив очки и возможность играть в высшей лиге футболистам «Арарата», «Днепра» и «Зари». Как утверждала народная молва, все три столичных клуба даже денег за эти поражения от соперников не взяли – ими двигала элементарная злоба к народной команде. Чем заслужил «Спартак» такое отношение к себе от своих земляков, история умалчивает.

Тем временем футбольный сезон 1977 года оказался не менее скандальным: одних договорных игр в нем, наверное, было проведено больше, чем за все предыдущие годы. Большинство этих игр были спрятаны под ничьи. Причем тон в этом деле задавали лидеры. Так, чемпион страны киевское «Динамо» имел в своем активе 15 ничейных результатов, серебряные медалисты динамовцы из Тбилиси и бронзовые призеры торпедовцы из Москвы – по 13. Но лидерами по ничьим стали два столичных клуба – ЦСКА и «Динамо», которые сыграли вничью… 17 (!) раз каждый. Поскольку почти все эти «договорняки» были видны даже невооруженным глазом, Управлению футбола пришлось принимать решительные меры. Тем более, что тема договорных игр стала часто всплывать даже… на заседаниях Политбюро. Поскольку Брежнев был заядлым болельщиком ЦСКА и смотрел почти все игры своей любимой команды, он не мог не возмутиться невыразительной игрой своих любимцев (только нулевых ничьих у армейцев «набежало» 8 штук).

Как только до Управления футболом дошли слухи о недовольстве Брежнева, тут же были приняты решительные меры. Сразу после окончания сезона-77 вышло специальное постановление «По поводу некоторых вредных явлений в нашем футболе». В нем отмечалось: «Считать совершенно недопустимым, противоречащим принципам спортивной этики умышленное неведение спортивной борьбы, продолжающее иметь место в играх чемпионата СССР, разлагающе действующее на воспитание футболистов и дискредитирующее советский футбол в глазах широких масс зрителей».

Накануне нового сезона-78 было введено еще одно революционное новшество, которое не имело аналогов в истории мирового футбола и было чистым ноу-хау советских футбольных функционеров: команды высшей лиги получали по очку только за первые восемь ничьих, последующие ничьи объявлялись «бесплатными» – очки за них не начислялись. Кроме этого всех тренеров и футболистов команд мастеров предупредили, что участники договорных игр отныне будут сурово наказываться: результаты таких матчей будут отменяться, а участники – дисквалифицироваться.

Между тем в сезоне-78 в высшую лигу вновь вернулись «Спартак» и «Пахтакор» (в первой лиге они заняли соответственно 1-е и 2-е места). Однако если москвичи сумели совершить невозможное – заняли 5-е место, то ташкентцы довольствовались только 11-м. И снова есть серьезные основания предполагать, что скатились они туда не сами, а им явно помогли в этом. Скандал тогда вышел грандиозный. Все произошло во время матча с «Зарей», которую «Пахтакор» принимал на своем поле.

Главный судья матча, по мнению хозяев, судил игру предвзято, в пользу гостей. В итоге ворошиловоградцы победили 1:0. Но сразу после матча пахтакорцы устроили потасовку, напав на главного судью. Особым рвением при этом отметились два футболиста – Владимир Федоров и Константин Баканов. Их поведение стало поводом к разбирательству в Спортивно-технической комиссии. Вердикт был ошеломляющий, не имеющий аналогов в истории советского футбола: Федорова дисквалифицировали на рекордное количество матчей – 10. Судя по всему, сделано это было специально, чтобы ослабить «Пахтакор», где Федоров считался одним из лучших «забивал» (к тому времени он успел забить 6 голов – больше всех в команде и являлся игроком сборной СССР вместе с другим пахтакоровцам – полузащитником Михаилом Аном). Недруги «Пахтакора» не зря старались: в отсутствии Федорова «Пахтакор» занял всего лишь 11-е место. К слову, Федорова после этого случая вывели и из состава сборной Советского Союза.

Несмотря на неудачное выступление в сезоне-78, «Пахтакор» сумел-таки порадовать своего патрона Рашидова игрой против киевского «Динамо» в последнем туре (как мы помним, Рашидов находился в давнем клинче с хозяином Украины Владимиром Щербицким). Поединок был из разряда принципиальных. Если бы киевляне его выиграли, они досрочно взяли бы «серебро» первенства, поскольку стали бы недосягаемыми для двух своих ближайших преследователей – «Шахтера» и московского «Динамо». Но ташкентцы буквально костьми легли и свели матч к ничейному результату – 1:1. Однако это не помогло. Столичные динамовцы не смогли обыграть «Нефтчи», а «Шахтер» и вовсе проиграл ЦСКА. Как итог: «серебро» досталось киевлянам. Как потом будет утверждать народная молва, все это стало возможным благодаря закулисным манипуляциям. Бакинцев попросту купили, а «Шахтер» заставили проиграть, дабы не перебегать дорогу любимому клубу Владимира Щербицкого.

Сезон 1979 года «Пахтакор» начал очень даже уверенно. Уже во втором матче ташкентцам пришлось принимать у себя дома прошлогоднего серебряного призера киевское «Динамо». И хозяева победили 1:0. А в финальной стадии первого круга «Пахтакор» умудрился не проиграть подряд пять матчей. Лично я хорошо помню то лето и эйфорию узбекских болельщиков, поскольку в июле того года в очередной раз приехал к Узбекистан с отцом и застал весь тот ажиотаж вокруг успешной игры «Пахтакора». К сожалению, выступление самой команды мне воочию наблюдать так и не удалось, поскольку мы все дни пребывания в республике (а это целый месяц) находились не в Ташкенте, а в Бухарской области. Зато я впервые посетил прекрасный город Навои и сходил на игру тамошней футбольной команды.

Кстати, в эти же дни в Узбекистане с гастролями был и Владимир Высоцкий. Это был третий его приезд в республику, после гастролей в сентябре 1973-го и октября 1977-го, и последний перед смертью, последующей ровно через год. Несколько концертов артист дал именно в Навои – в Доме культуры «Фархад». Увы, но эти гастроли едва не стоили артисту жизни. Что же произошло?

Высоцкий приехал в республику 19 июля. В этой поездке его сопровождали несколько человек: близкий друг, артист МХАТа Всеволод Абдулов, администраторы Валерий Янклович и Владимир Гольдман, врач Анатолий Федотов (его оформили в поездку как артиста «Узбекконцерта»), артистка разговорного жанра Елена Облеухова.

Первый концерт состоялся уже на следующий день после приезда в городе Зарафшане, в ДК «Золотая долина», в 16.00. После этого до конца дня Высоцкий дал еще три (!) концерта. На всех были аншлаги. На следующий день картина повторилась, только место сменилось – это был уже Учкудук, ДК «Современник». В итоге уже через пару дней такого темпа, да еще в жуткую жару, Высоцкий стал чувствовать себя крайне плохо. Чтобы как-то поддержать его, 24 июля Янклович позвонил в Москву любимой девушке Высоцкого Оксане Афанасьевой и попросил немедленно вылететь к ним. Она так и сделала. И буквально спасла любимого с того света.

Гастроли Высоцкого проходили в бешеном ритме. После концертов в Зарафшане (20-го) и Учкудуке (21-го), он выступил в Бухаре (25-го), Навои (26—27-го). Именено выступления в последнем городе едва не стали для него последними в жизни. Дело было так.

Рано утром 28 июля прямо в гостиничном номере у Высоцкого случилась клиническая смерть. Потом друзья придумают версию, что поводом к ней стало острое отравление – якобы накануне Высоцкий съел несвежий плов. На самом деле узбекское национальное блюдо было ни при чем – все произошло из-за пагубного пристрастия артиста к наркотикам (к ним он пристрастился примерно два года назад).

Находившаяся рядом Оксана Афанасьева стала делать Высоцкому искусственное дыхание рот-в-рот, позвала на помощь. Сначала прибежал живший в соседнем номере Владимир Гольдман, который немедленно пригласил врача Анатолия Федотова. Тот сделал Высоцкому укол в сердце, потом стал массировать его. Оксана и Гольдман попеременно дышали ему в рот. И Высоцкий ожил. Как вспоминает О. Афанасьева:

«Тогда я услышала от него самые важные слова. Первое, что он сказал, когда пришел в себя: «Я люблю тебя». Знаете, я почувствовала себя самой счастливой женщиной в мире! Он никогда не бросался такими словами и говорил их далеко не каждой женщине. В тот день, видимо, он понял, что не сможет со мной расстаться, и принял окончательное решение… До этого все просил: «Оксаночка, не ревнуй! У меня для вас обеих, для тебя и Марины (Марина Влади была официальной женой артиста. – Ф. Р.), всегда в сердце места хватит»…

Он долго не говорил мне о любви, наверное, не хотел связывать. Твердил, что как только я захочу уйти, он меня сразу отпустит, но тут же добавлял, что не представляет своей жизни без меня… Я понимала, что Володя разрывается между нами. По общепринятым меркам он ведь калечил мне жизнь. Ну что он мог мне дать? Роль второй гражданской жены? Я ведь даже не могла родить от него ребенка, хотя он очень хотел этого. Забеременела, но пришлось сделать аборт – не было гарантий, что ребенок родится здоровым…».

Как ни странно, но едва оклемавшись, Высоцкий заявил, что концерты отменять не будет. «Выступлю прямо сегодня!» – заявил он друзьям. Но те встали на дыбы: понимали, что с такими делами не шутят. В итоге Гольдман отменил все последующие концерты и отправил Высоцкого через Ташкент в Москву. С ним полетели Оксана Афанасьева, Всеволод Абдулов, Анатолий Федотов, а Владимир Гольдман и Валерий Янклович пока остались: они должны были отправить багаж.

Но вернемся к судьбе ташкентского «Пахтакора».

Свою последнюю игру перед трагедией ташкентцы играли 8 августа после месячного перерыва (многие игроки команды участвовали в Спартакиаде народов СССР, выступая за сборную Узбекистана). Соперником «Пахтакора» была ворошиловоградская «Заря». Стадион в Ташкенте в тот день, как всегда, был забит до отказа. Но, без сомнения, интерес к матчу прежде всего подогревал прошлогодний инцидент, наделавший много шума в футбольных кругах. Весь Узбекистан жаждал реванша, и он его получил.

Хозяева в тот день играли превосходно. Счет открыл Чуркин, после поданого Аном углового. «Пахтакор» повел 1:0. Спустя несколько минут Заваров сравнял счет, однако целеустремленных хозяев этот гол остановить не смог, даже подстегнул. В итоге Федоров (у которого был свой счет к ворошиловградцам) и Корченов довели счет до 3:1. Ташкент ликовал. Впереди у «Пахтакора» была игра в Минске с тамошним «Динамо» (13 августа), но узбекские футболисты были уверены в своей победе: всего лишь месяц назад они победили минчан со счетом 2:0. Никто даже не мог предположить, чем обернется поездка «Пахтакора» в столицу Белоруссии.

Субботним утром 11 августа футболисты «Пахтакора» приехали в аэропорт, чтобы самолетом Аэрофлота Ту-134 с бортовым номером 65 735 вылететь в Минск. На борт поднялись 14 игроков команды: Юрий Загуменных (32 года), Владимир Макаров (32 года), Александр Корченов (30 лет), Сергей Покатилов (28 лет), Виктор Чуркин (27 лет), Михаил Ан (26 лет), Николай Куликов (26 лет), Константин Баканов (25 лет), Алым Аширов (24 года), Владимир Федоров (23 года), Владимир Сабиров (21 год), Равиль Агишев (20 лет), Шухрат Ишбутаев (20 лет), Сирожиддин Базаров (18 лет), а также второй тренер Идгай Тазетдинов (46 лет), врач Владимир Чумаков (46 лет), администратор Мансур Талибджанов (35 лет). Всего в самолете было 44 пассажира, из них 17 «пахтакоровцев». Самым молодым из погибших был вчерашний школьник 18-летний Сирожиддин Базаров, который должен был улететь в Минск накануне, вместе с командой дублеров, но из-за приезда отца опоздал к своему самолету и в виде исключения был взят на борт основного состава.

Похожая история произошла с Михаилом Аном. Он на тренировке получил повреждение и в Минск лететь не должен был. Но он приехал в аэропорт, чтобы проводить своих товарищей. Когда выяснилось, что к рейсу уже не успеет приехать игрок Анатолий Могильный, игроки стали уговаривать Ана полететь вместо него. И уговорили…

Старший тренер команды Олег Базилевич вылетел в Минск несколько раньше, поскольку поссорился с женой и не мог оставаться дома. Эта ссора спасла ему жизнь. Повезло и председателю Союза спортивных журналистов Узбекистана, который засиделся накануне в компании и опоздал на рейс.

Вспоминает вдова Владимира Макарова Алла: «За неделю-полторы до полета в Минск я и еще несколько жен футболистов с детьми отправились отдыхать в пансионат на озеро Иссык-Куль. Володя хотел второго ребенка и считал, что перед этим я должна хорошенько оздоровиться.

Но… Еще до поездки на Исык-Куль и мне, и мужу приснились страшные сны. Мне привиделось, что к нам в квартиру идет моя мама, умершая 10 лет назад. Еще во сне я вспомнила, что это нехорошо, – покойник хочет кого-то забрать с собой…

Примерно в тот же день Володя увидел во сне свое отражение в зеркале, будто он лишается волос. Он знал, что это плохой сон.

Утром 11 августа мы с Элиной собрались на прогулку. Дочка бежала по лестнице, зацепилась ногой за ступеньку, и у сандалика оторвался каблук. Я еще пожурила Элинку за неловкость. А теперь мне кажется, что, может, в тот момент Володя думал о нас…»

Вспоминает вдова Сергея Покатилова Ирэна: «В тот жаркий летний день все шло, как обычно. Рутинные домашние дела, хождение в магазин, приготовление каши малышке… Баюкая ее, я хожу по комнате из угла в угол. Неожиданно глазами встречаюсь с Сергеем, глядящим на меня с фотографии, и тут же пронзительная мысль – почему ты смотришь на меня, как неживой? (Потом я узнала, что он «смотрел» на меня именно в те мгновения, когда погибал). Ничего вроде бы не происходит, но подсознательно я словно чего-то жду…».

Были и другие мистические приметы этой трагедии. Так, футболист Виктор Чуркин, который раньше и гвоздя в доме не вбил, накануне поездки в Минск своими руками привел квартиру в полный порядок. А Владимир Федоров расстроился, когда жена положила ему в чемодан черную рубашку. Администратор команды Мансур Талибджанов, по воспоминанию супруги, провел беспокойную ночь: то просил заварить чаю, то порезать арбуз, принести фрукты. До рассвета рассказывал о детстве, юности, о том, как зарабатывал на свадьбу. Накануне разбился их сосед, летчик, и на похоронах Мансур вдруг сказал, что его смерть тоже придет с небес. Рано утром подъехала машина, и он осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не разбудить детей. Однако спустя несколько минут он вернулся, чтобы поцеловать их на прощание. После его гибели жена обнаружила, что Мансур оставил дома полный список своих кредиторов.

Также известно, что за год до трагедии «Пахтакор» летел на встречу с венгерской командой и самолет попал в страшную воздушную яму. Игроки уже прощались с жизнями, когда пилотам удалось спасти машину. Один известный маг позже скажет, что этот случай был предупреждением всей команде: бойтесь самолетов. Но как футбольной команде было обойтись без полетов на самолете? Поездом ведь добираться куда дольше.

Трагедия произошла в небе Украины, недалеко от города Днепродзержинска. В тот день полетами управляли диспетчеры Харьковского районного Центра единой системы управления воздушным движением 30-летний Владимир Сумской (четыре года работает диспетчером) и 20-летний Николай Жуковский (два с половиной месяца). Начальником над ними был Сергей Сергеев, но он от контроля за работой диспетчеров почему-то самоустранился, занимаясь какими-то своими делами. Более того, именно он назначил старшим Жуковского, а не Сумского, хотя последний сам его просил доверить руководство полетами ему. Но Сергеев от него отмахнулся. Был еще контролер диспетчеров Томилов, но и он от своих прямых обязанностей устранился. Короче, в диспетчерской в тот день царил бардак либо случайный, либо закономерный.

По роковой случайности, в тот день один из высокопоставленных руководителей летел то ли с официальным визитом за рубеж, то ли еще куда-то (по одной из версий это был секретарь ЦК КП Украины, по другой – руководитель монгольских коммунистов Цеденбал, который летел в Брежневу в Крым) и поэтому несколько эшелонов (высот) зоны были перекрыты. Эти высоты были «расчищены», а другие соответственно были уплотнены, что значительно повысило риск возможных аварий. Харьковская зона и по сей день считается одной из самых тяжелых, а в те годы она вообще была страшнее некуда. Например, в тот роковой день 11 августа 79-го на связи с диспетчерами было 12 самолетов, хотя даже для автоматики предел не должен превышать 10 бортов.

Между тем около часа дня в небе на участке Жуковского летели навстречу друг другу два самолета: ташкентский Ту-134 и его близнец с бортовым номером 65816, следовавший по маршруту Челябинск – Кишинев. На борту последнего находился 121 человек. Молодой диспетчер вычисляет расчетный временный интервал, в течение которого каждый из этих двух самолетов может пройти теоретическую точку пересечения их трасс. Она находится в районе Днепродзержинска. Диспетчер высчитывает, что расстояние между самолетами позволяет им занять один эшелон и в 13 часов 30 минут 46 секунд отдает команду ташкентскому борту занять эшелон полета 8400 метров. Это была роковая команда, поскольку расчеты молодого диспетчера оказались неточными и самолеты оказались в одном коридоре. Проверить действия Жуковского, при царившем в диспетчерской бардаке, никто не удосужился. А сам Жуковский тоже не стал заниматься расчетами дважды.

Только за четыре минуты до катастрофы Сумского внезапно пронзает мысль, что дело нечисто. Он кинулся проверять расчеты коллеги, нашел ошибку и тут же взял управление полетами в свои руки. Но ситуация усложнилась тем, что в том же районе появился третий самолет – Ил-62, летящий в эшелоне 9 000 метров. Сумской командует ему освободить свой эшелон и направляет туда ташкентскую машину. Но тут в ситуацию вмешались силы природы. Из-за помех в радиоэфире ташкентский борт не смог принять последнюю команду диспетчера. Зато ее принял Ил-62, отнес на свой счет и изменил маршрут в сторону эшелона 8 400. Сумской же посчитал, что ему ответил «ташкенец» и выключил радиосвязь. Это было ошибкой: он должен был убедиться в позывных и потребовать повтора ответа.

Столкновение произошло в 13 часов 35 минут 38 секунд. В те самые минуты, когда по Узбекскому телевидению шел спектакль Театра оперы и балета имени А. Навои «Бессмертие» (!), ташкентский борт столкнулся со своим челябинским «близнецом» лоб в лоб. В катастрофе погибли 178 человек. По одной из версий, столкновение было не лоб в лоб, а иначе: «челябинец» отсек «ташкентцу» хвост и тот стал плавно снижаться. У него был шанс спастись, но в этот момент в баках вспыхнуло горючее.

Вспоминает Н. Гладкий (в то время он был главным государственным санитарным врачом Днепропетровской области и заместителем председателя Чрезвычайной противоэпидемиологической комиссии при облисполкоме):

«В субботу 11 августа 1979 года на службе остался я один. Около 13.45 позвонил дежурный облисполкома и сообщил, что под Днепродзержинском упал самолет и надо выезжать. Через час я уже был на месте трагедии, где встретил начальника УВД Днепропетровской области генерал-майора Михалькова. Генерал был очень бледный и встревоженный. Увидев меня, передал на хранение свой пистолет, объяснив, что боится не справиться со своим состоянием и расстрелять мародеров, которые тащили с полей остатки вещей, чемоданы и авиадетали.

К тому, что предстало перед нашими глазами, никто не был готов. Вспаханное поле в радиусе 30 км было густо пробито воронками глубиной 20–50 см, сами же тела лежали не на дне, а по краям углублений – с такой силой они врезались в землю. Ходили слухи, что несколько человек умерли от разрыва сердца, когда под их ноги стали падать куски тел. Несколько трупов залетело на подворье. Один, пробив крышу, упал в кухне перед хозяйкой.

Убирать его милиционер отказался, сказал: «Ваш труп, вы и убирайте, а мы со своими не справляемся»…

«Пахтакорцы» сидели в переднем салоне, сразу за пилотом. И, по всей видимости, пристегнутыми. Поэтому упали в одно место. Фрагменты тел пристали к горящему алюминию намертво. Из полка гражданской обороны тут же пришлось убрать узбеков и лиц восточных национальностей, так как они прекратили работы, встали кружком и стали молиться, не реагируя на команды. Вместо них Днепродзержинский горисполком прислал человек 20 рабочих с предприятий. Часть их приехала уже пьяными, пили и там…».

Так получилось, но в тот день, когда погиб «Пахтакор», в Москве, на Центральном стадионе имени Ленина игрался финальный матч Кубка СССР по футболу. В присутствии 65 тысяч зрителей силами мерились два динамовских клуба – Москвы и Тбилиси. Основное время игры закончилось нулевой ничьей, и все решили одиннадцатиметровые пенальти. Героем стал вратарь тбилисцев Габелия, который взял штрафной, пробитый лучшим игроком матча – Валерием Газзаевым. В итоге гости выиграли 5:4. Говорят, матч еще шел, а по стадиону уже пошел слух о том, что на Украине случилась трагедия – разбился «Пахтакор». Причем, народная молва чуть ли не в первые часы после трагедии «пристегнула» к этой трагедии Брежнева: дескать, он куда-то летел, ему открывали воздушный коридор и в спешке направили два пассажирских самолета не туда, куда нужно. И теперь уже трудно установить, как родился этот слух: то ли случайно, то ли преднамеренно, чтобы лишний раз бросить тень на престарелого генсека.

Вспоминает вдова Владимира Макарова Алла: «12 августа к нам в пансионат неожиданно приехал работник Госкомспорта Узбекистана. Он сообщил, что случилась неприятность: во время обеда вся команда якобы чем-то отравилась и попала в больницу.

Мы все быстро собрали вещи. Но в самолете я почувствовала неладное. В большом лайнере находились только мы! Когда мы прилетели, мне показалось, что сотрудники аэропорта смотрят на нас слишком напряженно. Я подошла к одной женщине и попросила сказать, что случилось. Она взяла меня за руку и тихо сказала: «Они разбились…».

Вспоминает вдова Сергея Покатилова Ирэна: «Утром 12 августа – телефонный звонок. Я кормлю ребенка, трубка говорит: «А разве ты не знаешь?..». Кровь бешеными скачками забилась в голове. Дальше все, как в тумане, непослушные ноги и руки, рваные мысли и решения… Ребенка соседке, сама еду в Спорткомитет. Кто-то заслонил солнце гигантским фильтром, в ушах вата – почти нет звуков. Но нет, скорей, скорей, сейчас все выяснится, сейчас наше футбольное начальство развеет страшную новость… Стоп. Выбрасываю себя из машины. Почему так беспомощно стоят у дверей Толик и Ахмат? Преодолеваю последние метры, пытаюсь поймать их взгляд, шепчу: «Это правда?». Но… Чьи-то руки подхватили сразу ослабевшее, чужое тело… И все, ночь…».

Рашидов узнал о трагедии одним из первых – уже спустя час. Ему сообщил об этом сам руководитель Спорткомитета Узбекистана Мирза Ибрагимов. Сказать, что Рашидов был в шоке, значит ничего не сказать – он был просто раздавлен. «Пахтакор» был его детищем, родной командой, многих игроков из которой он по-человечески искренне любил. Они ковали славу Узбекистана на спортивных аренах многих континентов и были настоящими любимцами не только Рашидова, но и всей республики. И вдруг всего в одну минуту нацию лишили ее кумиров. И Рашидов никак не мог понять, за что Провидение так поступило с его родиной. Говорят, больше часа Рашидов сидел в своем кабинете в ЦК и никого к себе не впускал – не хотел, чтобы кто-то посторонний видел его состояние.

Чуть позже, узнав о том, что в гибели «Пахтакора» может быть повинен кто-то из секретарей ЦК КП Украины, Рашидов связался с одним из руководителей КГБ Узбекистана и попросил выяснить подробности катастрофы. «Узнайте всю правду и лично доложите мне об этом», – попросил Рашидов. Однако скрыть эту просьбу от Москвы не удалось. И уже спустя несколько часов информация об этом дошла до Андропова.

В те дни в высшем кремлевском руководстве царила привычная для этого времени года пора, именуемая мертвым сезоном. Практически вся политическая верхушка страны во главе с генеральным секретарем ЦК Леонидом Брежневым находилась вдали от Москвы, догуливая последние дни перед началом нового политического сезона. И только два члена Политбюро, оставшиеся в столице «на хозяйстве», были вынуждены раньше остальных впрягаться в работу: Андрей Кириленко и Юрий Андропов. Особенно много работы было у шефа КГБ, которому приходилось анализировать информацию сразу из двух регионов – Афганистана и Китая, где события приобретали для Советского Союза тревожный оттенок. Как вдруг в субботу 11 августа на плечи Андропова свалилась еще одна неожиданная ноша.

В тот субботний день около двух часов дня, когда шеф КГБ находился на своей даче в Подмосковье, ему позвонили по спецсвязи из Москвы. Взволнованным голосом один из помощников Андропова сообщил, что полчаса назад в небе над городом Днепродзержинском произошла авиакатастрофа с многочисленными жертвами. «Столкнулись два самолета, – сообщал помощник. – В одном из них находились футболисты ташкентской команды «Пахтакор», летевшей на очередную встречу в Минск. Проверяются две версии: диверсия и халатность диспетчерских служб, которые вынуждены были работать в авральном режиме». «Почему в авральном?» – спросил Андропов. «Воздушный коридор освободили для «главного борта» и сразу несколько самолетов оказались в одном коридоре». «Кто был «главным бортом», установили?». Дежурный ответил утвердительно и назвал фамилию не украинского функционера или лидера монгольских коммунистов, а… члена Политбюро Константина Черненко, который должен был вылететь к Брежневу в Крым. В итоге с утра 11 августа авиадиспетчеры держали открытым один из трех воздушных коридоров, оставив на маневр остальным самолетам только два. Выслушав информацию, Андропов распорядился, чтобы его постоянно держали в курсе происходящего, и положил трубку.

За те 12 лет, что Андропов занимал кресло шефа КГБ, на его памяти было более десятка разного рода авиа-ЧП. Среди них было несколько террористических актов, а остальные – стандартные авиакатастрофы. Поэтому с недавних пор подобного рода инциденты перестали быть для Андропова чем-то особенным. Но последнее происшествие резко выделялось из обычного ряда не только масштабами жертв (по приблизительным подсчетам в обоих самолетах могло находиться до двухсот человек), но и тем, что могло нести в себе политический подтекст. Ведь команда «Пахтакор» была любимым детищем хозяина Узбекистана Шарафа Рашидова, который всегда слыл страстным футбольным болельщиком. Впрочем, он был не одинок в своем увлечении.

Как мы помним, футбол в СССР считался не только одним из самых любимых видов спорта, но и был любимой игрушкой в руках политиков. За всеми грандами первенства страны стояли как реальные хозяева из спортобществ, так и закулисные – высокопоставленные партийные и государственные деятели. Так, ЦСКА «курировал» министр обороны (сначала Гречко, потом Устинов), столичное «Динамо» – Николай Щелоков (вотчиной шефа КГБ Юрия Андропова было хоккейное «Динамо»), киевское «Динамо» – хозяин Украины Владимир Щербицкий, бакинский «Нефтчи» – Гейдар Алиев, тбилисское «Динамо» – Эдуард Шевардназде и т. д. Генсек Брежнев болел сразу за два футбольных клуба – столичный ЦСКА и «Днепр» из Днепропетровска, что тоже было немаловажно – иные победы этим командам присуждались специально, чтобы не огорчить «дорогого Леонида Ильича».

Здесь стоит несколько отвлечься от футбольной тематики и описать те взаимоотношения, которые установились между Андроповым и Рашидовым. Судя по официальным документам того времени, они были вполне ровными. Например, если взять переписку этих двух людей, то ничего такого, что бросало хотя бы тень на эти взаимоотношения, найти невозможно. Чтобы не быть голословным, приведу отрывки из некоторых писем. Например, вот какие поздравления посылал Рашидов шефу КГБ на различные праздничные даты:

«…Пользуясь приятной возможностью, от всей души поздравляю Вас, членов вашей чудесной семьи с великим праздником весны и труда 1 мая, Днем Победы, желаю Вам богатырского здоровья, большого личного счастья, успехов в труде на благо нашей любимой социалистической Родины, во имя торжества светлых идеалов коммунизма.

С глубоким уважением Ш. Рашидов».

Или:

«…Пользуясь случаем, еще раз сердечно поздравляю с праздником Великого Октября, горячо желаю Вам, дорогой Юрий Владимирович, богатырского здоровья, счастья, успехов в Вашей плодотворной деятельности на благо нашей великой социалистической Родины, во имя торжества идеалов коммунизма.

По-братски обнимаю и целую Ш. Рашидов».

А это – ответ Андропова на поздравительное письмо Рашидова с Новым годом и те книги, которые тот прислал ему в подарок:

«Дорогой Шараф Рашидович!

Благодарю тебя за проявленное внимание, за книги, которые ты мне прислал. Сердечное спасибо за теплые новогодние пожелания мне и моей семье.

Зная, сколько сил и энергии ты отдаешь работе на ответственном посту, порученном партией, желаю тебе прежде всего здоровья, высокого душевного подъема, новых успехов во всех твоих делах и начинаниях. Счастья и благополучия твоей семье и близким.

С братским приветом Ю. Андропов».

Между тем было бы наивно считать, что эти письма отражали подлинную суть тех взаимоотношений, которые сложились между Андроповым и Рашидовым. Ведь оба были политиками, а в этой сфере деятельности, как известно, друзей практически не бывает. Например, еще более теплыми и сердечными были послания Андропова на имя Брежнева, но все мы прекрасно знаем, что осталось от этих пожеланий практически сразу после того как Генсек скончался: шеф КГБ повел такую атаку на его клан, что от него буквально полетели пух и перья (и в первую очередь пострадали близкие родственники бывшего Генсека). В случае с Рашидовым эта ситуация повторится с зеркальной точностью.

Однако вернемся к истории гибели команды «Пахтакор».

Андропов прекрасно знал страсть Рашидова к футболу (сам шеф КГБ больше тяготел к хоккей с шайбой) и всегда поражался тому, как ему хватает времени и терпения нянчиться с любимой командой. Рашидов заботился о «Пахтакоре» так, как иной отец не станет нянчиться со своим любимым дитятей. И вот теперь это детище у Рашидова отняли. И где: в небе над Днепродзержинском, который был родным городом для Леонида Брежнева. Плюс в этом же городе начиналась партийная карьера нынешнего хозяина Украины Владимира Щербицкого, который, по злой иронии судьбы, считался одним из давних недоброжелателей Рашидова. Поэтому первое, что могло прийти в голову людям, знавшим об этом – что гибель «Пахтакора» не случайна. Подумал об этом же и Андропов. «Эта катастрофа может серьезно расшатать нервы Рашидова, – размышлял шеф КГБ. – И это в тот самый момент, когда нам нужно от Рашидова совсем другое: концентрация воли и характера. Ведь в случае дальнейшего обострения ситуации в Афганистане именно на плечи его республики выпадет одна из главных миссий – военная».

Уже к вечеру того субботнего дня по Москве поползли слухи о гибели «Пахтакора». Как мы помним, именно в тот день в столице состоялся финальный матч на Кубок СССР по футболу между динамовцами Москвы и Тбилиси. И уже в процессе игры среди зрителей стала гулять версия о том, что в гибели «Пахтакора» повинен Брежнев. Дескать, он летел из Крыма, где отдыхал, в Москву и стал невольным виновником аврала в небе Украины. Андропову доложили об этих разговорах тем же вечером. И он в очередной раз поразился феномену народной молвы: казалось бы, при абсолютной закрытости советской печати слухи распространялись по стране с поразительной быстротой. Между тем Андропов точно знал, что Брежнев никаким боком к этой трагедии причастен не был, поскольку в тот субботний день 11 августа у него было железное алиби – он встречался с лидером монгольских коммунистов Цеденбалом, с которым обсуждал тревожную ситуацию на границе с Китаем.

Но еще сильнее Андропова обеспокоила другая информация, пришедшая вечером того же трагического дня: о том, что Рашидов по своим каналам (через КГБ Узбекистана), пытается выяснить, чей самолет создал авральную ситуацию в небе над Днепродзержинском. «Зачем ему это надо? Что он хочет этим добиться? – спрашивал себя Андропов. – Может, он считает, что это была преднамеренная диверсия, направленная против него? Но в любом случае он не имеет права действовать в обход Центра. Людей все равно уже не вернешь, а лишние страсти только усугубят и без того сложную ситуацию в Политбюро».

Ситуация в высшем партийном ареопаге действительно была сложная. Брежнев был уже настолько болен, что некоторые члены Политбюро стали в открытую поговаривать о том, что ему пора бы и на покой. И первым кандидатом на место генсека мог стать Андрей Кириленко, которому Андропов откровенно не симпатизировал. Поэтому шеф КГБ делал все возможное, чтобы вопрос об уходе Брежнева не дискутировался. В этом его поддерживали самые влиятельные члены Политбюро: Громыко, Устинов, Щербицкий. Вот почему возможные нападки Рашидова на последнего в связи с авиакатастрофой были совсем не к месту. А значит требовали немедленного вмешательства. «Рашидова надо осадить, и сделать это должен никто иной как… Кириленко», – пришел к окончательному выводу Андропов.

Разговор Кириленко с Рашидовым занял всего несколько минут. Кириленко, что называется, взял с места в карьер: «Шараф Рашидович, вы же знаете, что Днепродзержинск это родной город Леонида Ильича, а значит одно упоминание этого факта может больно его ранить. Поэтому не стоит мусолить эту трагедию в печати. Мы все скорбим вместе с вами, Шараф Рашидович, но произошедшего уже не изменить. Вы должны понять, что акцентирование внимания на этой трагедии может породить нежелательные разговоры, как внутри страны, так и за ее пределами. Поэтому, мы разрешаем вам воздать все почести погибшим, но в прессе об этом должно быть сказано короткой строкой».

Похороны спортсменов команды «Пахтакор» прошли в пятницу 17 августа при абсолютном молчании всех советских СМИ. Только газета ЦК КП Узбекистана «Правда Востока» за три дня до этого поместила небольшой некролог – и все. Жителей республики это резануло будто по живому. Когда 10 августа на Украине произошла авария на шахте «Молодогвардейская» с человеческими жертвами, все центральные СМИ оперативно откликнулись на эту трагедию. А в случае с «Пахтакором» все будто воды в рот набрали.

Траурный митинг прошел в Ташкентском аэропорту, после чего останки 17 «пахтакоровцев» пронесли по улицам столицы Узбекистана в наглухо закрытых гробах. Похороны состоялись на кладбище имени Боткина. Самому молодому из футболистов Сирожиддину Базарову было 18 лет, самому старшему Владимиру Макарову – 32 год, тренеру Идгаю Тазетдинову и врачу команды Владимиру Чумакову – по 46 лет. У многих осталось по двое маленьких детей. Как написано на официальном сайте команды «Пахтакор»:

«Столица Узбекистана, да и вся республика, готовилась к торжественному прощанию. И оно действительно получилось торжественным. Народ живой стеной стоял на всем пути следования траурного кортежа от аэропорта до Боткинского кладбища. Примечательно, что при этом невиданном скоплении людей нигде не было давки, каких-либо эксцессов. Тысячи сердец бились в унисон, ритм им задавало единое на всех горе.

На церемонии погребения, на которой присутствовало все руководство республики, выступавшие говорили с трудом подбирая слова. Трудно было до конца осознать произошедшее, найти нетрафаретные соответствующие ситуации определения…».

Любопытно была сформулирована причина гибели членов команды в свидетельстве о смерти, выданном в Днепропетровске: «Несчастный случай вне производства. Грубые нарушения анатомической целостности тела, несовместимые с жизнью. Обугливание тела…». Семьям погибших сразу же выдали по 1000 рублей страховки, детям – ежемесячное пособие в 120 рублей. Правительство Узбекистана назначило семьям погибших персональную пенсию в таком же размере (отметим, что из 16 молодых вдов – а среди них были очень красивые – ни одна не вышла замуж вторично). Чуть позже власти воздадут должное памяти погибших пахтакорцев, установив на Боткинском кладбище мемориал в их честь.

Что касается непосредственных виновников случившегося – авиадиспетчеров Сумского и Жуковского – то суд определит им наказание в виде 15 лет тюремного заключения. Правда, отсидят они по шесть лет и выйдут на свободу по амнистии.

Практически в первые же дни после гибели «Пахтакора» Спорткомитет СССР взялся за формирование новой команды. Поскольку игроков уровня погибших в самом Узбекистане найти было невозможно, был брошен клич ко всем футболистам высшей лиги с просьбой согласиться доиграть сезон в «Пахтакоре». Сочли за честь откликнуться на этот призыв многие, из которых выбрали лучших. Это были: Глушаков («Спартак», Москва), Бондарев (ЦСКА), Церетели («Торпедо», Кутаиси), Нечаев («Черноморец», Одесса), Яновский и др.

Свой первый матч обновленный «Пахтакор» сыграл через 12 дней после трагедии – 23 августа в Ереване против «Арарата». 75-тысячный стадион «Раздан» был заполнен до отказа – все пришли посмотреть на игру нового «Пахтакора». К сожалению, она не удалась, поскольку времени для того чтобы сыграться у вновь приглашенных игроков было немного и они вынуждены были играть практически с чистого листа. В итоге хозяева победили со счетом 3:1.



Только ознакомительный фрагмент
доступ ограничен по требованию правообладателя
Купить книгу "Коррупция в Политбюро: Дело «красного узбека»"

Коррупция в Политбюро: Дело «красного узбека»