home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава двадцать четвертая

– Кто там? – послышался тихий женский голос.

– Здравствуйте, – от неожиданности очень бодро и уверенно заговорила я, – извините, что побеспокоили, мы…

Дверь вдруг распахнулась и нашим взорам предстала молоденькая девушка, в руках она держала блюдце со свечным огарком. Этого огонька вполне хватило, чтобы сразу рассмотреть практически копию Викиного лица и рыжие волосы, кое-как забранные в растрепанный хвост.

– Вас Вадик прислал? – произнесла девушка дрожащими губами. В неярком свете огарка ее лицо выглядело опухшим, как бывает, когда долго плачешь и плохо спишь.

– Вообще-то, мы из газеты, – протокольным тоном доложила подруга.

– Из какой? – растерялась девушка.

– «Серебряная башня», проводим социологический опрос на тему: «верите ли вы в существование жизни на Марсе»?

– Что-что? – губы девушки задрожали еще сильнее, а из глаз медленно выкатились две крупные слезинки.

– Извините, – мне стало как-то не по себе от этого темного дома и одинокого плачущего жильца с жалким свечным огрызком приклеенным к блюдцу, – у вас тут что, света нет?

– Нет, – шмыгнула она носом, – опять авария произошла, дом старый, тут часто такое бывает. Ничего… скоро починят… может, утром…

– А вы нас не впустите? – спросила Тайке. – Мы из Москвы сюда ехали, чтобы взять интервью…

– Какое интервью? – слезы из ее глаз теперь лились непрерывно.

– Мы журналисты из газеты «Серебряная башня», хотим узнать…

Господи, да про какую такую идиотскую башню она несет? Разве не видно, что у человечка со свечкой сейчас форменная истерика начнется?

– Так мы войдем? – весьма настойчиво уточнила я, и девушка посторонилась, утирая слезы тыльной стороной руки.

Мы протиснулись в крошечный коридорчик и остановились, не решаясь двигаться дальше в темноте.

– Заходите, – всхлипнула хозяйка, поднимая блюдце повыше, дабы стало светлее, – идите прямо, там комната.

И мы пошли прямо, и попали в комнату. По понятным причинам рассмотреть помещение не удалось. Бесшумно, будто призрак, девушка скользнула мимо нас, поставила блюдце на круглый деревянный стол, присела и разразилась бурными рыданьями. Мы потоптались в нерешительности, переглянулись в растерянности, Таиска откашлялась и строго произнесла:

– Так, девушка, давайте-ка прекратим размазывать сопли по столу, внесем ясность в ситуацию и расскажем, что случилось? Что стряслось?

– Я… я… я думала, вас Вадик прислал, – давясь и всхлипывая пробормотала она.

– Так, давайте-ка поясним, кто у нас такой Владик? Кого и зачем он должен был прислать?

Глаза привыкли к скудному освещению, я различила венский стул, какую-то табуретку и подтащила их к столу с намерением присесть и усадить боевую подругу, ибо, чуяло мое сердце, наш визит грозил затянуться дольше, чем на две минуты.

– Вадик мой гра… гра… гражданский му-у-у-ж! Он по-по-поехал в Москву, сказал, работу хорошую нашел, денег много заработает и вернется, – девушка всхлипывала, но потихоньку успокаивалась.

– Можно спросить, как вас зовут? – решила я уточнить на всякий случай.

– Аня.

М-да, значит, адресом мы не ошиблись. Мы с Тайкой тоже представились.

– Ну, так и что там с Вадиком? – поинтересовалась подруга. – Давно он подался на заработки?

– С месяц назад…

– И пропал? – ахнула я. – А вы в розыск…

– Да нет, с ним все в порядке, – шмыгнув носом, Аня ладонями вытерла слезы с лица, – он звонил три… нет четыре раза, а потом я ему позвонила на мобильный, а ответила какая-то женщина… она вдруг начала меня обзывать по-всякому… – в ее голосе снова послышались слезы. – И больше он не звонил… и сколько раз я пыталась дозвониться – абонент заблокирован…

Ну, еще бы не был абонент заблокирован, абонент либо женат, либо нашел себе столичную зазнобу, а эту дурочку бросил тут.

Неожиданно вспыхнул свет, видать устранили проблему электроснабжения этой декорации из фильма ужасов, и при полноценном освещении мы рассмотрели то, чего в потемках не разглядели: Анечка была довольно сильно беременна. Тоненький свитерок цвета тухлого болота обтягивал весьма внушительный живот, который по определению не могла иметь просто так, для красоты такая худенькая девушка, ежели, конечно, девушка не болела рахитом, водянкой или еще чем-нибудь эдаким. Я подняла взгляд и, как следует, рассмотрела ее лицо при ярком свете. Выглядела Анечка… как бы это выразиться? В общем, краше в гроб кладут.

– Твои родители в курсе, что ты здесь, одна и в таком положении?

Она отрицательно качнула головой.

– Не в курсе?! – изумилась Тайка. – И даже не знают, что ты здесь, в этом Орехове?

Снова молчаливый отрицательный ответ.

– А почему?

– Если мама узнает, что я забеременела, она меня убьет, – очень тихо произнесла Аня.

– А сколько тебе лет? – я со всей пристальностью рассматривала это хрупкое несчастное создание.

– Шестнадцать, – едва слышно прошептала она.

М-да, ни фига себе.

– А в Москве или Подмосковье у тебя есть какие-нибудь родственники? – наводящими вопросами я хотела вырулить на Вику.

– Сестра живет в Москве с мужем, – Аня опустила голову и еле шевелила губами.

– А она знают?

– Нет…

– Почему?

– Если Вика обо всем узнает, она расскажет маме и тогда она меня точно убьет.

– А на что ты живешь? Чем питаешься? – я обвела взглядом убогий интерьер.

– Немного денег у меня осталось, еще соседи помогают… – голос опять начал срываться на слезы.

– Так, погоди, только не плачь, – я вообще с трудом выносила чужие страдания и рыдания. – Что же получается, ты встретила Вадика в Шу… где-то у себя дома, он наобещал тебе с три короба, сделал ребенка, привез сюда и тут бросил?

Утвердительный кивок и слезы по щекам в три ручья.

– И ты ушла из дома и маме ничего не сказала?

– Угу.

– И что думаешь делать дальше? – поинтересовалась Михайловна.

– Не зна-а-а-а-а-аю! – и опять рыдания.

На размышления мне понадобилось секунд тридцать.

– Ань, успокойся, вытри слезы и собирайся, поедешь с нами в Москву, поживешь у меня, пока не решим, что делать. Живу я одна, вернее с собакой и вот этой, рядом сидящей подругой, квартира небольшая, но места всем хватит.

Аня так удивилась этому предложению, что резко перестала плакать и в изумлении уставилась на меня так, будто у меня на лбу внезапно выросло вишневой деревце.

– Кх-м, – весьма строго откашлялась Таисия, – Сена, можно тебя на минутку?

Она встала из-за стола, взяла меня за плечо железной клешнею и буквально выволокла в коридор.

– Ты что, совсем с ума сошла? – зашипела она не хуже утюга, на который плюнули. – Ты и впрямь хочешь взять ее к нам… к себе домой?!

– А что, что ты предлагаешь? – зашипела я в ответ. – Она же тут одна загнется от голода !

– Как оголодает, позвонит маме! Поедет домой!

– Если до сих пор не уехала и не позвонила, значит, есть на то причины!

– Ты хоть представление имеешь, что такое беременная женщина? А я читала, между прочим! У них там столько тараканов в голове – нам и не снилось! Она превратит нашу жизнь в ад!

– Тая, ну чего ты бредишь! Она же беременная, а не сумасшедшая!

– Выходит, ты ничего не слышала о послеродовом психозе? – прищурилась Тайка. – Одна тетка, между прочим, пятерых своих детей зарезала! Хочешь, чтобы и с нами что-нибудь ужасное стряслось?

– Это всего-навсего беременная шестнадцатилетняя девчонка, а не психованная Годзилла! К тому же, она не посторонняя, мы знаем ее родню! Сама перестала бы в шизу впадать, а? Ее нельзя тут оставлять, это и ежу понятно! В конце-концов, моя квартира, кого хочу, того и привожу!

– Ах, так… ах, вот ты как?!

– Так мне собираться или нет? – донесся из комнаты Анин голос.

– Собирайся! – крикнула я. – Ты просто, Таечка, представь на секундочку себя на ее месте. Представила?

– Я бы на ее месте никогда бы не оказалась, я не такая идиотка!

– А ты просто представь, напряги воображение.

И я пошла в комнату. Аня все сидела за столом, будто пошевелиться боялась.

– Чего сидим? – с интонацией тетки из рекламы сказала я. – Кого ждем?

– Нет, вы правда хотите забрать меня к себе домой? – Аня недоверчиво разглядывала меня, как экспонат кунсткамеры.

– Именно. Ты решай поскорее, а? Мы полжизни только до ореховского автовокзала добираться будем, а уж до Москвы – страшно представить.

– Я мигом!

Она вскочила со стула и бросилась собирать вещи. Это ж надо дойти до такого края, что готов идти куда угодно с незнакомыми людьми практически безо всяких вопросов. Ужасть, господа, тихий ужасть.

Пока Шуйская красавица собирала свои нехитрые пожитки, я извлекла из сумки блокнот, карандашик и нарисовала на листочке свое имя и номер телефона.

– Это еще зачем? – Тайка с подозрением заглядывала мне через плечо.

– Так надо. Ань, какие соседи тебе подкармливали?

– Из шестой квартиры.

Я вышла в коридор и позвонила в дверь квартиры напротив, открыла мне женщина преклонных годов.

– Здравствуйте, – изобразила я дружелюбную улыбку, – вы знаете девушку из четвертой квартиры? Аню.

– Да, да, знаю, – закивала она, тщательно запахивая фланелевый халат на объемной груди. – А что стряслось-то?

– Слава богу, ничего. Я ее подруга, забираю Аню к себе в Москву. Если вдруг объявится ее козел безрогий по кличке Вадик, пусть позвонит по этому телефону, – я протянула тетеньке листок. – Вас не затруднит передать это ему?

– Ой, ну конечно передам, она аккуратно сложила листочек и определила его в карман халата. – Какое счастье, что хоть кто-то за Анечкой приехал! А то не знаю, чтоб она бедная делала! Да еще с младенчиком! Мы прямо уже и не знали…

Но мне было некогда выслушивать, чего они там знали, а чего нет.

– Большое спасибо вам, не забудьте, пожалуйста, передать.

– Да что вы, что вы! Не забуду!

Вернувшись в квартиру Ани, я обнаружила, что за три минуты моего отсутствия она каким-то чудесным образом успела упаковать две дорожных сумки с вещами и уже натягивала сапоги. Мрачная Тайка мрачно наблюдала за нею.

– Все, теперь можем идти. Ань, я так понимаю, эта халабуда съемная?

– Да.

– На сколько вы ее сняли?

– На полгода.

– А сколько прожили?

– Почти месяц с Вадиком и столько же сама.

– Ясно, значит, бери ключи с собой. Все? Готова? Тогда стартуем!

Одну Анину сумку взяла я, другую Тайка и мы стартанули.

Как мы добирались до ореховского автовокзала с багажом, по снегу-гололеду, в темноте, практически пешком, потому что ни одна сволочь не желала останавливаться, чтобы нас подвезти, я даже вспоминать не хочу.

Когда же мы, измученные и замерзшие до обледенения соплей в носу достигли, наконец, треклятого вокзала, злобная, как цепная гюрза Таисия озвучила следующее соображение касательно дальнейшей схемы передвижения.

– Девочки, предлагаю не волочиться отсюда в Куровское, чтобы там поторчать как следует на платформе, мы же понятия не имеем, как часто ходят электроны в Москву. Поехали прямо из Орехово на вокзал, там на метро и домой. Иначе мы замерзнем к чертям собачим под этим Сталинградом!

У меня возражений не имелось, чего, собственно возражать, если ж.д. платформа находилась практически тут же, где и автовокзал? Ну, подумаешь – вокзал! Большое дело…

Электрический поезд в Москву подоспел буквально через десять минут после закупки билетов, что вселило капельку оптимизма в наши сердца. В вагоне кроме нас никого не оказалось, и Аня всю дорогу повествовала свою историю любви с Вадиком. Оказалось все тупо и банально до безобразия. Это козлище безрогое приехало в гости к Аниному соседу по каким-то там делам. Пару раз столкнулся с девушкой, потом они разговорились, затем заболтались-загулялись (все это, конечно же, в строжайшем секрете от мамы, папа, как выяснилось, четыре года как жил отдельно, и Аня даже не знала, где именно), потом он завертел ей голову блестящими московскими перспективами. Забеременела Аня еще в Шуе, но что на самом деле произошло удивительного с ее организмом, она догадалась только в Орехово-Кокосово, когда «догадке» было уже месяца полтора. Когда она поделилась столь радостной новостью со своим суженым-ряженым, тот запил на целую неделю, и Аня искренне была уверена, что на радостях. Именно на этих радостях он и принялся срочно подыскивать причину долгосрочного отъезда куда подальше (на заработки, дорогая, много денег привезу, чтобы ты ни в чем себе не отказывала). Причем о своем возлюбленном Аня не знала ровным счетом ничего! Даже фамилию его вспомнить не смогла! Только номер теперь уже заблокированного мобильника. В общем, куда не плюнь – всюду красота.

Как мы добирались до вокзала, потом от вокзала, потом на метро, затем на маршрутке, я и подавно не хочу вспоминать. Благо на подходе к моему дому еще работал продуктовый магазинчик, где мы и прикупили кефира, пачку каши из каких-то там злаков и хлеба. На большее наличности не хватило, остальным необходимым я собиралась затариться завтра – теперь одними пельменями не обойтись, раз в нашу тесную компанию влился беременный человек.

Притормозив у своей квартиры, я предупредила, что там за дверью клацает когтями и поскуливает от нетерпения встретиться с обожаемой хозяйкой не пудель какой-нибудь, а целый сенбернар, но бояться его совершено незачем, потому как чудо это очень доброе и за просто так в жизни еще никого не обидело. Запинаясь от волнения, словно невеста, которую должны были представить родителям жениха, Аня сказала, что обожает больших собак и всю жизнь мечтала завести именно сенбернара. И назвать его Бетховен. Ну, разумеется, кто бы сомневался, что Бетховен. Я открыла дверь, и моя цыпочка бросилась нам навстречу, усиленно виляя хвостом. Когда стихли все сюси-пуси-поцелуи, я представила Лаврушке нашу гостью и попросила любить и жаловать. Лаврентий обнюхал девушку со всей тщательностью и подал лапу для рукопожатия, что привело Аню в щенячий восторг.

– Ладно, я выведу Лавра, а ты устраивай Аню, – сказала Таисия Самоотверженная, запрягла мое сокровище и повела его на прогулку. Этого ее подвига я никогда не забуду. Честное слово.

Закрыв за ними дверь, я пошла показывать апартаменты новому жильцу.

– Здесь кухня, ванная, туалет, тут комната, к сожалению, единственная, но, думаю, поместимся.

Аня с таким восторгом разглядывала мою убогую конуру, что я сама себе показалась царицей Савской, честное слово, я не вру.

После ознакомления с царскими палатами, я отвела Аню на кухню, усадила за крытый алым бархатом позолоченный стол и занялась приготовлением ужина: нам с Таей пельмени и четверть бутылки коньяка, припрятанного на случай сильных душевных волнений, а беременному человеку кашу злаковую и чай.

К моменту возвращения Таисии и сладкого, пельмени были отварены в лучшем виде (на обжарку сил уже не хватило), а сытый беременный человек, принявший душ, вовсю сонно клевал носом. Тайка уселась трапезничать, а я пошла укладывать Аню спать. Разложила диван, застелила и жестом предложила принимать горизонтальное положение. Аня извлекла из сумки безразмерную ночнушку и робко поинтересовалась сквозь неуправляемую зевоту, где же будем спать мы с Таей? Я заверила, что этот вопрос ее волновать не должен, уж мы разберемся. Таиске я уступила раскладушку, сама настелила все, что в доме нашлось на пол. Лавлентий слегка поудивлялся таким сильным кадровым перестановкам, улегся рядом, лизнул в щеку и пристроил нос ко мне на подушку. Так и заснули.


Глава двадцать третья | Беседы с мужчиной по вызову | Глава двадцать пятая