home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Первая ошибка… Вторая ошибка… Третья…

В коридоре островной школы сумрачно. Пахнет сухим деревом и старой масляной краской. Между окнами — прошлогодние стенгазеты. Маленький стоит во второй шеренге, у самой стены. Поворачивается и читает в старой, выцветшей газете: «Что кому снится? Захару Водолееву снится, что он яблоки ворует…»

Капитан ходит вдоль строя. Взад-вперед.

— Рею срубили, — говорит капитан, — это правильно. А мачта? — Капитан останавливается и в упор глядит на Степу. — А мачта?..

Степа повторяет жалким голосом:

— А мачта…

— Вы что, Еремин! Забыли? Мачта тоже парусность дает! Вот ваша первая ошибка!

Капитан, ссутулясь, ходит вдоль строя. Все молча ждут.

— И что это вы затеяли — повороты отрабатывать? Я такой задачи не ставил!

Степа молчит. Капитан останавливается против него.

— А нос? Нос в волну зарывался?

— Зарывался…

— А почему?

— Перегружен был…

— Вот и вторая ошибка! Большой пробел в вашем образовании, Еремин! Боцман все должен видеть. А кто видеть не умеет, пускай рядовым ходит. Верно я говорю?

И вдруг Айна:

— Можно мне?

— Почему нельзя?..

Маленький просовывает голову между Ленцем и Кошельковым. Вот Айна выходит — два шага вперед, как положено, и стоит в своем тренировочном — цифра семь на груди, косицы торчат из-под мичманки.

— Я хочу сказать, товарищ капитан, что Степа, что он… Он нас духовно подбадривал…

Кто-то прыснул, а она стоит, брови сдвинула и строго так глядит на капитана. Капитан как загремит:

— У нас что — морской клуб или духовная семинария?! А? Я спрашиваю! Я всех спрашиваю!..

Наступает тягостная тишина. Маленький чувствует: Айна что-то не так сказала, хотя и чистую правду. Он видит, как она смело, без тени смущения стоит перед капитаном, и вдруг вспоминает, как однажды весной, проходя утром по Баррикадной, услыхал за дощатым забором: «Раз, два, три! Раз, два, три! Коля, не отставай!»… Он тогда подошел поближе, заглянул во двор. Там, спиной к нему, стояла девчонка в тренировочном, косицы торчком, а перед нею в смешных позах трое мальчишек. Старшему лет семь, не больше. «Пропеллер крутится!» — сказала девчонка и завертела руками — сначала вперед, потом назад. Мальчишки старались вовсю. «Самолет пошел на посадку!» Руки в стороны, присела, руки вниз… Мальчишки тоже. Маленький взял тогда комок земли и запустил девчонке в спину — просто так, для смеху. Она обернулась, но лица ее он уже не видел — удирал вдоль забора. А сейчас был почему-то уверен: та девчонка — Айна.

Капитан смотрит из-под густых своих бровей на Айну и хмыкает: вот, мол, защитница нашлась!..

…А за стенами ветер, такой же густой, как утром, и если затихает временами, то лишь затем, чтобы набраться сил в открытом озере и вновь обрушиться на остров, на поселок, на старую школу, где мох торчит меж бревен, как вата из прожженного ватника.

И тут Каштанов, с улыбочкой, как бы шутя:

— Товарищ капитан, а Степа не виноват.

— То есть как?

— Это я его подначил. Я ему утром, перед выходом говорю: «Смотри, Степа, волна какая! Слабо в открытое озеро выйти и лавировку сделать?» А он говорит: «Спорим!» Ну, и поспорили…

Каштанов разводит руками и подкидывает капитану одну из своих улыбочек. Но сегодня капитана на это не возьмешь.

— Отставить, Каштанов!

— Товарищ капитан, вы что, не верите? Спросите у Ленца!

— Ленц? Вы тоже спорили?

— Нет. Я разнимал, — спокойно говорит Ленц.

— Отставить смех! — кричит капитан.

И надо же, чтобы в этот неподходящий момент дверь в школу приоткрылась, показалась круглая белая голова и распевный голос произнес:

— Коло-одкин здеся?

— Я Колодкин, — отозвался капитан.

— Распишитесь. Телеграмма.

Капитан разворачивает телеграмму, читает, еще раз читает, на скулах появляются желваки. Капитан подымает глаза. Он явно кого-то ищет. Ага, нашел. Ну, держись, Маленький Петров!

— Маленький Петров, выйти из строя!

Маленький сжался весь. Он сразу почуял неладное, когда этот «Здеся» про телеграмму сказал. А дальше чувство тревоги все росло в нем и превратилось в страх, когда капитан уперся в него взглядом. Маленький спрятал глаза. Ему казалось, что и сам он таким образом в безопасности.

— Посмотри сюда, Маленький Петров! Ну!

Маленький стал подымать голову. Точно камнями набита его угластая голова с ежиком сивых волос. Наконец голова поднялась, а глаза бегают, не знают, на чем остановиться, за что зацепиться. Вот зацепились за пуговицу на капитанском бушлате. Блестит, проклятая…

— Ну, — повторил капитан.

Глаза подымаются, как по крутой лестнице, от пуговицы к пуговице, к жесткому подбородку, покрытому рыжеватой щетиной, к твердым, обветренным, как бы побуревшим губам и щекам, к короткому, мясистому носу, что маловат для этого лица, и, наконец, к серым глазам-буравчикам, которые так и вонзились в Маленького, так и засверлили…

— Вот ты какой человек, Маленький Петров…

— А что Маленький сделал, товарищ капитан? Чего в телеграмме? Прочитайте, а! — закричал Чубчик.

— Вот ты какой человек… — повторил капитан, не обращая внимания на Чубчика.

Капитан говорил непривычно тихо, и от этой перемены в его голосе Маленькому стало отчаянно тоскливо. Лучше бы накричал.

— А я-то, дурак, поверил. Из-за брата тебе поверил. А ты вон какой…

Маленький чувствовал, что капитан на самом деле удивлен, что он не притворяется, как другие взрослые, когда читают свою мораль, а в самом деле расстроен и хочет понять, как это его обвели вокруг пальца…

— При первой же возможности спишу на берег, отправлю домой. А пока… Ленц! Три наряда вне очереди Маленькому Петрову!..

— Есть три наряда!

— Товарищ капитан!.. — выступил вперед Каштанов.

— Нет-нет, Каштанов, не просите. Один, понимаешь, при свежем ветерке растерялся, чуть шлюпку не перевернул. Другой подначивал. Третий разнимал. А четвертый из дому удрал. Не просите. Это уж моя ошибка. Я ее и исправлю. А вы, Каштанов, больше всех за Маленького хлопотали — проследите, чтобы письмо матери написал. Ясно?..

Капитан скребет небритый подбородок и еще раз говорит, но уже не сердито, а задумчиво:

— Вот ты какой человек…


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. Вижу входной буй | Повести и рассказы | ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. И чайки смеются надо мной