home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



На севере диком

Скрип полозьев и завыванье метели. Видимости никакой, белым покрывалом задернута даль, колючий снег слепит глаза, снег настыл на бровях, на ресницах; заиндевели и собаки, острый наст, ломаясь, ранит лапы, но мохнатые трудяги бегут и бегут, подгоняемые каюром и стужей, тащат сани…

…Поездка вышла в самую неподходящую пору и уже заранее обещала быть нелегкой. Конец не близкий, добрая сотня километров, а может, и больше, кто ее знает, тундра немереная, время по календарю — конец декабря, на дворе мороз, пурга. Уже когда выезжали из поселка, по земле побежали, завиваясь, обгоняя друг друга, быстрые снежные ручейки, воздух сделался упругим и непокорным, завыл, застонал, наполнился кристалликами снега и льда и понесся куда-то во все ускоряющейся бешеной, дьявольской круговерти и свисте. Ни неба, ни земли, только ветер да снег. Да колючая обжигающая стужа. Холодина сразу пробирала насквозь, леденила кости. А ехать надо.

Подходил срок: на Земле должен был появиться новый житель — жена советского офицера готовилась стать матерью. Время военное, врача-акушера нет, а случись что? По радио снеслись с районным центром, оттуда ответили: везите, не мешкайте.

Синоптики обещали пургу. Не будь плохого прогноза — прилетел бы самолет, и все было бы без излишних треволнений и забот, а главное — безопасно, без риска.

Жена командира была медиком, единственным человеком с медицинским образованием на всю часть, сама у себя не станешь повитухой (хотя, говорят, с нашими бабками и прабабушками случалось и такое; да то было другое время и другие привычки и требования…).

В общем, погрузились — поехали. И сразу пурга. Днем — как ночью. Темь. Декабрь — самая темная пора года и, пожалуй, самая неласковая, как нарочно придуманная испытывать силу и выдержку людей. Зря носа не высуни. Обычно в такое непогодье застигнутые в пути люди и животные в страхе зарываются в снег и пережидают, но сейчас надо было ехать.

Может, повернуть назад? Да нет, не надо, уж коли тронулись — давай, давай. Женщина, сжавшись в комочек, прислушивалась к тому, что творилось внутри нее и вокруг, в тундре. Ох, чувствовала, что добра из этого не получится… Да, но что стала бы она делать, если бы…

А мороз все лютей и ветер злее.

Ни пути-дороги, ни единого признака. Санный след и тот сейчас же обрывается, заносит-заметает его метель. Разгулялась непогодушка. Случись что, и не найти, были иль не были, ехали иль не ехали, куда и откуда ехали, никаких примет… Кажется, везде на всем белом свете — одна тундра, и нет ей конца и края. Бесконечная снеговая пустыня, равнина, вырывающая последнее замученное дыхание из людей и собак.

Не странно ли: вроде бы никого нет поблизости, глухота, полная безжизненность и ничто не замаячит впереди или окрест, кажется… а может, есть? тут вот, близко, рядом… Синдром Севера, галлюцинации. Как заставить бежать собак быстрее, чтобы уйти от этого, не дать догнать никому… И тут же, в те же странные и тягостные минуты сомнений, не хочется идти, сдвинуться с места, и это противодействие столь сильно, что требуется большое усилие над собой… Интересно, испытывают ли что-то похожее собаки?

А ведь бывает и другая тундра. Трудно поверить: в конце июня в низинах еще лежит снег, а на арктических просторах уже поют пуночки — полярные воробьи, как их прозвали, в небе кружат мохноногие канюки и чайки-бургомистры, а там, глядишь, уже сели на гнезда гаги-гребенушки, гуси-гуменники, морянки… Да, вот так прямо на этой бескрайней равнине гнездо с яйцами! Мелькнет краснозобая казарка… но ныне это уж редкость, занесена в Красную книгу, грустную книгу, тревожащую человеческую совесть напоминанием, сколько живого он уже извел на земле по неразумению и эгоизму своему.

А кто слышал тишину тундры, тоже не забудет. Как писал наш земляк, бывалый путешественник, «эта тишина какая-то странная. Ты ее слышишь, осязаешь, предчувствуешь и купаешься, плаваешь в ней, как в невесомости. Перед ней, как ни перед чем, хочется душу открыть. Отчетливо слышишь стук собственного сердца и пульсирование крови в висках. На первых порах она пугает, мнится чужое и незнакомое, и привыкнуть к ней страдальчески трудно, но она всегда с тобой. Когда вокруг звуки, шум — ждешь тишины. А приходит она, таинственная и мистическая, — появляется желание узнать, а что же за ним, за этим молитвенным беззвучием, что, если вдруг тишина исчезнет, что за границей этого безмолвия?»

…Что за границей, да вот — пурга, метель, вьюга, вой ветра и скрип полозьев…

Пурга злилась и неистовствовала все больше.

И тут вдруг начались схватки. Может, сказалось волнение последних часов, а может, уж приспело. День, другой, неделя — всегда могут быть отклонения. Не хронометр. Живой организм…

Она закричала. Упряжка остановилась.

Северяне — народ нетеряющийся. Каюр и сопровождающий скинули с себя малицы (хоть обоим было не жарко), укутали роженицу, устроив нечто вроде занавеса, за который не мог пробиться даже свирепый норд-ост, прикрыли ее собой; мужики, а действовали как самая заботливая опытная нянечка-сиделка. Собаки легли и стали терпеливо ждать. Для них роздых.

Стало тихо-тихо. Да! Рождение человека — всегда великое таинство жизни. Казалось, улеглась, затихла, усмирившись, пурга, притих весь мир, вся тундра. Или все отошло на время, перестало существовать, осталось одно — ожидание чуда.

И чудо свершилось — появился новый человек.

Мать прижала дитя к груди. Их закутали как можно плотнее, укрыли сверху, трогай дальше, да быстрее, пока не застыли оба. О себе каюр и сопровождающий не думали.

— Геть! Геть! — крикнул каюр.

Но что это? — две собаки, которые бежали запасными рядом с упряжкой, чтоб где-то на половине пробега сменить наиболее уставших, когда те окончательно выбьются из сил, неожиданно запрыгнули на сани и тоже легли. Вы что?! Каюр отказывался верить глазам, такого еще не бывало. Гонит — не уходят. Одна свернулась клубком в ногах, другая примостилась сбоку.

Они поняли, что и здесь нужна их помощь. Северные собаки сами появляются на свет обычно в тяжелых условиях, что-то подсказывало им, что без их поддержки людям — матери и младенцу — не выдержать.

— Не гоните, — попросила женщина. — С ними теплее… Они нас греют…

Собаки резво-напористо взяли с места, упряжка прытко понеслась вперед.

Свист ветра становился все пронзительнее, стужа беспощаднее. Собаки, повинуясь ударам бича и собственному инстинкту, натягивая постромки и не жалея сил, рвались дальше и дальше к желанной цели. На что им дорога. Они и дорогу найдут, если заблудишься; не собьются в пути. Поспешайте, голубушки, милые! Геть, геть!

Северные собаки — еще одно чудо творения, хвостатое-мохнатое чудо. Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ… Бегут и бегут, бодро размахивая пушистыми метелками хвостов, настораживая уши. А если им дать время, они тут же устроят себе ложе в снеговой колыбели и будут спать, как тот младенец, чтоб спустя немного уже снова быть свежими и сильными, способными везти груз и людей, сколько им прикажут.

Приехали. Райцентр. Домики его, до крыш потонувшие в белом покрывале, укутавшем примолкшую землю, как-то враз, неожиданно возникли из-за стены крутящегося снега, исполняющего безудержный, яростный танец… Не в честь ли нового жильца планеты, подобно тому, как века назад шаманы приветствовали подобное же событие?

Вот наконец медпункт…

Стоп, мохнатые-ушастые дорогие наши помощницы и спасительницы, собаки… Впрочем, никто этого не сказал. К чему слова? Каждый понимал это без слов, может быть, даже не осознавая того. Тут пурга ослабела, сникла. Не вышло по ее. Пассажиров — женщину с ребенком — раскутали. Они были живехоньки, и к ним уже бежали врач и медицинская сестра.

Но почему не встают, не подают признаков жизни собаки, те, которые грели мать и младенца? Занесло снегом, не шевелятся. Ишь как хорошо устроились. Заспались, что ли? Эй, засони, хватит, поднимайтесь… Каюр тронул кончиком хлыста одну, другую и, округлив глаза, растерянно присвистнул:

— Да они мертвые…


Без ошейника | Рассказы о потерянном друге | Судья и жертва