home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

Визит второй. Нина Сочина

Капитан шел вдоль деревни и спрашивал: где Нина Сочина живет? Ему показывали: дальше, дальше иди…

Деревня большая, крепкая, много новых домов. Что ни дом — антенна. Около кирпичной школы капитан остановился. Поглядел, крякнул:

— Мда…

— Что? — спросил Маленький Петров, который следовал за капитаном, как было велено.

— Деревня так называется. Мда.

Вошли в сад. Тихо запела калитка, впуская их. Молчаливая собачонка бросилась в ноги. По бокам тропинки зрела антоновка. Над порогом — подкова. Самодельный почтовый ящик. Газеты торчат… На крыльце капитан оглядел свои брюки, потер, поскреб, вздохнул… Провел по Маленькому глазом — с ног до головы — и тогда уж постучал. Громко, но нечасто.

Дверь открыла женщина в синем халате, переднике. Лицо — ничего особенного. Разве что глаза… Чересчур уж внимательные. Маленький не любит, когда так глядят. Учителя так глядят, перед тем как нотацию читать.

— Не узнаешь? — сказал капитан.

Женщина медленно покачала головой, одновременно вглядываясь в капитана. Потом на лице ее появилось: «Постой-постой…» — как будто теплый ветерок подул, и лицо разгладилось, потеплело…

— Деревенька эта Мда, зачем приехал я сюда… — пропела она тихо. — Сережа?..

— Так точно.

Женщина взяла капитана за пуговицу кителя, подергала, а сама не то улыбается, не то хмурится…

— Ай, Сережа!.. Ну, здравствуй… — Она притянула капитана к себе и поцеловала в щеку. — Здравствуй. Вот чудно-то! Сколько лет!.. Почти двадцать. Нет, как раз двадцать. Чего ж мы стоим, проходите!..

В избе все по-городскому — и мебель самоновейшая, и посуда дорогая в горке, и занавески капроновые. Развела руками — уборка!..

— Ничего, ничего, — сказал капитан, — мы проходом, мимоездом, на катере…

Маленький не узнавал капитана. Тот как-то сжался весь, растерялся… То положит фуражку, то в руки возьмет, то сядет на стул, то встанет… К окну подошел — свистит… Этого с ним вообще не бывало.

— Хорошо живешь, Нина. Молодец, — сказал наконец капитан.

— Не худо живем, — сказала Нина Сочина, — жаловаться не буду. — Она все время следила краем глаза за капитаном и чуть улыбалась. Потом взглянула на Маленького — неожиданно, резко. — Сын, да? Похож, — и, помолчав: — Похож? — И, снова помолчав: — Как зовут-то?

Вопрос был к капитану, а тот молчал. Казалось, до него только что дошло, о чем его спрашивают. Он открыл рот, лоб наморщил и смотрит на Маленького, будто пытается вспомнить: «Как же его зовут?.. Ах, черт, надо же, забыл…»

И правда ведь, забыл капитан. Вот номер! Попался. Забыл, как сына зовут. Ай-я-яй… Надо же такое.

Маленький еще немного полукавил, глядя на растерявшегося капитана, потом пожалел его и сказал:

— Ленька меня зовут. Леня. — Чуть не сказал по привычке «Петров», но вовремя спохватился. Пускай будет по-капитанову. Раз молчит, — значит, опять хочет за сына выдать. Пускай. Жалко, что ли. Сын так сын. Шутка!

— Значит, Леня, — сказала Нина Сочина, — хорошее имя… — И поглядела на капитана, чтоб тому приятно стало.

— Не сын, не сын, воспитанник, — проворчал капитан. — А у тебя сколько?

— Трое.

— Сыновей?

— Два сына.

— Два?! — с недоверием воскликнул капитан. И с завистью. Это точно. Маленький слышал, как он крикнул: «Два?» — А где ж они все?..

— Младший у мамы в гостях, в Ленинграде. Старший в армии.

— В армии? — удивился капитан. — Хотя да… — Он помолчал. — А муж?

— На съезде учителей. В Москве. Он у нас отличник. Просвещения! — с шутливой гордостью сказала Нина Сочина.

А Маленький удивился: учитель — и отличник?..

— Школу я видел новую, — сказал капитан, — хорошая школа, кирпичная…

— Хорошая школа, — подтвердила Нина Сочина. — Леня, хочешь яичницы с салом?

Он кивнул. А почему бы ему не съесть яичницу с салом? Он такой еды две недели не ел. Консервы да консервы. А в комнате уютно. И тетка ничего… Смотрит как училка, так она, наверно, и есть училка. Вон книжек сколько, карты разные…

Значит, не сын, воспитанник… А тогда, в Старгороде, за сына выдал… Почему? Подшутить хотел? А сегодня? Зачем взял с собой? Сказал: «Надевай парадную форму. Визит второй и последний».

— Леня, хлеба бери. Огурцы. Лук. Не стесняйся…

Леня, Леонид, Леонид Иванович… Хорошее у него имя, это верно.

— Добавки хочешь, Леня?

Конечно хочет. А еще он хочет, чтоб его снова спросили: «Добавки хочешь, Леня?»

— Сережа, знаешь, кого он мне напоминает? — Женщина засмеялась громко, безоглядно, как девчонка, и Маленький Петров с интересом поглядел на нее. — Ваську-частушечника. Помнишь? Говорят, в колхозе плохо, а в колхозе хорошо… Знаешь, этот Васька — потом уж большой парень стал — признавался мне: «Это я, Нина Николаевна, первый тогда придумал — яблоками кидаться…».

Она опять засмеялась, и Маленький подумал: «А вот так засмеется в классе — и все, никакой дисциплинки. Потому они в классе и не смеются. В учительской смеются, слыхал…»

А капитан тоже рубал яичницу и кивал в ответ на каждое слово. Когда же было вспомянуто про какие-то яблоки и Ваську-частушечника, перестал жевать, поглядел в окно и — не скоро — снова в тарелку.

— Как живешь, Сережа? — спросила Нина Сочина.

Капитан сказал:

— Нормально. Хорошо живу.

Она опустила глаза и сказала тихо:

— Ну, слава богу тогда…

А Маленький все смотрел на синюю полосатую клеенку и вспоминал свой дом и особенно воскресенье, когда все за столом, а на столе чашки, тарелки, а его любимая чашка — красная, у которой ручка отбита. А клеенка у них — зеленая, с цветочками. За столом шумно, отец балагурит, поддевает мать, что та все толстеет, а она: «Перестань, перестань…», а сама и не сердится…

И, глядя на эту клеенку, Маленький Петров как-то неожиданно для себя представил за тем воскресным домашним столом капитана. Вот для него притащили из кухни большой табурет, и капитан сел в уголке, и мать угощает его, но помещается капитан за столом почему-то неловко, неуютно, скрипит табуретом, стесняется сам и смущает других…

— Нам пора, Нина, — капитан поднялся, — ждут нас.

— До свидания, приезжайте еще, — сказала Нина Сочина, обращаясь сразу к ним обоим.

— Спасибо, до свиданья, — сказал Маленький. Сказал ясно, с чувством. Хорошая тетка.

— Присылай младшего ко мне, в Усть-Верею, — сказал капитан. — Морскому делу обучу. Сколько ему? Тринадцать? В самый раз. Запиши адрес… Впрочем, я сам напишу. У меня может перемениться…

Младшего сына Нины Сочиной Маленький почему-то сразу, заочно невзлюбил.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. Гви, Федя и Федин папа | Повести и рассказы | ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. Там был камень