home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Как человек растет

Когда Туся был еще меньше, чем в описываемое время, он услышал где-то, что люди якобы по ночам растут, и стал просить своих родителей:

— Я хочу увидеть, как расту. Разбудите меня ночью.

Ему говорили «ладно, ладно» и, конечно, не будили. Утром он просыпался и начинал ворчать:

— Почему не разбудили, обманщики?

— Ты так крепко спал, — говорили родители.

— Разбудите завтра, слышите!

Но завтра его опять жалели будить, послезавтра и послепослезавтра — тоже, а сам он проснуться не умел, и в конце концов потерял всякую надежду увидеть, как растет, а на родителей затаил обиду.

У дяди Вовы Туся тоже спрашивал: «Когда я расту? Правда, что ночью? Как это увидеть?..»

— Очень просто, — говорил дядя Вова, — я, например, вижу это своими глазами. Вот сейчас — стою и вижу, как ты растешь.

Туся посмотрел на носки своих ботинок.

— Ты задаешь мне вопрос, — сказал дядя Вова, — и я вижу, как у тебя мысли растут. А ты знаешь, почему голова выше живота?

— Не знаю… — сказал Туся.

— Знаешь, только думать ленишься. Мысли у тебя ленивые, как стручки гороховые.

— А почему, — спросил Туся, — почему голова выше?

— Потому что голова главней живота!

Туся прислушался к своей голове. Ничего не слышно. Он прислушался к животу: вур-вур-вур… Живот хотел есть.

А нынешней зимой Тусю разбудили ночью. Хотя он об этом не просил. И даже был недоволен. Он спать хотел. Завтра в школу рано вставать — и вдруг будят. Он даже рассердился и стал хныкать. И глаза у него слиплись, никак не открыть.

— Эй, племянник, просыпайся, слышишь…

Туся открывает глаза совсем. Мама за столом сидит — шьет. Папа курит, газету читает. На столе чайник дымится, варенье стоит. А из черного кружка репродуктора слышен слабый треск, как будто далеко-далеко кто-то печку растапливает сухими лучинками.

Потом в репродукторе начинают попискивать мыши — много мышей! Потом: хлоп-хлоп-хлоп, будто в театре ладоши хлопают… и опять писк, и опять треск, а вот машина грузовая проехала: дрр-р… А вот голос, чуть картавый, глухой и очень далекий: «Говорит лагерь Штерна! Говорит лагерь Штерна!..»

— Это Курочкин, — сказал папа, — его голос.

— Молодец Сережа! — сказал дядя Вова. — Пробился все-таки!

Курочкина весь мир знает. Это радист нашей полярной экспедиции. Начальник экспедиции, академик Штерн — его Туся в газете видел, бородатый такой дядька в ушанке — решил на пароходе пройти весь Северный Ледовитый океан. Больше половины пути прошел пароход благополучно, а потом огромные ледяные торосы затерли его, раздавили, точно скорлупку, и пароход затонул. А люди высадились на лед…

«Говорит лагерь Штерна!» — снова сказал Курочкин, и в репродукторе завыло, как в печной трубе: «у-у-у…»

— Это что, ветер? — спросил Туся.

— Это радиопомехи, — сказал дядя Вова.

— Интересно, как назвали девочку, — сказала мама.

Там, в ледяном царстве, где льдины громоздятся друг на друга и рушатся со страшным треском, где бродят ленивые белые медведи, у жены одного полярника родилась дочка. Полярник плыл с женой на свой полярный остров, чтоб остаться там на долгую зимовку, а оказался на льдине. Да еще с маленькой дочкой!

И теперь не только Тусина мама — весь мир хотел знать, как назвали дочку полярника.

«В лагере все здоровы, — прорвался сквозь вой и треск голос Курочкина, — температура сорок ниже нуля; закончился шахматный турнир… Первое место занял…»

— Ах, какая досада, — сказал папа, потому что из репродуктора вновь доносились грохот и вой, так что Туся подумал, уж не лед ли это обрушился на палатку, где сидел со своей рацией Курочкин. Папа вжался ухом в репродуктор, и лицо у него сморщилось, словно от боли. Так хотел он узнать, кто стал чемпионом.

«…задачи выполним… — донесся снова голос Курочкина и вдруг окреп и приблизился: — Дочку полярника Кускова назвали Мариной, поскольку она родилась в море… Марина и роженица чувствуют себя отлично…»

— Браво, браво! — захлопала в ладоши мама.

«…на прием, — снова донесся окруженный воем и свистом голос Курочкина, — перехожу на прием…»

— Так мало? — сказала мама. — Просто безобразие. Ничего не сообщил. Сколько весит, какой рост, на кого похожа…

— Курочкин экономит аккумуляторы, — сказал дядя Вова.

Туся лежит в своей кровати, руки за голову. Он лежит, откинув одеяло. Ему жарко. А Курочкин — в меховой малице, в сапогах меховых, в ушанке — там у себя в палатке, где минус сорок градусов!..

И то, что голос Курочкина долетел сюда, в эту уютную комнату, где дымился на столе чай, где розовый абажур покачивается над столом и хрустит газета в папиных руках, — вот что удивительно!

В репродукторе щелкнуло, и неожиданно близкий голос диктора радостно произнес: «Дорогие друзья! Весь наш народ…»

Туся закрывает глаза и проводит мысленную линию от своей кровати, через окно, через всю географическую карту, желтую, зеленую, синюю, голубую, коричневую, — прямо туда, на белую льдину! И Тусе чудится, что, кроме него и Курочкина, в мире никого-никого нет и Курочкин склонился над своей радиостанцией и вызывает его, Тусю. Одна у Курочкина надежда, что Туся откликнется, а Туся сидит в наушниках, все слышит, а сказать ничего не может…

Туся держит в руках докторскую слуховую трубку и знает, что вот в нее-то и надо говорить, чтоб Курочкин услышал, а рот не открывается.

Туся встает, подходит к окну, открывает окно и видит, что дом его — точно обрыв над пропастью, а под обрывом во все стороны — черный-пречерный океан темноты… Туся судорожно хватается за подоконник. Подоконник наклоняется. Черное пространство надвигается на Тусю, он сейчас упадет туда и будет падать, падать, падать — без конца!

В низу живота становится холодно и сладко, Туся вздрагивает, открывает глаза, видит маму, папу, дядю Вову, облегченно вздыхает и опускается в новый сон, теплый, тихий, где нет никаких сновидений.


Отпустите меня на свободу | Повести и рассказы | Лева Тройкин убежал из дому