home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая. Начало


- Ну, располагайтесь, жить пока будем здесь, - офицер контрразведки бросил на стоящую у окна кровать аккуратный, туго набитый вещмешок и присел, отогнув край одеяла вместе с матрацем. - Меня зовут старший лейтенант Степанов, отныне я ваш начальник, царь и бог, отец и дедушка! Понятно говорю? На людях обращаться ко мне по званию, как в Красной Армии, «товарищ старший лейтенант». Когда одни - … ну, там видно будет, как себя покажете. Вздумаете дурить - придется привыкать говорить «гражданин начальник», и уже не мне, а тюремному конвоиру. Осознаете, что Родина оказала вам доверие, предложив участвовать в операции против ваших хозяев, - перейдем на «ты».

Волков и Платонов слушали старлея стоя, слегка опустив головы. За три дня, прошедших с момента их ареста, им приходилось много говорить, отвечать на вопросы, писать автобиографии, читать протоколы допросов. Они готовились к тому, что будут бить, пытать, ломать руки, но никто их не тронул и пальцем, если не считать зуботычины, полученной Виноградовым от одного красноармейца в машине по пути из деревни Ганино, когда он попытался без спроса закурить. Группу разделили на следующий день после задержания: Виноградов и Партыко куда-то исчезли сразу после первого же допроса, Платонова свозили к рации, чтобы не пропустить сеанс связи, он передал шифровку, которую ему написал какой-то капитан, и вернулся в камеру райотдела милиции, куда парашютистов заперли, отобрав все, вплоть до звездочек с армейских шапок.

На следующее утро появились другие люди в погонах, предложили сотрудничать с советской контрразведкой. Платонов попытался что-то пробормотать о «двух присягах…об утерянной чести… что лучше искупить вину в лагерях…» Его послушали, потом, как бы между делом, заметили, что кроме исправления оступившихся тяжелым трудом в Советском Союзе существует еще одна мера социальной защиты - расстрел, который больше подходит к преступлению, совершенному Платоновым. Радист сглотнул слюну и спросил, где надо расписаться. С Волковым разговаривали больше часа, выспрашивали детали задания, в конце сказали, что пока он останется под вымышленным именем «Волков», потому что так удобнее для работы, хотя все протоколы он подписал своей настоящей фамилией - Михайлов.

Им вернули кое-что из вещей, самое необходимое, снова посадили в машину и привезли в небольшую деревеньку. «Выходи, Гречухино», - скомандовал шофер, когда машина тормознула у глухого забора на окраине села. Сидевший в кузове автоматчик проводил их в дом, и тут же к воротам подскочил «виллис», из которого выпрыгнул старший лейтенант. Он присутствовал на допросах, но в разговор не вмешивался, все присматривался.

- Да вы не стесняйтесь, будьте как дома, - с улыбкой произнес Степанов, заметив, что подопечные мнутся, не решаясь даже присесть. - Если чего надо, скажите сразу, завтра наши привезут. Ну, там, мыло, бритву, покурить. Не волнуйтесь, Родина беднее не станет: мы возьмем из тех запасов, что вам фюрер прислал. Там надолго хватит, если в теплом доме, да под нашим присмотром. А останься вы в лесу - через неделю бы ноги протянули: выпили всю водку - и конец операции! Не ценит абвер свою агентуру, не ценит.

- У него таких, как мы, много, - откликнулся Волков, стягивая будто прикипевшие за эти дни к ногам сапоги. - Пропадут одни, найдутся другие.

- Не лучше и не хуже, - добавил, раздеваясь, Платонов.- А зачем нас сюда перевезли?

- Ты бы поменьше задавал вопросов, глядишь, в орденах бы ходил. Не в немецких, так в советских. А перевезли потому, что наследили там: и вы со своим покаянием в жилетку лесника с вывозом приданого из леса; и солдатики из ПВО, которые брать вас приехали чуть ли не взводом - за наградами побежали. Здесь спокойнее, да и от маршрута, указанного в вашем задании, мы не отклонились. Видишь, все секреты рассказал, - простодушно вздохнул старлей.

- Какие уж здесь секреты, - буркнул Платонов.

- А чего вы вдруг сдались? - допытывался Степанов, расставляя на полке будильник, небольшое складное зеркало и еще какую-то мелочь, призванную создавать иллюзию уюта. - Если всерьез, вас только забросили, продукты были, документы - не подкопаешься, денег куры не клюют; в том же Ганино могли устроиться и пару недель пожить, не зная горя, а там было бы видно…

- Мы еще в разведшколе решили сразу после приземления прийти с повинной, чтобы помочь Советской Армии в борьбе…

- Вот только этого не надо, это ты, Волков, для протокола уже проплакал, следователь записал, суд учтет. Я с тобой на одном языке поговорить хочу: ты шпион, я ловлю шпионов - мы в одном котле варимся, поэтому давай без туфты… Я тебе поверить должен, ты - мне, нам, может, не один месяц придется спать рядом, есть из одного котелка, одним полотенцем вытираться… Конечно, я постараюсь, чтоб вы все время перед моими глазами были, но вдруг так дело повернется, что ты или он у меня за спиной окажетесь, а передо мной враг, про которого гадать не надо. Так вот, есть способ выкрутиться из этого положения: сначала вас двоих положить, а потом уже с тем, третьим разбираться. Но можно и по-другому, если знать, что ты не всякий день врешь и людям и себе. Коли скажешь, что при случае пулю мне пустишь не задумываясь, я стерплю, работать с тобой буду - приказ! Но ты скажи честно, наберись смелости…

- Да не собирались мы сдаваться, - прервал Степанова радист. - Нализался один гад и продал всех нас спьяну…

- Это молодой, что ли? Который девкам-то - «а мы немецкие шпионы!..» Ха-ха…

- А вы откуда знаете? Мы договорились, об этом на допросах - ни слова.

- А он на допросе ничего и не сказал, так же, как вы, про «родную Красную Армию» бормотал. Это он в камере не удержался…

- Ну, Виноградов!.. - процедил Платонов.

- Да и не Виноградов он, а Чулошников. И не из Сибири, а из Чувашии. Шустрый мальчуган, всем голову морочил - и нам, и вам, и немцам. Ладно, хрен с ним, он теперь только трибуналу интересен, - ошарашил Степанов.

- Сколько ему дадут-то? Или к стенке?

- На стенку он не наработал, лет 10 получит, выйдет еще молодым, но уже умным, - подытожил Степанов. - Ладно, пора перекусить. Ты, Волков, чисть картошку, а Платонов пойдет дровишек нарубит. Видел, где поленица? Топор, кажется, в сенях, за дверью.

Платонов огляделся, подцепил на босу ногу стоящие у печки старые валенки и вышел. Волков прихватил со стола почерневший, наполовину стертый кухонный нож, придвинул ведро с проросшей, немного прихваченной морозцем картошкой и взялся за работу.

- Это ты предложил послать куда подальше третий рейх и поднять руки в гору? - Степанов искоса взглянул на Волкова, извлекая из вещмешка, словно фокусник, консервы, лук, вареные яйца.

- Может, и я, не помню.

Степанов хмыкнул, примерился к буханке черного, как антрацит, хлеба и одним движением располовинил его вдоль.

- Прошлым летом мы брали группу, так те долго отстреливались, пришлось двоих положить. Правда, одного нашего слегка зацепило. Оставшаяся парочка на допросе призналась, что немцы велели живыми не даваться, дескать, все равно достанем, даже в Сибири, коли узнаем, что сдались без боя.

- Нам этого не говорили. Да и те, которых вы взяли, скорее всего, сбрехали: немцы этим не пугают, знают, никто не поверит. Мы сами перед заброской договорились в случае задержания сопротивляться до последнего. У меня или у Виноградова… тьфу, Чулошникова, что ли, должен быть револьвер без кобуры, за поясом. Условились, если нас возьмут, отдать винтовки и автоматы, а при конвоировании в малолюдном месте расстрелять охрану из нагана и бежать. Конечно, если не обыщут и наган не отберут.

- Разные бойцы есть, могли и не обыскать. Да ты срезай черноту-то, не жалей, картошки хватит. Значит, могли и пострелять? Так это мне теперь не спать, по ночам вас на мушке держать, - полушутливо произнес Степанов.

- А куда нам теперь? К немцам хода нет, а здесь от вас не скроешься, так что спите крепко, товарищ старший лейтенант.

- Прямо так и «товарищ»? - прищурился Степанов.

- А как по-другому-то? Я уж думал, думал, может, «ваше благородие» называть?

- Ну, коли так, то вам привычнее «герр оберлейтенант» или «оберштурмфюрер», - улыбнулся контрразведчик.

- Яволь, - согласился Волков.

- Куда дрова складывать? - вломился в хату Платонов, держа в охапке мелко порубленные поленья.

- Давай сюда, от поддувала подальше, а то выскочит искра среди ночи, полыхнет - убежать не успеем, - Степанов оглядел потолки, стены - сухие дрова, а не дом. Ну, хорошо, что хоть такой подыскали.

Дверь скрипнула, и на пороге показался среднего роста военный лет сорока, из-за его спины выглядывали еще двое рослых ребят с автоматами.

- Знакомьтесь, старшина Роев, твой опекун, Платонов. Один из лучших радистов 2-го Прибалтийского фронта. А это наши бойцы, Виктор и Володя, будут присматривать… за порядком. Чтоб дом не сгорел. У тебя, старшина, всегда в запасе было…кхм… чем рацию протирать. Поищи, может, осталось… А не найдешь, у меня отыщется. Давайте к столу, а картошка подойдет попозже.


«Совершенно секретно

Начальнику Главного Управления контрразведки «Смерш»

товарищу Абакумову

12 марта 1944 года из района Андреаполь по агентурной радиостанции “Бандура” “Центру” была передана радиограмма:

“Продвинулись район Андреаполя. Документы проверил председатель колхоза и начальник лесоучастка. Населением связь пока не установлена, боимся. Базу устроили квадрат 67-57. Волков”.

Сеанс связи продолжался с 12.45 до 13. 35, проходил с помехами, слышимость была плохая, радиограмма передавалась с неоднократными повторениями различных групп. Во время сеанса “Центр” просил перейти на третий кварц, однако, за неимением указанного кварца (кварц был утерян работниками “Смерш” 2-го корпуса Северного фронта ПВО) радист вызова не давал, легендируя невозможностью настройки, после чего центр перешел на прием по первому кварцу. Квитанция была дана в 13.27, после чего “Центр” запросил кодом время работы на следующий день. “Центру” было также отвечено кодом - “в 7.30”. Поведение радиста подозрений не вызвало».

Начальник Управления контрразведки «Смерш» 2-го Прибалтийского фронта генерал Железников еще раз пробежал текст донесения и поднял глаза на сидящего напротив начальника одного из отделений майора Кулинковича:

- Как же эти лопухи могли потерять третий кварц? А? Кто руководил операцией?

- ПВОшники, капитан Сериков, но пока мы до них через Главное управление доберемся, пока их взгреют, война кончится. Кварц-то все равно не найдут. Им там не до кварца было. Немцы накануне сбросили группе посылку, в том числе и с продовольствием. Видимо, задерживали не столько агентов, сколько продукты. Все подсчитали точно, в рапорте отобразили: «патронов для винтовки 200 штук; для автомата - 300 штук», а вот махорку сосчитать не смогли, написали - «100-150 пачек»… «хлеба 25-30 буханок»… «сало 5-6 килограммов»…

- Вот черти! Конечно, пусть едят, поправляются, но надо ж глаза иметь и головы, а не только желудки и задницы! - Железников подмахнул донесение. - Отправляйте. Что еще по этой радиостанции?

- Агенты и старший лейтенант Степанов живут в деревне Гречухино Торопецкого района под видом квартирьеров одной из воинских частей. Аппаратура находится в лесу, в палатке под усиленным конвоем 5-го отдельного стрелкового батальона нашего Управления.

- Торопец… Далековато… Фронт движется на запад, мы идем с фронтом, рано или поздно надо будет легендировать их перемещение туда, в сторону Белоруссии, Латвии.

- Но немцы их забрасывали явно ближе к Москве, могут не дать согласие на передислокацию.

- Поживем - увидим. Москва - журавль в небе, а диверсии в прифронтовой полосе - жирная синица в руках. Должны клюнуть! Но это ближе к лету. А сейчас с чего начнем?

- Радиограммы будем готовить, как обычно, к каждому конкретному сеансу связи, сообразуясь с обстановкой. Но нанизывать все на один стержень: главное - поддержка со стороны германской армии; помощь группе нужна в первую очередь боепитанием и людьми, способными принимать страх и невзгоды; отряду нужны деньги, ибо именно они решают все и дают исключительный успех; желательно иметь врача в группе, а то бывают разные случаи; и главное - исключительной помощью было бы указать, кто в округе имеется из «наших людей», на которых можно опереться, принимая решения о боевых операциях…

- А кто противостоит нам на той стороне?

- «Абверкоманда 204» при группе войск «Норд». Сейчас ее возглавляет, кажется, полковник Михлис.

- Не родственник ли нашему? - картинно наморщил лоб генерал.

Кулинкович опустил глаза, показав, что ему не по рангу шутить на эту тему. Еще недавно Железников тоже вряд ли позволил бы себе поиграть с фамилией всесильного начальника Главного политуправления Красной Армии и заместителя Наркома обороны. Но в 42-м за провал операции по обороне Крыма, где Лев Захарович представлял Ставку Верховного Главнокомандующего, Сталин снял Мехлиса со всех военных постов. По войскам прокатился вздох облегчения, особо смелые даже решались на анекдоты, где фигурировал Лев Мехлис.

- Агентуру они вербуют, в основном, в лагере военнопленных Кингисеппа, - продолжил как ни в чем не бывало Кулинкович. - Обучают в разведывательно-диверсионных школах в Вано-Нурси, это в Эстонии, и в Дальвитце, Восточная Пруссия. До февраля этого года команда дислоцировалась в Пскове, а сейчас квартирует в местечке Улброк, в 12 километрах от Риги. Агентов с «Бандуры» забрасывали уже оттуда. Интересно, что школа, которую окончили «бандуристы», комплектует группы для захвата важных стратегических объектов на нашей территории, СССР. Наши подопечные не этого замеса, но, не исключено, что могут играть какую-то вспомогательную роль в масштабной акции.

- Серьезные ребята у Михлиса.

- Мы с ними уже не раз встречались, вы знаете, и ничего, мы целы, а их нет…

- Хорошо, - кивнул генерал, - действуйте! И постарайтесь найти этот чертов кварц! А я свяжусь с полковником Локтевым, пусть он причешет своих орлов из ПВО.



Глава шестая. Абакумов | Агент «Никто»: из истории «Смерш» | Глава восьмая. Игра