home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Каштанов, Каштанов, возьми меня с собой

М аленький Петров давно уже не спал. Он слышал, как мать встала, как, стараясь не шуметь, босиком ходила по комнате, осторожно мылась на кухне, грела чайник, одевалась… Затаив дыхание, он лежал с закрытыми глазами и терпеливо ждал. Ждал и вспоминал вечерний разговор. Мать читала ему письмо из деревни, от бабушки, то и дело останавливаясь и вставляя свое. «Видишь, что пишет, — говорила мать, — картошка не окучена… руки не доходят… Окучишь, значит, первым делом, как приедешь!.. «Морковь и свекла не полоты, тяжко мне, спина худо гнется…» Слышишь? Чисто поли, сорняк не оставляй! Да бабушка тебе объяснит все… «Воду, слава богу, Кузьмич носит…» Какой там еще Кузьмич? А-а, сосед. Смотри не надорвись, по одному ведру носи!.. А курам дать, а поросенку… Через два дня поедешь, собирайся, слышишь? Что молчишь? Какой еще поход? Мне эти ваши походы — вот где! Сиди и дрожи тут — не утонул бы, не убился… И думать забудь!..»

Вот какой был вчера вечером разговор.

…Хлопнула входная дверь, заскрипели по гравию шаги. Ушла мать.

Маленький открыл глаза, потянулся. Не любит он ездить в деревню. Река там далеко, за горой… Потом… бабушка дотошная. Душу вынет, а заставит делать по-своему.

Маленький вскочил с постели, взглянул на часы: шесть с полтиной!.. Он быстро оделся, причем брюки братнины загнул у пояса и затянул потуже ремнем. Форменку пришлось выпустить наружу, а то слишком заметно, что брюки не по росту. Форменка болталась почти у колен. Хотел он ее подшить, да целый вечер у матери на глазах. Расспросы начались бы… «Хорошо, хоть тельняшка своя», — подумал Маленький.

Он вытащил из-под койки рюкзак, пощупал, все ли на месте, порылся в ногах под матрасом, достал горн. Огляделся в комнате, и стало ему вдруг зябко и отчаянно.

«Уеду, и все!» — сказал он столу. И кушетке: «Уеду!» И стенным часам. И каждому стулу в отдельности, и телевизору, и чайнику с чашками: «Уеду! Уеду! Уеду!..»

Потом вырвал листок из тетради, сел за стол и задумался. Долго грыз карандаш. Написал так: «Мама, не сердись, я ушел в поход. Вернусь когда, сразу поеду к бабушке. Все буду делать там…» И вышел, легко ступая в стоптанных кедах, прихватив по пути горбушку и кусок сахару.

На улице прищурился от солнца, посмотрел по сторонам — никого и, перекинув рюкзак через плечо, с горном под мышкой, зашагал по дощатому тротуару мимо одинаковых беленых бараков, над которыми на сосновых шестах торчали телевизионные антенны. Справа зеленела картошка, на свалке дымилась куча мусору, и желтоватый кислый дым медленно подымался к чистому небу.

Маленький шел, раскачивая упругие доски, и они, распрямляясь, подталкивали его вперед.

Боцман Олег Каштанов жил на краю квартала в таком же точно бараке на девять окон — три семьи, у каждой три окна. В палисаднике густо лежала огуречная ботва и пахло смородой. Маленький Петров подошел к палисаднику и засигналил:

— Тра-та-та! Тра-та-та!.. Ка-шта-нов!.. Ка-шта-нов!..

На третий раз, только на третий откинулась занавеска, и между цветочными горшками появилась чубатая каштановская голова, а потом и сам Каштанов — в трусах и майке — встал на подоконник. Он протер глаза, в упор посмотрел на Маленького, оглянулся — на часы, видно, — и погрозил в окно кулаком.

— Ты что, спятил! — сказал он, приоткрыв форточку. — Мамашу разбудишь, она тебе всыплет!..

— Кашта-нов, Кашта-нов, — пропел Маленький, дирижируя своей трубой, — ты самый главный боцман, возьми меня с собой!..

— Заткнись!.. Ну как я тебя возьму, как?

— Ты все можешь, Каштанов, — сказал Маленький Петров, — вместо Кольки возьми, вместо Большого…

Каштанов потрогал кончик носа, помял уши. Он как бы думал.

— Колька сказал, сходи к Каштанову, он возьмет… Колька свою форменку мне отдал, беску… Колька сказал…

— Я-то что, — сказал Каштанов, который был другом Кольки Петрова, брата Маленького, и не хотел портить с ним отношения, — а как остальные…

— Я с ними договорюсь, с боцманами, — заторопился Маленький, — они согласятся, вот увидишь!

Теперь Ленц.

Через пятнадцать минут Маленький был на Баррикадной улице. Поднялся на пятый этаж. Позвонил. Открыл ему сам Ленц, в полной форме. Все пригнано, любо посмотреть. Волосы на пробор заглажены, блестят. Строгий человек Ленц, не улыбнется. Держится за ручку двери и глядит на Маленького. Спокойно глядит, не удивляясь раннему гостю.

В первый момент Маленький даже растерялся, но потом сказал:

— Здорово. Каштанов к тебе послал. Он берет меня вместо Кольки. Ты согласен?

Ленц кивнул головой. Дескать, почему бы нет. И молча прикрыл дверь. Вот человек! Слова не произнес, а все как надо.

…Степа живет на другом берегу, на фабричной стороне, в красном кирпичном доме. Таких домов в городе несколько. Только они да еще Дворец пионеров и уцелели в войну. Весной 1944 года, когда наши войска выбивали немцев из города, в подвале одного из кирпичных домов бойцы нашли оглохшую от артподготовки старуху, а больше жителей нигде не обнаружили. Так и в Истории записано: после войны в городе остался один житель.

Теперь на фабричной стороне народу много. Вот люди идут с ночной смены и в утреннюю. Вид у Маленького занятный, но никто на него внимания не обращает. Одни домой торопятся, другие на работу спешат. По сторонам глазеть некогда.

У Степы балкон. Голуби расхаживают. Балконная дверь открыта.

— Сте-па! Сте-па! — пропела труба.

За спиной у Маленького с треском распахнулось окно. Кто-то обругал его по всем правилам. Маленький даже не обернулся.

— Сте-па!

Еще окно заскрипело — хоть уши затыкай. На балкон вышел Степа. Потянулся, зябко повел острым плечом. «Во тощий, — подумал Маленький, — ни одной мускуляшки не видать…»

— Степа, — сказал Маленький, — Ленц с Каштановым берут меня вместо Кольки…

— Ну и что? — сказал Степа, облокотясь на перила.

— Они велели тебе сказать, чтоб ты тоже…

— А мне-то что, — Степа зевнул.

Маленький понял: сам все испортил. И как у него это слово выскочило — «велели»! Теперь Степа начнет… И Маленький с обидой, со слезой в голосе завел:

— Тебе что, жалко, да?..

— Орел или решка? — Степа достал монету.

— Орел, — скучно сказал Маленький.

Степа ловко поймал монету. Развел руками.

— Решка…

— Колька сказал: иди к Степе, он возьмет…

— Ты бы ко мне и пришел. А то: Каштанов велел!

— Ну, Степа…

— Пришел бы ко мне, так и так…

— Да мне по пути было!

— По пути… — Степа сплюнул, поглядел вокруг, еще сплюнул. Он выдержал паузу, во время которой Маленький думал: «Нарочно тянет, себя показывает, а сам Кольку-то боится…»

— Ладно, приходи на построение, — снисходительно сказал Степа.

Дело сделано. Теперь что скажет капитан. Но тут Маленький Петров ничего предпринять не мог. Оставалось ждать общего сбора. Так он и сделал. Пришел к Дворцу пионеров, сел на траву, привалился к стене и, прикрыв глаза, стал медленно, со смаком жевать горбушку. Сахар он оставил напоследок.


Эпилог | Повести и рассказы | ГЛАВА ВТОРАЯ. «Чего бы им сыграть?..»