home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Еще из прошлого. «Сломанный зуб»

В каждом городе есть что-то свое, самое-самое. Такое, как Исаакиевский собор. Человек, побывавший в Ленинграде и не поднявшийся на Исаакий, вроде бы не сделал самого главного. Без этого ему неловко возвращаться домой.

Когда приезжий узнает, что старожил — приятель его или родственник — никогда не лазил на Исаакий, он ушам своим не верит. «Шутишь?..» А тот: «Чего я там не видал…» Приезжий обижен такими словами. Он не понимает и никогда не поймет, что старожилу достаточно жить в одном городе с Исаакием и дышать с ним, как говорится, одним воздухом.

В Усть-Верее, где живет Маленький Петров, свои достопримечательности. И главная среди них — крепость.

Крепость построили шведы на западном берегу реки Вереи. В одиннадцатом веке. Стены крепости были когда-то высоки и крепки, а над крепостью царила грозная башня. С этой башни шведские рыцари следили за действиями хитроумных новгородцев, которые у них под носом, на противоположном берегу, построили свои, приземистые, словно черепаха, укрепления.

Шведские рыцари глядели на укрепления новгородцев зорко и подозрительно, потому что, как рассказывает легенда, те построили их за одну ночь…

Века прошли, поколения, войны, а крепости так и стоят друг против друга — по берегам реки. Правда, во время последней войны им крепко досталось. Особенно шведской. Когда наши войска освобождали Усть-Верею, дозорная башня служила им ориентиром. А фашисты использовали крепость как естественное укрепление. На этих берегах была жестокая битва.

И все-таки крепость еще похожа на крепость. Только вот башня сильно пострадала и остался от нее лишь высокий обломок круглой стены. Когда приближаешься к Усть-Верее с востока, уже километрах в пятнадцати вырастает на горизонте подобие гигантского сломанного зуба. Это и есть башня. Увидев знакомую башню, устьверейцы собирают свои рюкзаки, чемоданы, готовятся к выходу.

Усть-Верею пересекает дорога, усыпанная сланцевой пылью, праздничная и деловая, с туманной далью в оба конца. Немыслимо давно проступила она на лице земли, как морщины проступают, и навсегда осталась меж полей и болот, одуванчиков и васильков.

Дорога бежит через Усть-Верею направо и налево, далеко — на западе и востоке — вбегает в города-красавцы, в города — зажмурь глаза, в города без края и тишины. Она дробится там на бесконечные улицы, переулки, тупички. Эти большие города — точно корни дерева и крона его, а между ними маячит прямой и стройный ствол дороги…

В городке, где живет Маленький Петров, дорога только приостанавливается ненадолго. Люди мимо едут, привал — пять минут, ноги поразмять, оглядеться. Тут же, на крепостном дворе, музейчик. Минут за десять можно его осмотреть, если бегло. Мортиры поставлены на крепостном валу. Трогай, сколько влезет, верхом садись — никто слова не скажет.

Все свое свободное время, а его предостаточно, Маленький Петров проводил на пятачке около крепости. Здесь разворачивались и останавливались легковые машины и экскурсионные автобусы со знаками иных городов, а нередко и стран. Здесь всегда толпился свежий люд, велись непонятные, а потому такие притягательные разговоры, здесь можно было, наконец, вволю наменять спичечных коробков — ради этикеток, конечно. Их собирали все мальчишки в городе. В синих тренировочных костюмах, с пузырями на коленях и локтях, Маленький Петров и еще десятка полтора таких же, как он, бросались на штурм автобуса.

— Дяденька, махнемся!..

Маленький Петров всегда лез напролом и был удачлив. Он кидался от машины к машине, лез в двери, в окна…

Автобусы, набитые людьми и вещами, уносились в загадочные дали, а на пятачке после них оставалось облако дыма. И в облаке — Маленький Петров, встрепанный, как воробей после драки.

Бывали на пятачке и пустые часы — ни одного автобуса. Тогда Маленький и его приятели носились по крепостному валу, играли в прятки, в войну. Развалины башни ограждены, на ограждениях плакаты: «Ходить строго запрещается», «Опасно для жизни», «За нарушение — штраф»… Сломанный Зуб под угрозой обвала — так показала экспертиза. Взрослые сторонились этого места, а мальчишки лезли, куда им надо. И все, слава богу, обходилось.

Ноги Маленького Петрова знают в развалинах каждую впадину и выступ. Именно здесь, почти на вершине Сломанного Зуба, в расщелине между камнями, он и спрятал пионерский горн.

Это место высоко над землей. Отсюда Маленький много чего видел. С одной стороны — дорогу. С другой — тоже дорогу, а на ней смешные игрушечные машины. С третьей стороны — Верею, бегущую к морю, а с четвертой — само это море, неразличимое в сизой дымке. Угадывалось оно по ровному, как ниточка, горизонту.

Когда в один прекрасный день Маленький Петров достал трубу из своего тайника и поднес ее к губам, он не был уверен, что труба загудит. А она загудела, сначала робко, чуть слышно, а потом — ого! — он и не ждал, что так здорово получится. «Эй, ма-ши-ны, вы, ма-ши-ны, — протрубил он в сторону дороги, — МА-Зы, ГА-Зы, «Моск-ви-чи», са-мо-сва-лы и «По-бе-ды», что так мед-лен-но пол-зе-те, то-ро-пи-тесь, то-ро-пи-тесь…»

Это было, оказывается, просто и весело — трубить все, что в голову придет: «Ду-ду-ду, ду-ду-ду, сидел ворон на дубу…» Что думать — то и трубить.

«…Вело-вело-си-пе-дис-ты, ос-та-нов-ка за мос-том!»

Двое парней в ярких шапочках въехали на мост, а он еще гремел под самосвалами. Велосипедисты миновали мост и, преодолев взгорок, спешились у первого же городского дома. Маленький засмеялся.

…«Эй, «Икарус», ты, «Икарус», никуда ты не поедешь, я тебя остановлю!..»

Похожий на огромную гусеницу, серый от пыли «Икарус» развернулся на пятачке около крепости и затих.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Из прошлого. О трубе | Повести и рассказы | ГЛАВА ПЯТАЯ. Аврал. Новые достоинства боцмана Ленца