home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава сорок вторая

Я прервала поцелуй, оттолкнула Дамиана так, что он пошатнулся. Глаза его тонули в изумрудном огне.

– Разве плохо было? – спросил он.

Я покачала головой, не доверяя собственному голосу, но как только Дамиан перестал меня касаться, паника вновь вернулась ко мне. Страх, только еще сильнее. Повсюду меня окружали вампирские фокусы. Даже внутри меня были они, и от себя я не могла убежать.

Мика попытался вновь обнять меня, но я увернулась от него, обошла, направляясь в гостиную. Натэниел задел мою руку, и я отшатнулась и все время качала головой, сама не зная отчего.

– Ma petite, это же не катастрофа.

– Катастрофа, – ответила я.

– Анита! – позвал Мика. – Мне все равно, вампирская магия или что другое свело нас вместе. Но мы вместе, и только это важно.

Он протянул мне руку.

– Нет, – мотнула я головой, – потому что, если ты до меня дотронешься, я сдамся. Я перестану сопротивляться – не могу, когда ты меня касаешься. Ты на меня действуешь так, что забывается все остальное.

– И это плохо?

Он все еще протягивал мне руку.

– Я думала, почему от твоего прикосновения я забываю все на свете, а теперь я знаю. Это вампирские силы. Ментальные фокусы. Последействие ardeur’а, Мика.

Он медленно уронил руку.

– Я люблю, когда ты на меня реагируешь, Анита. – Он закрыл глаза, сжал руки в кулаки перед грудью. – И я, блин, люблю, как ты действуешь на меня, когда я как пьяный. – Он открыл глаза и посмотрел на меня в упор – они были кошачьи, желто-зеленые. – И разве ты этого не любишь?

Я хотела было сказать «нет», но это была бы ложь. Вампиры умеют ощущать ложь, а оборотни ее чуют на дух. И сказала правду:

– Да, я это любила.

Он покачал головой:

– Не в прошедшем времени, Анита. Ты это любишь. Ты это любишь так сильно, что боишься сейчас моего прикосновения.

– Мика, пожалуйста, не надо!

– Чего не надо? Не делать тебя счастливой? Не делать обоих нас счастливее, чем были мы за целую жизнь? Нам почти тридцать, Анита, лучше у нас уже не будет. Мы пробовали других людей, другие образы жизни. То, что у нас есть, нам подходит. И не надо это выбрасывать только потому, что началось оно с ardeur’а. – Он шагнул ко мне. – Мы всегда знали, что начали мы с тобой с ardeur’а, Анита.

– Может быть, но ведь не все. Не…

Я отвернулась от него прочь – не могла быть такой упрямой, глядя на его страдающее лицо. Но отвернулась – и уперлась взглядом в Натэниела. Ничуть не лучше стало. Во-первых, он был голый, а любому из мужчин, которых я люблю, достаточно раздеться, чтобы выиграть у меня почти любой спор. Пусть я никогда не скажу этого вслух, но это правда. Нагота Натэниела была пиршеством для глаз, но еще сильнее она становилась от выражения его лица. Огорченное, страшно огорченное.

– Анита, – сказал он, – ты действительно нас бросишь? Повернешься и уйдешь? Вот так просто?

У меня горло стиснуло спазмом, но уже не паническим страхом – он получил компанию. Можно ли задохнуться непролитыми слезами?

Он смотрел на меня – из-под водопада волос блестели сиреневые глаза. Глядя в них, такие яркие, как освещенные пламенем аметисты, я видела, как он сдерживает слезы. Первая из них блеснула на щеке, и я сломалась.

Подошла к нему, обняла, и он вдруг свалился мне в руки, мы оба рухнули на пол. Натэниел цеплялся за меня, рыдая, и мне оставалось только тонуть в ванильном тепле его волос. Мика стоял над нами и смотрел на нас.

Ложь это была? Но я не ощущала ее ложью. Мужчина у меня в руках был настоящий, и слезы его – тоже. Мысль, что я могу отвернуться от него из-за такой… мелочи, разбила его сердце – ну, надломила, скажем. Мика уже сказал: мы знаем, что в начале всего этого был ardeur. Не так же ли я знала, что ardeur был и в начале нашем с Натэниелом? Если бы не было мне нужно питать ardeur, я бы никогда не позволила Натэниелу ко мне переехать. Никогда бы не стала с ним спать, в одежде и странно-целомудренно, питаясь от поцелуя, прикосновения, но никогда – от его разрядки. Никогда бы я такого не сделала, не будь мне нужно кормить ardeur. И не влюбилась бы в него, если бы ardeur не поставил его у меня на пути.

Я обняла Натэниела и протянула руку Мике. Он улыбнулся, подошел ко мне, к нам, опустился на колени, обнял нас обоих. Натэниел зарыдал сильнее. Я обнимала их обоих изо всех сил. Мика поцеловал меня, я ответила на поцелуй – вкус его губ для меня был вкусом секса. Всего лишь поцелуй, а у меня все тело отреагировало. Руки Натэниела легли мне на груди. Это я их научила, что единственный способ заставить меня прекратить ссору – это секс, или же ardeur предписал, что секс – наше средство исцеления? Вопрос о курице и яйце, и я бросила о нем думать, поглощенная ощущением рук и ртов у меня на лице, на шее, на теле.

Мы слизнули слезы с лица Натэниела, и где-то посреди всей этой близости я отбросила сомнения. Беспокоиться будем потом. А сейчас ничего не было важнее, чем прикосновения этих двоих.

Мы оба оторвались от поцелуя набрать воздуху – и услышали запах льва. Мика зарычал.

Это был Ноэль, стоящий на четвереньках. Лбом он прижался к каменному полу, руку протянул в нашу сторону. За ним рухнул на колени Тревис, нянча сломанную руку. Он тяжело прислонился к стене, и тут мне впервые пришла мысль, что сломанная рука может быть не самым худшим его повреждением. Оборотни – народ крутой. Я же даже не спросила, не сломано ли еще что-нибудь. Даже не спросила, что именно сказал доктор. Они были для меня просто еще одной мешающей проблемой. Еще один кувшин крови на алтарь ardeur’а и моего зверя.

Я посмотрела на Мику.

– Я согласен со львами. Хэвена брать не стоит.

Я повернулась к Натэниелу. Он улыбнулся:

– Я согласен с Микой. Хотя Жан-Клод или кто-нибудь должен будет тебе помочь не привязать их к себе полностью.

– Согласна, – решила я.

И повернулась к Жан-Клоду:

– Как нам это сделать?

– Я могу помочь тебе не использовать ardeur так глубоко, но не знаю, смогу ли управлять живущим в тебе львом.

– Я смогу.

Это сказал Огги. Он надел длинный черный плащ и от ширины своих плеч казался квадратным, а голова – слишком маленькой для такого тела. Подол плаща растекся по полу, потому что, очевидно, вампир, одолживший ему плащ, был на фут выше. Плащ точно выглядел заемным, каким и был, но за спиной Огги стояли Октавий и Пирс, и они уж точно заемными не были. Они смотрелись весьма уместно.

И двое охранников у них за спиной смотрелись более чем уместно. Был отдан приказ, чтобы у Пирса и Хэвена было четыре охранника. Интересно, при Хэвене, лежащем без сознания, его двое остались? Наверное.

– Я хочу, чтобы это получилось, Огги, если это возможно, – сказала я. – И мне нужно твое слово, что ты мне это не испортишь.

– Скажи мне точно, в чем ты хочешь, чтобы я поклялся, Анита.

Лицо у него было пустым, побледневшим от сосредоточенности. Глаза стали большими и даже еще темнее, как небо перед тем, как почернеть на ночь.

Я подумала и посмотрела на Жан-Клода:

– Поможешь мне сформулировать?

– Я могу только повторить просьбу Огюстина, ma petite. Скажи, в чем ты хочешь, чтобы он поклялся.

– Я всерьез хочу попытаться привязать Ноэля. И не хочу, чтобы Огги вмешивался, но еще я не хочу привязывать Ноэля так, как привязала Мику и Натэниела. Я хочу увидеть, нужны мне просто львы или львы Огги особенно вкусны для меня.

– Если мои львы вкуснее, это может быть не потому, что они мои, а потому что твоя сила ищет что-то более доминантное, чем вот это вот на полу на четвереньках. Я думаю, что ваш Рекс, опасаясь дать силу сопернику, послал тебе такую пищу, которую твоя внутренняя львица ни за что не примет.

– Моя внутренняя львица, – сказала я презрительно, хотя стоять на коленях перед возвышающимся над тобой мужчиной – не очень удачная поза для таких интонаций.

– Пусть внутренний зверь, – сказал он ровным голосом, и на лице его ничего не отразилось. Наконец он стал себя вести как все старые вампиры, которые мне в жизни попадались. Кто тут настоящий Огюстин, покажитесь, пожалуйста.

– А львы более склонны хотеть доминанта? – спросила я.

– Я думал, ты о них читала, – ответил он.

Я подумала, потом кивнула:

– Если прайд захватывает новый самец, первое, что он после этого делает, – убивает всех львят. Таким образом он не дает размножаться изгнанному льву, а у самок быстрее начинается течка, и он получает возможность спариваться.

Огги кивнул:

– И поэтому на львиц большинства оборотневых прайдов очень трудно произвести впечатление.

Я замотала головой:

– Ты же не хочешь сказать, что прайды оборотней живут по законам обычных прайдов? И новый вожак убивает детей? Это же смешно!

Он пожал широкими плечами под плащом:

– Такое бывает.

Я обернулась к Ноэлю и Тревису:

– А вы знаете, чтобы такое на самом деле бывало?

– Нет, – ответили они в один голос.

– Они слишком молоды и не знают, что бывало до того, как нас легализовали.

Это сказал Пирс.

– Ты хочешь сказать, что есть львы, убивающие детей прежнего Рекса?

– Я такое видел, – сказал Пирс очень сдавленным голосом.

Я чуть не спросила: «На чьей же стороне ты был в той драке?», но промолчала. В его глазах мелькнуло что-то вроде ужаса – либо он был жертвой, либо делал что-то такое, что преследует его с тех пор. Мне хватает своих кошмаров, Пирсовы мне не нужны.

– Я думаю, поэтому они хотят самого сильного льва из всех, что есть, – сказала я несколько подсевшим голосом.

Страх беременности был еще слишком свежим. Как можно промучиться девять месяцев, отстрадать роды, а потом какой-то чужак убивает твоего ребенка, сперва убив твоего мужа? Я высказала свои мысли вслух:

– Если бы кто-то поступил так со мной, он бы очень недолго прожил.

– Прайды с по-настоящему сильными самками редко захватывают, – сказал Пирс, – потому что иногда все-таки надо спать.

Он почти улыбнулся при этих словах.

Я кивнула:

– Вот так бы я и подумала.

– В вашем местном прайде самки очень слабые, – сказал Огги, все еще ровным голосом мастера, таким, которым мог бы говорить кто угодно. – Жена вашего Рекса слаба, а поскольку самки львов ведут себя как самцы, ему приходится отказывать многим сильным женщинам.

– Ты хочешь сказать, что, если кто-то убьет Джозефа, прайд не особенно станет за него драться?

– Брат его может оказаться проблемой, – ответил Пирс, – но в остальном – да, так.

– Определенно пришлось бы убивать обоих братьев, – сказал Огги, – но после этого прайд остался бы беспомощным.

Он посмотрел на львов у меня за спиной.

Ноэль смотрел на него с выражением тихого ужаса. Зато Тревис сказал:

– Похоже, что ты это уже продумал.

– Вот почему ты привез с собой доминантов, – сказала я. – Намечал, чтобы Пирс или Хэвен захватили местный прайд.

Огги посмотрел на меня пустыми глазами.

– Злобная сволочь.

– Это не я оставил прайд беззащитным, созревшим для захвата. Это он сам.

– Он любит свою жену. Это не преступление, – сказала я.

Огги пожал плечами.

– Анита! – Робкий голос Ноэля привлек к нему мое внимание. Он подполз чуть ближе, протягивая руку, страх был написан на его лице. – Анита, пожалуйста, прошу тебя, попробуй меня.

Я хотела сказать: «Я не дам им обижать тебя и твой народ», но не смогла. Это могло быть неправдой. У нас есть союз со львами, это правда, но если Джозеф действительно так распустил свой прайд, и у львов действительно принято так захватывать прайды, то ни одна другая группа животных не могла вмешаться. Мы могли помогать друг другу, но прямо вмешиваться в иерархическую структуру других групп – не имели права. Если, конечно, не хотели бы слепить огромную супергруппу из разных видов, но оборотни плохо взаимодействуют в межвидовых группах. Слишком много культурных различий.

Но единственный способ отослать Хэвена домой – найти другого льва, который понравится моей львице. Черт, хреново. Ноэль смотрел на меня, протягивая руку. От страха он казался еще моложе и неопытней. Ни одна группа оборотней не может существовать без доминантов – нужны мышцы, сила и еще – сила воли. Если Джозеф действительно действовал так, как сказал Огги, то его прайд был в смертельной опасности. Если не сейчас Хэвен и Пирс, то потом кто-нибудь другой. Конечно, если кто-то из них станет моим полупостоянным pomme de sang, другие львы дважды подумают, прежде чем нападать.

Черт, и мастера вампиров со всей страны, даже тех территорий, где балетная труппа и мимо не проезжала, предлагают кандидатов в pomme de sang. Нам придется принимать потенциальных кандидатов в пищу еще месяцы, когда вся компания разъедется. И уже поступили заявки от групп оборотней, не связанных ни с одним вампиром. Вот когда с тобой начинают заигрывать акулы, тогда и понимаешь, что ты – крупная рыба.

Я сделала единственное, что мне пришло в голову: взяла руку Ноэля и притянула его к себе. Что делать после этого, я толком не знала, но что-нибудь придумаем.


Глава сорок первая | Пляска смерти | Глава сорок третья