home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.

Визит второй. Нина Сочина

Капитан шел вдоль деревни и спрашивал: где Нина Сочина живет? Ему показывали: дальше, дальше иди…

Деревня большая, крепкая, много новых домов. Что ни дом — антенна. Около кирпичной школы капитан остановился. Поглядел, крякнул:

— Мда…

— Что? — спросил Маленький Петров, который следовал за капитаном, как было велено.

— Деревня так называется. Мда.

Вошли в сад. Тихо запела калитка, впуская их. Молчаливая собачонка бросилась в ноги. По бокам тропинки зрела антоновка. Над порогом — подкова. Самодельный почтовый ящик. Газеты торчат… На крыльце капитан оглядел свои брюки, потер, поскреб, вздохнул… Провел по Маленькому глазом — с ног до головы — и тогда уж постучал. Громко, но нечасто.

Дверь открыла женщина в синем халате, переднике. Лицо — ничего особенного. Разве что глаза… Чересчур уж внимательные. Маленький не любит, когда так глядят. Учителя так глядят, перед тем как нотацию читать.

— Не узнаешь? — сказал капитан.

Женщина медленно покачала головой, одновременно вглядываясь в капитана. Потом на лице ее появилось: «Постой-постой…» — как будто теплый ветерок подул, и лицо разгладилось, потеплело…

— Деревенька эта Мда, зачем приехал я сюда… — пропела она тихо. — Сережа?..

— Так точно.

Женщина взяла капитана за пуговицу кителя, подергала, а сама не то улыбается, не то хмурится…

— Ай, Сережа!.. Ну, здравствуй… — Она притянула капитана к себе и поцеловала в щеку. — Здравствуй. Вот чудно-то! Сколько лет!.. Почти двадцать. Нет, как раз двадцать. Чего ж мы стоим, проходите!..

В избе все по-городскому — и мебель самоновейшая, и посуда дорогая в горке, и занавески капроновые. Развела руками — уборка!..

— Ничего, ничего, — сказал капитан, — мы проходом, мимоездом, на катере…

Маленький не узнавал капитана. Тот как-то сжался весь, растерялся… То положит фуражку, то в руки возьмет, то сядет на стул, то встанет… К окну подошел — свистит… Этого с ним вообще не бывало.

— Хорошо живешь, Нина. Молодец, — сказал наконец капитан.

— Не худо живем, — сказала Нина Сочина, — жаловаться не буду. — Она все время следила краем глаза за капитаном и чуть улыбалась. Потом взглянула на Маленького — неожиданно, резко. — Сын, да? Похож, — и, помолчав: — Похож? — И, снова помолчав: — Как зовут-то?

Вопрос был к капитану, а тот молчал. Казалось, до него только что дошло, о чем его спрашивают. Он открыл рот, лоб наморщил и смотрит на Маленького, будто пытается вспомнить: «Как же его зовут?.. Ах, черт, надо же, забыл…»

И правда ведь, забыл капитан. Вот номер! Попался. Забыл, как сына зовут. Ай-я-яй… Надо же такое.

Маленький еще немного полукавил, глядя на растерявшегося капитана, потом пожалел его и сказал:

— Ленька меня зовут. Леня. — Чуть не сказал по привычке «Петров», но вовремя спохватился. Пускай будет по-капитанову. Раз молчит, — значит, опять хочет за сына выдать. Пускай. Жалко, что ли. Сын так сын. Шутка!

— Значит, Леня, — сказала Нина Сочина, — хорошее имя… — И поглядела на капитана, чтоб тому приятно стало.

— Не сын, не сын, воспитанник, — проворчал капитан. — А у тебя сколько?

— Трое.

— Сыновей?

— Два сына.

— Два?! — с недоверием воскликнул капитан. И с завистью. Это точно. Маленький слышал, как он крикнул: «Два?» — А где ж они все?..

— Младший у мамы в гостях, в Ленинграде. Старший в армии.

— В армии? — удивился капитан. — Хотя да… — Он помолчал. — А муж?

— На съезде учителей. В Москве. Он у нас отличник. Просвещения! — с шутливой гордостью сказала Нина Сочина.

А Маленький удивился: учитель — и отличник?..

— Школу я видел новую, — сказал капитан, — хорошая школа, кирпичная…

— Хорошая школа, — подтвердила Нина Сочина. — Леня, хочешь яичницы с салом?

Он кивнул. А почему бы ему не съесть яичницу с салом? Он такой еды две недели не ел. Консервы да консервы. А в комнате уютно. И тетка ничего… Смотрит как училка, так она, наверно, и есть училка. Вон книжек сколько, карты разные…

Значит, не сын, воспитанник… А тогда, в Старгороде, за сына выдал… Почему? Подшутить хотел? А сегодня? Зачем взял с собой? Сказал: «Надевай парадную форму. Визит второй и последний».

— Леня, хлеба бери. Огурцы. Лук. Не стесняйся…

Леня, Леонид, Леонид Иванович… Хорошее у него имя, это верно.

— Добавки хочешь, Леня?

Конечно хочет. А еще он хочет, чтоб его снова спросили: «Добавки хочешь, Леня?»

— Сережа, знаешь, кого он мне напоминает? — Женщина засмеялась громко, безоглядно, как девчонка, и Маленький Петров с интересом поглядел на нее. — Ваську-частушечника. Помнишь? Говорят, в колхозе плохо, а в колхозе хорошо… Знаешь, этот Васька — потом уж большой парень стал — признавался мне: «Это я, Нина Николаевна, первый тогда придумал — яблоками кидаться…».

Она опять засмеялась, и Маленький подумал: «А вот так засмеется в классе — и все, никакой дисциплинки. Потому они в классе и не смеются. В учительской смеются, слыхал…»

А капитан тоже рубал яичницу и кивал в ответ на каждое слово. Когда же было вспомянуто про какие-то яблоки и Ваську-частушечника, перестал жевать, поглядел в окно и — не скоро — снова в тарелку.

— Как живешь, Сережа? — спросила Нина Сочина.

Капитан сказал:

— Нормально. Хорошо живу.

Она опустила глаза и сказала тихо:

— Ну, слава богу тогда…

А Маленький все смотрел на синюю полосатую клеенку и вспоминал свой дом и особенно воскресенье, когда все за столом, а на столе чашки, тарелки, а его любимая чашка — красная, у которой ручка отбита. А клеенка у них — зеленая, с цветочками. За столом шумно, отец балагурит, поддевает мать, что та все толстеет, а она: «Перестань, перестань…», а сама и не сердится…

И, глядя на эту клеенку, Маленький Петров как-то неожиданно для себя представил за тем воскресным домашним столом капитана. Вот для него притащили из кухни большой табурет, и капитан сел в уголке, и мать угощает его, но помещается капитан за столом почему-то неловко, неуютно, скрипит табуретом, стесняется сам и смущает других…

— Нам пора, Нина, — капитан поднялся, — ждут нас.

— До свидания, приезжайте еще, — сказала Нина Сочина, обращаясь сразу к ним обоим.

— Спасибо, до свиданья, — сказал Маленький. Сказал ясно, с чувством. Хорошая тетка.

— Присылай младшего ко мне, в Усть-Верею, — сказал капитан. — Морскому делу обучу. Сколько ему? Тринадцать? В самый раз. Запиши адрес… Впрочем, я сам напишу. У меня может перемениться…

Младшего сына Нины Сочиной Маленький почему-то сразу, заочно невзлюбил.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. Гви, Федя и Федин папа | Повести и рассказы | ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. Там был камень