home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятнадцатая

Когда я вернулся в наши апартаменты, Великого человека в его комнате не оказалось. Я взглянул на часы. Половина четвертого. Чай в четыре. Я разделся и быстренько принял душ. Надел чистое белье и чистую рубашку.

Мой костюм весь день собирал урожай в лесу — веточки, листья, разные колючки. Я смахнул их и снова влез в него. «Кольт» калибра 32 все еще лежал в кармане пиджака. Там он и останется до моего отъезда из Мейплуайта.

Я вышел из комнаты. И оказался как раз напротив двери, ведущей в апартаменты госпожи Аллардайс и мисс Тернер, когда из-за угла впереди выплыла Сесилия Фицуильям. Она шла ко мне, правда, сегодня на ней была кое-какая одежда — красное платье с длинными рукавами. Я остановился.

— Господин Бомон! — улыбнулась она. — Какое прекрасное совпадение. Я как раз шла к вам. — Она остановилась и слегка передернула плечами, затем сложила руки чуть ниже живота, положив левую ладонь на правую. — Как поживаете? — Она мило взглянула на меня, будто ждала, что я поцелую ее в надутые губки. Я попытался припомнить пресыщенную девицу, которая накануне говорила со мной, растягивая слова.

— Принесли ключ от наручников? — спросил я.

Она удивленно нахмурилась.

— Но разве… У вас есть ключ. Я его положила… — Она быстро огляделась и понизила голос. — Я положила его на вашу кровать.

Я покачал головой.

Она почти топнула ногой.

— Но я положила, — сказала она. — Когда вы ушли, я нашла его под кроватью и положила на середину матраса. Где бы вы его непременно нашли.

— Но я не нашел.

— Не может быть. Вы смотрели?

— Посмотрел. Как вы умудрились добраться до своей комнаты, не попавшись никому на глаза?

— По парадной лестнице. — Кивком головы она показала в конец коридора за моей спиной. — Господин Бомон, клянусь, я оставила ключ на кровати. Я бы никогда не бросила вас… — Она пожала плечами и улыбнулась. — Ну… сами понимаете… связанным.

— Пусть так, — сказал я, — вы положили ключ на кровать.

Улыбка исчезла с ее лица, зато губки надулись.

— Положила.

— Ладно, — снова сказал я. Она не спросила, каким образом я избавился от наручников. Возможно, ее голова была слишком занята тем, что привело ее сюда.

Она снова оглянулась и слегка прислонилась ко мне. Несколько раз похлопала ресницами и улыбнулась. Довольно кокетливо.

— Вы ведь никому не рассказывали о прошлой ночи, правда? — спросила она. Вот зачем она пришла — узнать, не проболтался ли я.

— Я рассказал господину Гудини, — сказал я.

Она выпрямилась, лицо покраснело и напряглось.

— Как вы могли? — возмутилась она.

— Надо же было снять наручники.

Ее брови поднялись, рот приоткрылся.

— Но я оставила вам ключ. — Еще немного, и она заплачет.

— Я его не нашел, — сказал я. — Слушайте. Не беспокойтесь. Я сказал, что вы хотели с ним поговорить. И принесли наручники, решив, что ему захочется на них взглянуть.

— Но вы сказали ему, что я была у вас!

— Он никому не скажет.

По ее лицу я понял, что она начала кое-что соображать.

— Так он поэтому меня избегает? — сказала она. — Вот и сейчас. Стоит мне приблизиться, как он начинает моргать глазами, как сумасшедший. И поспешно уходит. — Ее глаза расширились от ужаса. — Он считает меня нимфоманкой!

Я улыбнулся.

— Он вовсе не думает…

— Я не нимфоманка!

В это мгновение открылась дверь слева. В дверях стояла мисс Тернер. Уголки ее губ с укором опустились. Волосы снова забраны в пучок. На ней было новое бесформенное платье. На этот раз коричневое.

Секунду или две она стояла на пороге, молча уставившись на нас широко расставленными синими глазами. Затем поморщилась и резко подалась вперед, как будто ее толкнули в спину. Раздался визгливый голос госпожи Аллардайс:

— Очнись, Джейн, да пошевеливайся. — Тут они обе оказались в коридоре, и госпожа Аллардайс обошла мисс Тернер, напомнив мне голодного краба, обнюхивающего раковину-жемчужницу. К животу она прижимала сумку, как будто это был щит. Ее круглое, пухлое лицо расплылось в заискивающей улыбке. — Сесилия! Как замечательно ты выглядишь. — Улыбка почти исчезла, когда она повернулась ко мне. — Еще раз доброе утро, господин Бомон.

Я кивнул. Вежливо.

— Вы не собираетесь пить чай, дорогая? — спросила госпожа Аллардайс Сесилию и положила ладонь ей на руку. Сесилия чуть отшатнулась, но госпожа Аллардайс не заметила или не обратила внимания на ее реакцию. — Передать не могу, как мне не терпится познакомиться с сэром Артуром, — продолжала она. — Я обожаю его рассказы и романы, просто обожаю. Я видела господина Джиллета в той прекрасной пьесе про Шерлока Холмса в «Лицее», так он был просто великолепен! Он невероятно красив, правда? До того блистателен! — Она переместила свое массивное тело поближе к Сесилии. — Скажите мне, дорогая. Сэр Артур привез этого своего медиума?

— Да, — сказала Сесилия. — Все уже в гостиной. — К ней вернулась ее аристократическая протяжность, но теперь на фоне напряженности в голосе она сама казалась лишь первым слоем краски, тонким и прозрачным. — Господин Бомон попросил меня показать ему Мейплуайт. — Она была слишком молода, чтобы знать, что не следует врать, когда тебя не спрашивают. Или была слишком расстроена, чтобы помнить об этом.

Но госпожа Аллардайс снова ничего не заметила.

— Как ему повезло с провожатой, — сказала она. И похлопала Сесилию по руке. — Что же, дорогая, не буду мешать вашей прогулке. Увидимся позже. С вами тоже, господин Бомон. Пошли, Джейн.

— Господин Бомон? — Мисс Тернер сделала шаг ко мне.

Я повернулся. Госпожа Аллардайс в изумлении замерла у нас за спиной.

Потрясающие глаза мисс Тернер заглянули в мои. Взгляд открытый и решительный. Она держалась прямо, спина напряжена.

— Я плохо помню, что случилось, — сказала она. И сжала губы. — Мой сегодняшний обморок. Но госпожа Корнель сказала, что, если бы вы не поспешили мне на помощь, я могла бы разбиться. Мне бы хотелось вас поблагодарить.

— Не стоит, — сказал я.

— Очень даже стоит, — возразила она. — Еще раз простите за доставленное беспокойство.

— Ничего страшного, я рад, что вы пришли в себя. Госпожа Корнель сказала, что лошадь увидела змею.

— Да. И перепуталась. Так или иначе, благодарю за помощь. — Она кивнула, будто порадовалась, что разделалась с неприятной обязанностью, потом кивнула Сесилии. — Мисс Фицуильям.

— Пойдемте, дорогая, пойдемте, — сказала госпожа Аллардайс, схватив своей пухлой рукой мисс Тернер под руку. Она снова слегка улыбнулась Сесилии и поволокла мисс Тернер к лестнице.

Когда они скрылись за поворотом, Сесилия сказала:

— На редкость стервозная бабенка!

Я улыбнулся.

— Мисс Тернер?

— Какой же вы недогадливый. Эта ужасная Аллардайс. Она мамина кузина. От этого просто тошнит. — Сесилия повернулась ко мне. — Она ведь не слышала, что я говорила?

— Госпожа Аллардайс?

— Мисс Тернер. Что я сказала… — Она подняла брови и глубоко вздохнула. — Ну, сами знаете…

— Что вы нимфоманка?

— Я не… — Она сама услышала свой крик, оглянулась и наклонилась поближе ко мне. — Я не нимфоманка, — процедила она сквозь зубы и стукнула меня кулачком в грудь.

— Знаю, — сказал я. — Не думаю, что она слышала. И еще раз нет. Господин Гудини тоже не считает вас нимфоманкой. Никто не считает вас нимфоманкой. Разве что вы сами.

Она подозрительно взглянула на меня.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Послушайте, Сесилия. Мне надо идти. И не волнуйтесь насчет господина Гудини. Он никому не скажет.

Она задумчиво склонила голову набок.

— Как вы думаете, она симпатичнее меня?

— Кто, госпожа Аллардайс?

Она чуть не топнула ногой.

— Нет. Мисс Тернер.

— Она себя ведет уже лучше, — сказал я.

Сесилия попыталась снова меня стукнуть, но я поймал ее за запястье и удержал.

— Поняли, что я имел в виду? — спросил я.

Она посмотрела на мою руку сузившимися глазами.

— Отпустите, — прошипела она. Голос низкий, угрожающий. Правила игры изменились, и это ей не понравилось.

— Только без рук, — предупредил я.

Она откинула голову назад и презрительно взглянула на меня.

— Или что?

— Или придется поговорить с папочкой.

— Он не поверит ни одному вашему слову.

— Что же, проверим.

Она гневно смотрела на меня, потом ее плечи поникли. Я отпустил запястье. Страшно морщась, скривив полуоткрытые губы, она принялась тереть запястье с таким усердием, будто была пожизненно прикована к потолочной балке.

— Не знаю, почему мне не безразлично, что вы думаете, — витиевато выразилась она, мрачно глядя на меня. И подняла голову. — Думаю, мне и правда безразлично. Ведь, по сути, вы всего лишь слуга, не так ли?

Я кивнул.

— Совершенно верно.

— А почему, черт возьми, меня должно беспокоить, что думает слуга?

— На то нет никакой причины.

— Значит, мне наплевать, — заявила она, развернулась и пошла прочь. Свернула за угол, и я услышал, как она стала спускаться по лестнице.

Я немного подождал, давая ей время снова обрести протяжность в голосе.

По стенам на выцветших гобеленах изысканно голые пузаны все так же гонялись друг за другом по лесу. В комнате уже собрались нарядные гости — они держались кучками. Никого, казалось, не волновала мысль о том, что снайпер мог сегодня кого-нибудь пристрелить. Может быть, они все выше этого. Типично английское поведение.

— Господин Бомон, — сказал Дойл, с трудом поднимаясь со стула у кофейного столика справа от меня. — Вот и вы. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Идите сюда и познакомьтесь с моими друзьями.

На столике стояли тарелки с едой, фарфоровые блюдца и чашки, фарфоровый заварочный чайник, серебряный кофейник, маленький серебряный молочник и серебряная же небольшая сахарница. За столом сидели шестеро. Четверых я знал: леди Перли, Сесилию Фицуильям, госпожу Аллардайс и мисс Тернер. Я не был знаком только с женщиной в инвалидной коляске и мужчиной рядом с ней.

— Господин Фил Бомон, — объявил Дойл и указал рукой в сторону женщины, — это мой хороший друг, несравненная мадам Созострис.

Это он верно сказал — несравненная. Рядом с ней госпожа Аллардайс казалась лесной нимфой. Хотя весила она, наверное, столько же, сколько Дойл, вот только была раза в два ниже ростом. Ее тело было закутано в шелковое красное с золотом платье, на манер таблетки в подарочной обертке. Ее огромная копна седых волос была зачесана с высокого лба наверх, образуя башенку размером с декоративный куст. По бокам волосы густыми прядями спускались вниз, обрамляя ее белое одутловатое лицо. Густые брови и длинные ресницы были жгуче черного цвета, равно как и маленькие хитрые глазки, выглядывающие из-под них. Черным было и родимое пятно на щеке в форме звезды, напоминавшее муху на рисовом пудинге.

Она кивнула мне с видом королевы, приветствующей своего верноподданного.

— Так пгиятно вас встгетить, — сказала она. Она говорила с акцентом, но с каким именно — не разберешь.

— А это, — продолжал Дойл, — муж мадам, очень добрый и щедрый человек. Господин Демпси.

Господин Демпси был костляв, угловат и вместе с одеждой весил навскидку меньше, чем одно бедро его жены. Ему было за пятьдесят, щеки и глаза ввалившиеся, рот тонкий, с горькой складкой губ. На нем были свободный серый костюм, белая рубашка, черная бабочка и узкий парик, который выглядел так, будто его обильно смазали маслом и положили под колесо грузовика.

Он, как складная линейка плотника, вынул себя по частям из кресла и протянул мне горсть узловатых костей.

— Как поживаете? — спросил он и натужно улыбнулся. Говорил он с американским акцентом.

— Не угодно ли к нам присоединиться? — предложила леди Перли, глядя на меня снизу вверх из своего кресла. Сидящая рядом Сесилия подняла голову и демонстративно отвернулась.

— Спасибо, — сказал я, — но мне сначала надо поговорить с господином Гудини.

Леди Перли вежливо улыбнулась. Она снова выглядела прекрасно. Стройная, элегантная, в длинном белом шелковом платье, на фоне которого ее светлые волосы с проседью выглядели еще светлее.

— Вы слишком дотошны, господин Бомон. Я в восторге от вашей энергии, но все же сейчас выходные, и я надеюсь, вы найдете время для отдыха и развлечений.

Я тоже улыбнулся.

— Непременно. Спасибо. — Я кивнул мадам Созострис, господину Демпси и, наконец, Дойлу.

Он тоже кивнул и вернулся к своему столику. Я прошел через комнату к столу, за которым в одиночестве сидел Великий человек. Он что-то писал в блокноте — возможно, очередное письмо жене.

— Грустите в одиночестве, Гарри?

— Просто не хочу сидеть с той женщиной. Вы видели ее волосы?

— Трудно не заметить.

— Она может спрятать в этом чудище все, что угодно. Трубу, колокола, несколько фунтов эктоплазмы. — Он вдруг усмехнулся. — Знаете, она — физический медиум. Вызывает аппорты.

— Аппорты?

— Физические проявления, — объяснил он. — Из духовного мира. Хотя, как ни странно, если приглядеться, свойства у них самые что ни на есть земные. — Он потер ладони. — Ах, Фил, я жду этого сеанса с нетерпением. Ее посредник — краснокожий, индеец, представляете?

— Посредник?

— Ее духовный проводник. — Он снова усмехнулся и потер руки.

— Вы уже видели лорда Перли? Он нетерпеливо покачал головой.

— После разговора в библиотеке нет.

— Я разговаривал с сэром Артуром насчет лондонской затеи. С полицией. Думаю, неплохая мысль.

— Простите. — Женский голос слева, легкое касание руки, запах вековых цветов.

— Простите, что перебиваю, — сказала госпожа Корнель, улыбнувшись сначала мне, а потом Великому человеку. — Я возвращалась за свой стол и решила пригласить вас в наше общество.

Великий человек взглянул за столик, где уже сидели сэр Дэвид и доктор Ауэрбах. Видимо, Гарри все еще считал их паразитами, потому что, когда он повернулся к госпоже Корнель, его улыбка была натянутой и холодно вежливой.

— Спасибо, — сказал он. — Возможно, немного погодя.

Она взглянула на меня:

— Господин Бомон?

— Непременно, — сказал я. — Спасибо. — Я кивнул на прощание Великому человеку и пошел к столику вместе с госпожой Корнель и ее духами. Доктор Ауэрбах вскочил на ноги, сверкая зубами и пенсне. И коротко мне кивнул.

— Господин Бомон, очень рад снова вас видеть.

Сэр Дэвид едва заметно кивнул, не двинувшись с места, и отвернулся.

Сэр Дэвид, лорд Боб, Сесилия. Я произвожу большое впечатление на местных знаменитостей.

— Не хотите ли перекусить? — спросила госпожа Корнель, когда я сел рядом с ней. Доктор Ауэрбах аккуратно поддернул брюки, сел напротив меня и скрестил ноги.

Как и стол у Дойла, этот тоже был заставлен разными яствами. Я вдруг сообразил, что с утра ничего не ел.

— Хочу, — признался я. — Спасибо.

Госпожа Корнель наклонилась к чайнику.

— Чаю?

— Будьте так добры.

Она налила мне чаю. Взглянула на меня.

— Сахар? Лимон? Молоко?

— Спасибо, ничего не надо, — сказал я.

Она поставила передо мной чашку.

— Бутерброды очень недурны, — сказала она.

Я взял тарелку и положил на нее бутерброд с серебряного блюда. Надкусил. Копченая семга и сливочный сыр. Очень неплохо. Сэр Дэвид сообщил госпоже Корнель:

— Доктор Ауэрбах поведал нам, что он занимается не только психологией, но и литературой. — Он повернулся к доктору и уселся поудобнее, взирая на него почти с гордостью, как на любимую заводную игрушку, которая вот-вот должна заработать.

— О, нет! — сказал доктор Ауэрбах, обращаясь к госпоже Корнель. — Литература, нет, нет. Я сам только производить очень немного оригинальных монографий. Описание наиболее интересных случаев, с которыми я столкнуться. Но, как я уже сказать сэру Дэвиду, я переводил книгу герр доктор Фрейд «Остроумие и его связь с бессознательным». Я это сделать для вашего университета в Лидсе.

Улыбаясь, сэр Дэвид лениво гладил усы указательным пальцем.

— Лидс, говорите?

Доктор Ауэрбах продемонстрировал свои мелкие зубки госпоже Корнель.

— Но это был такая большая работа, уверяю вас. Из-за природы юмора мне приходится замещать немецкие шутки герра доктора Фрейда английскими шутками, которые я сам придумывать.

— Может быть, — сказал сэр Дэвид, — вы побалуете нас хотя бы одной?

— Что такое с лордом Перли? — внезапно спросила госпожа Корнель, глядя на входную дверь в гостиную.

Я повернул голову. Появился лорд Боб. Он встал у стола сэра Артура, шевеля своими кустистыми бровями и то и дело взъерошивая себе волосы. Лицо у него было искажено. Хмурый Дойл стоял перед ним, положив руку на локоть лорда Боба, как бы поддерживая его. Сидящая напротив леди Перли как раз поднималась с кресла. Она выглядела обеспокоенной.

— Простите, — сказал я. И, вставая, неохотно поставил тарелку на стол.

Дойл и лорд Боб направились к столику Великого человека. Великий человек заметил их приближение и уже было поднялся с кресла.

— А, Бомон, отлично, — сказал Дойл. — Думаю, вы нам нужны.

— Что случилось? — спросил я.

Дойл повернулся к лорду Бобу, который сердито посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Великого человека.

— Нечто вроде несчастного случая, — сказал он. — Граф. Мой отец. Его камердинер услышал шум в его комнате. Как он сказал, пистолетный выстрел — но это невозможно, совершенно невозможно, черт побери. Дело в том, что мы не можем проникнуть в его комнату, а граф не отзывается. Проклятая дверь заперта изнутри. А ключа у меня нет.

Великий человек выпрямился во весь рост.

— Гудини ее откроет, лорд Перли. Обещаю.


Глава четырнадцатая | Эскапада | Глава шестнадцатая