home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 4. Какова была роль евреев в послереволюционной России?

Итак, вопрос, с давних пор возбуждающий острейшие споры и порождающий самые разные, нередко прямо противоположные ответы. Я ставлю перед собой задачу осветить его как можно более объективно, беспристрастно и всесторонне. При этом необходимо предупредить читателей, что ответом на сей сложнейший вопрос явится только вся эта глава в её целостности: сосредоточение внимания на каких-либо отдельных её частях и сторонах неизбежно приведет к искажению самой сути дела.

…Полярность ответов на поставленный вопрос особенно очевидна в наше время: одни утверждают, что в октябре 1917 года в России устанавливается чисто "еврейская власть", что большевики того времени — это либо евреи, либо послушные исполнители их воли, а другие, напротив, что большевистская власть была враждебна евреям, что к власти в Октябре пришли люди, которых уместно даже назвать "черносотенцами"…

Так, имеющий влияние на Западе автор, Дмитрий Сегал (в 1970-х годах эмигрировал из России в Израиль), опубликовал в 1987 году в парижском альманахе «Минувшее» (выпуски которого массовым тиражом переиздавались в Москве) пространную статью, призванную, так сказать, открыть глаза на факты, которые доказывают-де, что Октябрьский переворот (в отличие от Февральского) сразу же привел к жестоким гонениям на евреев. В начале статьи её задача четко сформулирована: "…обратить внимание исследователей… на дополнительные факты, которые лишь теперь начинают собираться в осмысленную картину…"

Собранные в статье «факты» в самом деле способны произвести сильное впечатление на неподготовленного читателя. Так, оказывается, уже 28 ноября (11 декабря) 1917 года — то есть через месяц после большевистского переворота — один из виднейших меньшевиков А.Н. Потресов заявил на страницах газеты "Грядущий день", что "идет просачивание в большевизм черносотенства". Чуть позднее, 3(16) декабря, некто В. Вьюгов публикует в популярной эсеровской газете "Воля народа" статью, где речь идет уже не о «просачивании», а о тождестве большевизма и черносотенства; статья так и названа: "Черносотенцы-большевики и большевики-черносотенцы", и автор «разгадывает» в ней "черносотенную политику Смольного", обитатели которого, по его словам, "орудуют вовсю… восстанавливая старый (то есть дофевральский! — В.К.) строй".

"Той же общей теме разгула черносотенной, охотнорядской стихии в революции, — продолжает Дмитрий Сегал, — посвящают свои статьи в газете партии народной свободы (то есть кадетской. — В.К.) "Наш век" в номере от 3 декабря 1917 года А.С. Изгоев ("Путь реставрации") и Д. Философов ("Русский дух")" (с. 141).

Далее, 17 января 1918 года широко известный тогда (в частности, своей необычайной переменчивостью) литератор А.В. Амфитеатров ставит задачу «конкретизировать» образ большевика-черносотенца, и Дмитрий Сегал так излагает содержание его статьи, опубликованной в газете "Петроградский голос" под названием «Троцкий-великоросс»: "Амфитеатров выступает с опровержением традиционно принятого тогда в некоторых кругах мнения о чуждости Троцкого России, о том, что он — «инородец». Напротив, говорит автор… беда как раз в том, что Троцкий слишком хорошо усвоил типичные черты великоросса, причем великоросса-шовиниста" (с. 174).

Наконец, Дмитрий Сегал как бы демонстрирует позднейшие «плоды» деятельности Троцкого и других обитателей Смольного, цитируя опубликованный 14 июня 1918 года (то есть через восемь месяцев после Октября) в либеральной газете «Молва» очерк С. Аратовского из цикла "Белые ночи и черные дни". Очеркист рассказывает, как "собираются пестрыми толпами голодные люди на Знаменской площади:

— Помитинговать, штоль, немножко?.. Против всех протестуют, но на «жидах» все соглашаются как один, И не только свободные граждане, но и красногвардейцы охотно поддакивают им.

— Конечно, жиды много портят. Они социализму вредят, потому ведь в банках — жиды, в газетах — жиды… А при настоящей коммуне — перво-наперво, конечно, всех жидов потопить…" (с. 188).

В последнем тексте есть, правда, деталь, явно противоречащая «концепции», которую пытается обосновать Дмитрий Сегал: очеркист отмечает, что «красногвардейцы» только «поддакивают». А ведь, казалось бы, именно красногвардейцы, вдохновляемые "черносотенной политикой Смольного", должны были выступать как инициаторы борьбы с вредящими социализму "жидами"…

Неизбежно возникает и еще одно недоумение по поводу этих цитат из антибольшевистских газет конца 1917-го — начала 1918 года: ведь в том самом Смольном (откуда исходила-де "черносотенная политика") заседал тогда всевластный ЦК РКП(б), около трети членов которого составляли евреи Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, Я.М. Свердлов, Г.Я. Сокольников, Л.Д. Троцкий, М.С. Урицкий. Еще более «еврейским» был верховный, с формальной точки зрения, орган власти — Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов (ВЦИК), избранный 26 октября 1917 года; из шести его большевистских членов четверо были евреи — В. Володарский, Каменев, Свердлов и Ю.М. Стеклов, чья настоящая фамилия — Нахамкис (кроме них в Президиум были избраны еще два большевика — поляк Дзержинский и латыш Стучка; русских там не имелось вообще).

Но Дмитрий Сегал на последней странице своей статьи стремится, так сказать, рассеять это недоумение. Он цитирует газету "Вечерний час" от 27 ноября (10 декабря) 1917 года, опубликовавшую изложение речи видного еврейского деятеля М.С. Шварцмана на состоявшемся накануне в Петрограде "митинге сионистов":

"…Мы хотим, чтобы за тех отщепенцев еврейства, которые сейчас играют отвратительную роль насильников, отвечал не весь еврейский народ, а чтобы такие насильники были ответственны за свои преступления перед всем народом" (имеется в виду еврейский народ. — В.К.)… Оратор не называл имен (комментирует газета. — В.К.), но чуткая аудитория узнала в этой реплике гг. Нахамкисов, Бронштейнов и пр." (с. 194. Бронштейн — настоящая фамилия Троцкого).

Многие наверняка воспримут сегодня это заявление сиониста М.С. Шварцмана как "хорошую мину при дурной игре", ибо широко распространено представление, согласно которому сионисты — это и есть, так сказать, наиболее «опасная» для России часть евреев, и Троцкого и других большевистских вождей еврейского происхождения сплошь и рядом зачисляют именно в «сионисты», нередко даже противопоставляя их иным, не проникнутым сионистской идеологией евреям, которые, мол, не наносили столь большого вреда России.

Но такое представление обусловлено, увы, элементарным незнанием исторических фактов, Здесь невозможно обсуждать вопрос о сионизме вообще и в особенности о его современном, сегодняшнем значении и роли в мире. Если же говорить о месте сионизма в революционной России, о деятельности российских сионистов в 1900-1920-х годах, нет никаких оснований усомниться в искренности приведенных только что высказываний М.С. Шварцмана.

Я не раз обращался к суждениям виднейшего российского сиониста Владимира (Зеева) Жаботинского, который категорически выступал против участия евреев в Российской революции, заклиная своих одноплеменников заняться собственными национальными проблемами, а не "играть на чужой свадьбе".

Глубокое и точное понимание существа дела воплощено в работе выдающегося мыслителя Л.П. Карсавина "Россия и евреи" (1927), где он разграничивает 1) "религиозно-национальное еврейство", 2) "евреев, совершенно ассимилированных тою или иною национальною культурою" (в России, естественно, прежде всего русской культурой) и 3) "евреев-интернационалистов", которые "уже не евреи, но еще и не «неевреи»; именно их деятельность неизбежно приобретает характер "нигилистической разрушительности". "Этот тип, — заключает Л.П. Карсавин, — является врагом всякой национальной органической культуры (в том числе и еврейской)", и он — "наш вечный враг".

Сионист М.С. Шварцман определил оказавшихся у власти в октябре 1917 года евреев как играющих «отвратительную» роль «отщепенцев» и «преступников». Могут возразить, что гонения на сионистов со стороны большевистской власти и позже были явно и гораздо менее последовательными и жестокими, нежели гонения на национально мыслящих русских людей. Это действительно так, и имелись, очевидно, две причины более «мягкого» отношения власти к еврейским «националистам». Во-первых, противостояние власти и сравнительно немногочисленных (в соотношении с русскими) национально ориентированных евреев не представляло грозной опасности для большевиков, а во-вторых, сказывалось, конечно, единство происхождения, племенная солидарность. Вот характерный факт. В 1920 году группа деятелей еврейской культуры во главе с крупнейшим поэтом X. Н. Бяликом решила эмигрировать из Советской России. И ходатайствовать о разрешении на отъезд берется еврей-меньшевик И.Л. Соколовский — родной брат первой жены Троцкого, в молодости друживший со своим впоследствии столь знаменитым зятем. Однако, советуясь с людьми, которые были осведомлены о послереволюционной деятельности Троцкого, Соколовский "узнал множество фактов о жестокости Троцкого", о том, что он "нес ответственность за террор и казни ЧК", и отказался от своего намерения встретиться с бывшим зятем. Но далее делу все же помог другой еврей — большевик, который ранее был национально мыслящим и, даже став впоследствии большевиком, продолжал в высшей степени ценить поэзию сиониста Бялика. В конце концов поэт благополучно эмигрировал вместе со всей своей группой.

В этой истории просматривается многозначность проблемы. Если же говорить о ходе событий в самом общем плане, нельзя не признать, что российские сионисты после революции либо эмигрировали, либо, оставаясь под властью большевиков, рисковали подвергнуться репрессиям, что и постигло многих из них в 1920-1930-х годах.

Как уже сказано, речь идет здесь не о сионизме вообще и не о его деятельности на всем протяжении нашего века, а только о судьбе сионистов в России в первые послереволюционные годы. Несмотря на то что еврейская племенная солидарность облегчала эту судьбу, совершенно ошибочно все же «объединять» сионистов и евреевбольшевиков (и тем более отождествлять их!), хотя подобная тенденция, увы, очень широко распространена сегодня.

Так что Дмитрий Сегал в той или иной мере справедливо разграничивает национальное еврейство и большевистских вождей-евреев — «отщепенцев», боровшихся против «национального» вообще. Но в то же время едва ли хоть сколько-нибудь основательна его попытка усмотреть в большевистской власти нечто «черносотенное». Он, кстати сказать, приводит в своей статье отнюдь не реальные факты (как он обещал вначале), подтверждающие его точку зрения, а чисто субъективные мнения представителей различных политических партий, находившихся тогда в остром конфликте с захватившими власть большевиками. В цитируемых им антибольшевистских статьях использован весьма нехитрый, в сущности, прием идеологической борьбы: поскольку к 1917 году в общественное сознание было внедрено крайне негативное представление о черносотенцах, сближение или прямое отождествление с ними большевиков призвано было полностью дискредитировать последних.

Черносотенцев совершенно облыжно преподносили как неких чудовищных насильников, "заливших Россию морем крови", хотя в действительности этим занимались их непримиримые враги — «красносотенцы», в том числе и большевики (вспомним хотя бы кровавого «экспроприатора» Петросяна-Камо). Увлекшись своей «концепцией», Д. Сегал приводит уж совсем смехотворное «обвинение» эсера В. Вьюгова, утверждавшего в декабре 1917 года, что большевики-де "восстанавливают старый строй" — то есть российскую монархию…

Повторю еще раз, что большевики (в том числе и еврейского происхождения) в самом деле были чужды или даже враждебны сионизму и вообще собственно национальным устремлениям евреев, но объявление Троцкого "великороссом-шовинистом" в полном смысле слова нелепо, и Дмитрий Сегал, всерьез ссылаясь на подобное «откровение», по сути дела, ставит себя в смешное положение (ниже еще будет подробно сказано о сущности «позиции» Троцкого).

Однако не следует полагать, что цитированная статья Д. Сегала — некий редкостный курьез, Весьма активный московский публицист Владлен Сироткин утверждает примерно то же самое. Говоря о борьбе против антисемитизма в начале XX века, когда, в частности, во главе защитников евреев во Франции был Эмиль Золя, а в России — Владимир Короленко, он так подводит итог:

"По счастью, сторонников Э. Золя во Франции оказалось больше, чем в России сторонников В. Короленко, и антисемиты там потерпели сокрушительное поражение… В России, увы, все обстояло по-другому". Ибо-де борцы с антисемитизмом в России "составляли меньшинство", хотя и "в Совдепии (так вчерашний ортодоксальный коммунист Сироткин именует ныне Советскую Россию. — Б. +С), и в эмиграции они продолжали бороться против антисемитизма". Далее Владлен Сироткин ссылается в качестве «доказательства» на речь, прозвучавшую на VIII съезде большевистской партии (в марте 1919 года): "Зиновьев, На Украине, в одном городе, "на другой день после того, как… Советы взяли власть от петлюровцев, в Совете в течение четырех с половиною часов… обсуждался вопрос: бить или не бить «жидов». И большинством голосов решили, что лучше пока (!) не бить. Подробно обсуждали вопрос о том, допускать или не допускать евреев на ответственные посты в Советы, и большинством решили, что бывают и из евреев приличные люди". Кстати, — добавляет к этой цитате Сироткин, — интересны мотивы, по которым один из самых тогда "приличных людей"… Лев Троцкий предпочел отказаться от поста первого заместителя председателя Совнаркома, который ему в 1922 году предложил сам Владимир Ильич, Вот как Троцкий… вспоминал этот любопытный и весьма знаменательный эпизод: "Я возражал и в числе других доводов выдвинул национальный момент: стоит ли, мол, давать в руки врагов такое дополнительное оружие, как мое еврейство?"

Итак, согласно сочинению Владлена Сироткина, к 1917 году «антисемиты» в России якобы господствовали и неким их не располагавшим большой силой, но отважным противникам в «Совдепии» пришлось "продолжать бороться" с ними. Чтобы обосновать это свое утверждение, «профессор» приводит явно «хохмаческие» фразы из речи Зиновьева, поведавшего, что где-то в украинском захолустье имеется, если воспользоваться позднейшим издевательским определением Ильи Ильфа, "край непуганых идиотов" (Ильф продолжил: "Самое время пугнуть"), которые заняты обсуждением вопроса о том, стоит ли допускать евреев в местный Совет, даже не подозревая, что в верховном органе Советов, Президиуме ВЦИК, после Октября из шести большевиков четверо были евреи! Не говоря уже о том, что эти украинские антисемиты все же решили вопрос в пользу евреев, — хотя только «приличных», то есть, согласно приведенному мнению Сироткина, таких, как Троцкий…


* * * | Правда сталинских репрессий | * * *