home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




11:55 Акробат

В прошлом учебном году в сто сорок первой школе города Чикаго проводился великий биологический эксперимент.

Джессика и ее одноклассники вырастили две группы плоских червей в террариумах. Вообще-то, это были аквариумы, только вместо воды в них насыпали землю. Плоские черви и вправду были плоскими, а их маленькие треугольные головки очень походили на наконечники копий, которые так обожал Рекс. На головах у червей темнели два крошечных пятнышка, похожих на глаза, но никакие это были не глаза. Правда, на свет черви реагировали.

В одном террариуме ученики всегда клали корм для червей в одном и том же углу, под маленькой лампочкой, которую во время кормления включали. Этот свет был чем-то вроде ресторанной вывески: «Заходите, мы открыты».

В другом террариуме ребята просто посыпали землю кормом.

Плоские черви в первом террариуме оказались не такими уж глупыми. Очень скоро они поняли, что означает свет. Можно было размещать корм в любом месте, и черви ползли на свет. Они даже могли ползать за светом по кругу, и ползали бы, если бы вы возжелали устроить червячьи бега.

А потом, как это всегда бывает в биологических классах, настало время неприятностей.

Пользуясь фонариком, как приманкой, ученики собрали всех умных светолюбивых червей из первого террариума. Потом учительница, миссис Хардэвей, сложила их в ступку и приготовила из них червячье пюре. Никого особенно не уговаривали на это любоваться, но некоторые ребята все-таки смотрели. Джессика — нет.

Но миссис Хардэвей на этом не остановилась и скормила измельченных червей их собратьям из другого террариума. Судя по всему, плоские черви ели все на свете, в том числе — и других червей.

На следующий день все собрались в классе, и миссис Хардэвей впервые перенесла «ресторанную вывеску», то есть маленький фонарик, в другой террариум. Именно Джессике было доверено включить свет. Один за другим черви подняли свои маленькие плоские головки. Они были голодны и жаждали поскорее разыскать корм. О ресторанной вывеске они узнали, сожрав умных червей из другого террариума. Так некоторые люди надеются выучить французский, поедая «мясо по-французски», вот только с червями получилось куда как более грустно. Ночью, сидя на кровати в окружении нераспакованных коробок и ожидая наступления полночи, Джессика Дэй чувствовала послевкусие общения с полуночниками.

Рекс и Десс продержали ее в музее несколько часов и завалили ее всем тем, что сами знали о темняках, времени синевы, полуночниках и присущих оным талантам, а также щедро поделились сведениями о тайной истории городка Биксби, штат Оклахома. За несколько лет они провели множество невероятных экспериментов и совершили ряд уникальных открытий, и все это они по-настоящему смаковали сами и потчевали этим Джессику. А ей не оставалось ничего другого, как только покорно съедать каждый предлагаемый кусочек этого угощения. Тайный час был опасен. По причине, о которой оставалось только догадываться, ей могло на самом деле очень не поздоровиться.

Даже Мелисса сняла наушники и, присоединившись к разговору, раскрыла свой, весьма необычный талант. Оказалось, что это она экстрасенс, а вовсе не Десс, и причем экстрасенс самый настоящий, а не какой-нибудь там психосоматический. Правда, то, о чем она рассказывала, казалось просто жутким. Она словно бы находилась в комнате, где одновременно на полную громкость было включено пятьдесят радиоприемников — и все они были настроены на разные станции. И еще Рекс предупредил Джессику о том, что к Мелиссе нельзя притрагиваться: из-за физического контакта громкость звука слишком сильно повышается.

Ничего удивительного, что Мелисса была такой «компанейской».

Джессика наблюдала за секундной стрелкой, отсчитывавшей последние минуты до наступления полночи, и прижимала руку к животу. У нее сосало под ложечкой, как перед контрольной. Предстояла та еще контрольная. Математика, мифология, металлургия, наука и история древнего мира в одном флаконе. Стоит хотя бы на один вопрос ответить неправильно—и отправишься на корм червям.

Ей и днем-то было не так уж весело, а вот Десс, Рекс и Мелисса явно получили удовольствие. Несколько лет эта троица хранила в тайне целый мир. Только им приходилось сталкиваться с ужасами и радостями полночи. И конечно, им ужасно хотелось поделиться всем этим с кем-то еще.

Джессика очень жалела о том, что запомнила далеко не все из того, о чем они говорили. После первых двух-трех часов начали сказываться бессонные ночи, и голоса ребят превратились в монотонный гул. В конце концов она объявила им, что ей пора домой.

Просто поразительно: как быстро новый, таинственный мир смог из совершенно невероятного стать абсолютно невыносимым.

Домой она вернулась как раз к ужину. Джессика не сомневалась, что получит нагоняй за коробки, которые так и остались неразобранными. Но стоило маме только взглянуть на измученное лицо дочери, и она сразу же сменила гнев на милость.

— О моя девочка. Ты весь день делала уроки, да? Это я виновата, что записала тебя во все эти продвинутые классы…

Джессика возражать не стала. За улейном она клевала носом, а потом сразу пошла спать. Но будильник завела на половину двенадцатого ночи. Сегодня ей хотелось встретить наступление времени синевы в полной боевой готовности — бодрой и одетой.

Хотя она не запомнила и половины из того, что ей пытались втолковать другие полуночники, самого главного она все же не забыла. Джессика была вооружена тремя новенькими орудиями под названиями «Всеобъемлющий», «Сверхпоспешно» и «Юриспруденция», а представляли они собой моток проволоки, длинный шуруп и сломанную автомобильную антенну.

Внешне они сильного впечатления не производили, и Десс сказала, что трудно было бы найти что-либо более устрашающее, чем могучая «Гидромеханика», но тем не менее твердо заверила Джессику в том, что и эти штуковины способны подпалить темняку хвост. Ну, или, по крайней мере, с их помощью можно было устроить весьма зрелищный фейерверк из голубых искр. Джессика также взяла у Десс несколько рецептов изготовления собственных ловушек. Теперь ее комната была надежно защищена от ползучек.

Кроме того, она вообще не собиралась сегодня ночью выходить из дома.

Остальные трое полуночников собирались навестить нечто, что Рекс называл «хранилищем знаний». Видимо, полуночники в Биксби существовали с тех пор, как возник тайный час, и одни из них рождались здесь, а другие, как Джессика, приезжали сюда откуда-то. Поколения всевидящих следопытов, подобных Рексу, мало-помалу накапливали познания о времени синевы и о темняках и записывали сведения о своих открытиях там, где их могли найти только другие всевидящие. В девственных бедлендах стояли древние скалы, испещренные невидимыми письменами, и этими письменами излагались древние сказания.

Рекс заявил, что будет искать, пока не выяснит, почему темняки так заинтересовались Джессикой. «Но может быть, прошлой ночью просто произошли какие-то совпадения», — не слишком убежденно сказал он.

«Может быть, ты им просто нравишься, — предложила свою версию Мелисса и облизнула губы. — Как пицца или мороженое».

До полночи осталось две минуты.

Джессика сглотнула подступивший к горлу ком и оторвала ступни от пола. Ползучки еще не могли забраться в комнату, но прошлой ночью к ней вернулись все ее детские страхи, и стало казаться, будто под кроватью кто-то есть. Может быть, это-то как раз была чистой воды психосоматика, но все равно Джессика чувствовала: кто-то там есть.

Она посмотрела на часы, уже переведенные на местное время. Десс объяснила ей, что «истинная полночь» наступает в разные мгновения в разных городах, а часовые пояса — это слишком грубо. Но теперь, когда ее часы пробьют полночь, Джессика Дэй уж точно окажется так далеко от солнца, как только можно оказаться.

Осталась одна минута.

Джессика взяла «Юриспруденцию» и растянула на всю длину. Взмахнула антенной, как шпагой. Эта антенна была от «шевроле» тысяча девятьсот семьдесят шестого года, а уж это число, судя по всему, точно было произведением тринадцати. Десс берегла «Юриспруденцию» для особого случая.

Джессика улыбнулась. Более странного подарка она никогда еще не получала, но вынуждена была признать, что держать антенну в руке приятно.

Настал тайный час.

Светильник на потолке словно бы мигнул и погас, электрический свет сменился знакомым синим сиянием, полившимся из всех углов комнаты. Шум ветра в ветвях деревьев мгновенно стих. Впервые, встречая эти перемены в абсолютно бодрствующем состоянии, Джессика не только все видела и слышала, она все чувствовала. Нечто невидимое словно бы тянуло ее, толкало вперед, словно она только-только скатилась с «американских горок», и вагончик постепенно замедлял ход. Чувство легкости овладело ею, она всем телом ощутила едва заметный трепет замерших движений.

Весь мир замер вокруг нее, и мир был наэлектризован.

— Ладно, — сказала себе Джессика. — Еще разок сначала.

Теперь она знала, что время синевы вполне реально, но все равно оно казалось ей сном.

Она обошла комнату, для пущей уверенности прикасаясь к вещам. Твердые края картонных коробок на ощупь оказались точно такими же, как были раньше, и сосновые половицы остались такими же гладкими и прохладными, как всегда.

— Настоящие, настоящий, настоящие, — тихо говорила Джессика, проводя кончиками пальцев по одежде на спинке кровати, крышке письменного стола, корешкам книг.

Теперь, когда полночь наступила, Джессика вдруг стала гадать, что же ей делать с этим лишним часом, как быть. Несколько минут назад она слышала, как ее родители разговаривают на кухне. Но ей совсем не хотелось увидеть их бледными и окоченевшими, и она твердо решила остаться у себя в комнате.

Нужно было распаковать и разложить множество вещей. Джессика открыла несколько коробок и заглянула в эти бездны хаоса. Но синий свет без теней казался слишком экзотичным для такой прозаичной работы. Она села на кровать, взяла словарь, который вынула из коробки с книгами в самый первый день, и принялась разыскивать тридекалогизмы.

Она успела найти только одно слово из тринадцати букв — «Восьмикратный», и у нее от синего света разболелась голова. Другие полуночники, наверное, могли спокойно читать, когда наступало время синевы. Может быть, Мелисса не ошибалась, у Джессики с глазами явно было что-то не то — по крайней мере на протяжении тайного часа.

Она посмотрела в окно на замерший в неподвижности мир, поежилась и отвела взгляд. Слишком страшно было представить, что кто-то смотрит оттуда на нее.

Джессика оторвала ступни от пола, улеглась на спину и уставилась в потолок.

Она вздохнула. Оказывается, все это может здорово наскучить.

Довольно скоро она услышала странные звуки.

Это был очень тихий стук, едва слышный даже в абсолютной тишине. Джессика сразу подумала о лапах пантеры и вскочила с кровати.

Она схватила «Юриспруденцию», звякнула лежавшими в кармане «Всеобъемлющим» и «Сверхпоспешно», дабы убедиться, что они на месте. Оттуда, где стояла ее кровать, Джессика не слишком хорошо видела через окно улицу, но подойти к любому из окон ближе боялась. Она стала осторожно двигаться по комнате, пытаясь хоть краем глаза увидеть, что же там, снаружи.

По дорожке, ведущей к входной двери, двигался темный силуэт. Джессика попятилась назад и крепче сжала в руке автомобильную антенну. Рекс и Десс обещали, что здесь ей ничто не будет грозить. Они сказали, что она теперь знает вполне достаточно для того, чтобы суметь защитить себя.

А вдруг они ошиблись?

Она стояла, прижавшись спиной к двери. Ей чудилось, что гигантская кошка проскальзывает в парадную дверь, крадучись движется по коридорам и подбирается к ней сзади. И Джессика тут же решила, что вряд ли тринадцать кнопок, воткнутых в деревянную дверь, смогут стать солидным препятствием для могучих мышц пантеры.

Звуки снаружи стихли. А тот, кто издавал эти звуки, где он? Еще там?

Надо было посмотреть.

Джессика опустилась на четвереньки и поползла по полу вдоль стены, и ползла, пока не поравнялась с окном. Там она села на пол и старательно прислушалась. Ей показалось, будто абсолютная тишина издает равномерный гул. Примерно такой звук слышишь, когда прижимаешь к уху морскую раковину.

Она вытянула шею, чтобы осторожно выглянуть из-за края подоконника.

И увидела прямо перед собой лицо.

Джессика отпрыгнула назад и так размахнулась «Юриспруденцией», что задела антенной стекло. Пятясь, она стала отползать от окна и в конце концов стукнулась спиной о край кровати. Окно приоткрылось.

— Все нормально, Джессика. Это я, — послышался голос.

Выставив перед собой автомобильную антенну, будто шпагу, Джессика оторопело заморгала. Она пыталась соединить между собой знакомый голос и лицо, которое успела увидеть лишь мельком. Через несколько секунд голос и лицо соединились. А с узнаванием пришла волна радости и удивления.

Это был Джонатан.

Джонатан сидел на подоконнике. Похоже, спрыгивать внутрь ему пока не очень хотелось. Наверное, он думал, что Джессика снова замахнется на него антенной. Она все еще крепко сжимала «Юриспруденцию» и нервно перекладывала ее из одной руки в другую.

Джонатан сидел, поджав под себя одну ногу, а колено другой ноги подтянув к подбородку. Судя по всему, он уже не очень боялся.

Он почти ничего не говорил. Видимо, решил дать Джессике время успокоиться. Сейчас он не щурился, как в школьной столовой, его глаза были широко раскрыты. И никакой сонливости. Быть может, он тоже страдал фотофобией — боялся дневного света?

Джессику порадовало то, что он не прячет глаза за темными очками. Глаза у Джонатана были очень красивые.

Молча, не спуская с Джессики глаз, он наблюдал за тем, как она мало-помалу овладевает собой.

— Я не знала, что ты — полуночник, — наконец сумела выговорить она.

— А они тебе не сказали? — рассмеялся Джонатан. — Ну, ясное дело.

— Они про тебя знают?

— Конечно. С первого дня, как только я сюда переехал.

Джессика недоверчиво покачала головой. В нее вколачивали науку полночи добрых шесть часов подряд, но ни Рекс, ни Десс, ни Мелисса не удосужились хоть словом обмолвиться о том, что в городе есть еще и пятый полуночник.

— Секундочку, — проговорила Джесс. Ей вдруг кое-что пришло в голову. — А ты — единственный, о ком мне не рассказали? Сколько же еще таких?

Джонатан усмехнулся.

— Только я, я один, — сказал он. Джессика смотрела на него в упор. Она все еще не вполне совладала с собой и мало что понимала.

— Да нет же, больше никого нет, — более серьезно сказал Джонатан. — Только про меня они умолчали.

— А что, они тебя не любят? Он пожал плечами.

— Я не член их клуба, понимаешь? То есть, Рекс — он нормальный парень, а Десс вообще классная. — Он помедлил. Наверное, не хотел говорить плохое про Мелиссу. — Но просто они все воспринимают уж слишком серьезно.

— Слишком серьезно?

— Ага. Ведут себя так, словно они выполняют какое-то сверхважное задание по поручению Всемирного Совета Полуночников или кого-нибудь такого же пафосного.

— А Всемирный Совет Полуночников существует? — поинтересовалась Джессика.

Джонатан рассмеялся:

— Нет. Но Рексу ужасно хотелось бы, чтобы существовал. Он считает, что все эти штуки, связанные с полуночью, имеют какое-то, жуть какое тайное, глубокое и мистическое значение.

Джессика непонимающе заморгала. А она и не думала сомневаться в том, что тут действуют глубинные и мистические силы. Да-да, ей все именно таким и казалось — глубоким и мистическим.

— Ну а ты как думаешь, Джонатан?

— Я думаю, что нам очень повезло — мы хозяева целого мира. В нем можно играть, его можно исследовать. Что хочешь — то и делай. И зачем нужно придумывать какую-то там великую цель?

Джессика кивнула. С тех пор как на нее напал темняк, тайный час для нее превратился в трагедию, в смертельную угрозу. Но ведь самый первый ее сон был совсем иным. Он был таким… легким.

— Для Рекса, — продолжал Джонатан, — время синевы — будто какой-то толстенный учебник, и он все время по нему готовится к выпускному экзамену. А для меня это переменка.

Джессика кисло глянула на него:

— Между прочим, на площадке для игр — здоровенные громилы.

Он пожал плечами:

— А я обгоню любого громилу. Мне это всегда удавалось.

Джессика подумала: «Ой, не врет ли он?» Но Джонатан вел себя легко и непринужденно. Он сел на подоконник верхом и сидел ни разу не взглянув через плечо. Не боялся упасть.

— Вам всем, похоже, тайный час очень нравится, — грустно проговорила Джессика. — Каждый из вас находит в нем какую-то радость. А для меня это просто кошмар, страшный сон. Эти твари… эти твари пытались меня убить прошлой ночью.

— Десс мне так и сказала.

— Она рассказала тебе про меня?

— Да, еще тогда, когда Рекс заметил тебя, в самый первый день. А сегодня утром она дала мне твой адрес. А ты что же, думала, что я тебя с помощью экстрасенсорных способностей разыскал?

— Если честно, я думала — по телефонной книге.

— Вас туда. еще не внесли, — с улыбкой ответил Джонатан. — Я проверил. Но Мелисса «прозвонила» тебя прошлой ночью по экстрасенсорной службе «411»,[20] а Десс позвонила мне.

— Десс дала тебе мой адрес, а мне про тебя не рассказала?

— Она бы рассказала, но только не при Рексе. Мы с ним… не сходимся характерами. Если честно, я так думаю, что ему не помешало бы принять меня в клуб. Но Десс предпочитает в это не вмешиваться.

— О… — Джессика прижалась спиной к стене. — Чем дальше, тем запутанней…

— Да, это просто ужасно, что ты так скоро столкнулась с темняком, — признался Джонатан. — Но прошлой ночью по всему городу что-то жуткое творилось. То ли у темняков был канун Нового года, то ли еще какой праздничек. А ты первый раз вышла из дома в полночь?

Джессика уже собралась было утвердительно кивнуть, но покачала головой. Она совсем забыла про первую ночь. Из-за того, что Десс и Рекс ей весь день вколачивали в голову легенды и историю полуночников, она стала думать только об опасностях, которые таило в себе время синевы, а о чудесной замершей грозе успела позабыть.

— Наверное, это здорово, — тихо промолвила она, — радоваться тому, что ты — полуночник.

— Не надо так называть меня, — так же тихо отозвался Джонатан. — Я не «полуночник». Это словечко Рекса.

Джессика нахмурилась:

— А мне оно кажется вполне нормальным. В нем есть смысл, и оно уж точно звучит лучше, чем, скажем, «двадцатичетырехчасовик».

— Пожалуй, да, — с улыбкой кивнул Джонатан. — Да и слово «полночь» мне нравится. По крайней мере с тех пор, как я переехал в Биксби.

Джессика вдохнула поглубже для храбрости и бросила взгляд на залитую синим светом улицу. Еще до того, как наступило время синевы, ночь была очень красива и романтична, а уж теперь — и подавно. Листья, опадавшие с величавых дубов, замерли в воздухе, будто стайки птиц с темным оперением. Синева перекрасила желтые и красные листья в черные.

Джессика вспомнила, как выглядели в первую ночь дождевые капли, как кончики ее пальцев освобождали их из полночного плена. Интересно, а если она будет прикасаться к листьям, станут ли они падать? Ей вдруг захотелось пробежаться по улице, выхватывая из воздуха пригоршни листвы. Когда она жила в Чикаго, там она никогда не могла пройти мимо сосулек: всегда обламывала их, словно этим могла разрушить чары зимы.

Но посреди черных листьев Джессике по-прежнему мерещился тот темняк, что напал на нее и гонялся за ней. Эта жестокая тварь могла притаиться где угодно в замершем мире. Джессика поежилась и отвернулась от окна.

Собственная спальня до сих пор казалась ей чужой. В синем свете комната выглядела тусклой, как тающие воспоминания. В воздухе повисли неподвижные пылинки.

— Полночь очень красива, — сказала Джессика. — Но очень холодна.

Джонатан нахмурился:

— А мне никогда не бывает холодно. И жарко тоже не бывает. В полночь я всегда себя чувствую как в погожую летнюю ночь.

Джессика покачала головой:

— Я не про такой холод.

— А, понятно, — кивнул Джонатан. — Да. Порой действительно кажется как-то уж слишком пусто. Так, словно мы — последние люди на земле.

— Спасибо. Мне сразу стало намного веселее.

— Ты не должна бояться полуночи, Джессика.

— Я боюсь только того, что меня сожрут.

— Тебе просто не повезло.

— А Рекс сказал…

— Не переживай из-за того, что говорит Рекс, — прервал ее Джонатан. — Он немножко параноик. Он считает, что никто не должен изучать время синевы до тех пор, пока не изучит историю полуночников за десять тысяч лет. Но ведь это же то же самое, как если бы тебя заставляли прочесть инструкцию к видику, перед тем как посмотреть фильм. И между прочим, я как-то раз видел, что Рекс именно так и сделал.

— Тебе бы увидеть того темняка, который на меня напал, — буркнула Джессика.

— Я видел темняков. Очень много видел.

— Но…

Джонатан исчез за окном, у Джессики перехватило дыхание. Он так быстро скрылся из глаз, так изящно упал навзничь, как падают в воду с борта катера аквалангисты. А в следующее мгновение над подоконником появились его голова и плечи.

Он протянул руку через подоконник.

— Иди сюда. Позволь, я прогоню твои страхи.

Джессика растерялась. Она оглянулась, посмотрела на линию из тринадцати кнопок, которые по совету Десс воткнула в подоконник. Она чувствовала себя до предела глупо, украшая все подоконники в своей спальне кнопками. Чтобы какие-то кнопочки смогли уберечь ее от сил Зла?

Но Десс объясняла, что дело тут не в предметах, а всего лишь в их числе.

Джонатан заметил, куда она смотрит.

Позволь, я угадаю: ты защищена могущественной силой скрепок?

— Да нет. Если честно — могущественной силой кнопок.

Джессика почувствовала, что краснеет, и понадеялась, что в синем свете это не заметно. Джонатан понимающе кивнул:

— Десс знает много всяких потрясающих штук. Но у меня в запасе тоже есть кое-какие фокусы. Со мной тебе нечего бояться. Обещаю.

И он снова улыбнулся. «Мне нравится его улыбка», — решила для себя Джессика.

И еще она поняла, что он на самом деле ничего не боится, и задумалась над его предложением. Он прожил в Биксби больше двух лет и уцелел. Мало того, он радовался жизни. Наверняка он знал о полночи не меньше Рекса и Десс.

А до того, как он вдруг появился, она даже в собственной комнате сидеть боялась. Теперь ей уже не было страшно. «Пожалуй, мне будет безопаснее с опытным полуночником, — решила Джессика, — ну, или как он там себя называет, все равно».

Джессика сложила «Юриспруденцию», сунула в карман и натянула кроссовки.

— Ладно, договорились. Прогоняй мои страхи.

Она стала одной ногой на подоконник и протянула руку Джонатану.

Как только она прикоснулась к его ладони, у нее сердце замерло в груди. У нее вдруг закружилась голова… вернее, все тело закружилось и стало легким-легким, словно спальня превратилась в кабинку скоростного лифта и поехала с верхних этажей вниз.

— Что… — вырвалось у Джессики.

Джонатан не ответил. Он осторожно вытащил Джессику из окна. Она без труда выплыла наружу, словно была наполнена гелием. Затем она мягко приземлилась и ее немного подбросило в воздух, когда она оттолкнулась от земли.

— Что происходит? — с опозданием закончила Джессика свой вопрос.

— Полночная гравитация, — ответил Джонатан.

— О, это что-то новенькое. А почему же я никогда…

Джонатан отпустил ее руку. Собственный вес вернулся к ней. Подошвы кроссовок погрузились в мягкую землю.

Джессика снова протянула руку Джонатану. Стоило ему прикоснуться к ней, как чувство легкости сразу вернулось.

— Это… ты делаешь это? Джонатан кивнул.

— Рекс изучает предания и видит следы. Десс — большой спец по числам. Мелисса… по своим заморочкам. — Он повернулся лицом к дому, стоящему на противоположной стороне улицы. — А я умею вот это.

Он подпрыгнул. Джессику потянуло следом за ним, будто воздушный шарик, привязанный к велосипеду. Но она не почувствовала, что ее тянут. Она вообще почти не ощутила, что они с Джонатаном движутся. Мир мягко ушел из-под ног, внизу поплыла земля. Осталась позади дорога, застывшие в воздухе опавшие листья прошуршали, задевая волосы и одежду. Соседский дом скользил навстречу, будто громадный величественный пароход, входящий в док.

— Ты… летаешь, — наконец сумела выговорить Джессика.

Они, будто два легчайших перышка, опустились на крышу соседнего дома. Теперь перед Джессикой предстала вся замершая в неподвижности улица, два параллельных ряда крыш, тянущихся в обе стороны. Но вот что странно: она не ощущала ни чувства высоты, ни страха упасть. Казалось, ее тело перестало верить в существование силы притяжения.

Джессика обнаружила, что в свободной руке у нее зажат опавший лист. Видимо, она случайно выхватила его из воздуха, когда они пролетали через занавес замершей листвы.

— Все в порядке, — сказал Джонатан. — Я тебя держу.

— Я знаю, — прошептала она. — Но… кто держит тебя?

Подошвы туфель Джонатана едва касались шиферной крыши, и из-за этого он выглядел будто дирижабль, которому не терпится оторваться от земли.

В ответ он взял у Джессики дубовый лист. Он сжал его двумя пальцами, а потом отпустил.

Лист не упал. Он остался висеть в воздухе — там, где его оставил Джонатан.

Джессика протянула руку. Как только кончики ее пальцев прикоснулись к листку, он плавно опустился на крышу и скатился по крутому скату. Как было тогда с каплями дождя, прикосновение Джессики даровало листку свободу. А у Джонатана получилось иначе.

— Как только останавливается время, гравитация перестает действовать, — объяснил Джонатан. — Для того, чтобы что-то упало, должно пройти время.

— Понятно.

— Помнишь введение к учебнику физики? Гравитация существует только в пространстве-времени.

Джессика вздохнула. Физика. Еще один предмет, который ей приходится изучать в продвинутом классе.

— Ну, так вот, — продолжал Джонатан. — Видимо, я чуть-чуть сильнее выбиваюсь из времени, чем все вы. Полночная сила притяжения меня почти совсем не удерживает. Я имею какой-то вес, но он очень невелик.

Джессика попыталась осмыслить его слова и решила, что уж если капли дождя могут висеть в воздухе, то, наверное, может и человек. «Но тогда почему другие полуночники падают?» — подумала она.

— Значит, ты умеешь летать..

— Не так, как летал Супермен, — отозвался Джонатан. — Но я могу совершать длиннющие прыжки. Взлетаю, а потом долго-долго падаю. Эй!

Джессика, не подумав хорошенько, отпустила его руку. И сразу резко ощутила обычный собственный вес — ну, как будто кто-то нацепил ей на шею ожерелье из кирпичей. Дом словно бы встал на дыбы под ней, и она рухнула на скат крыши, который тут же сделался предат-тельски крутым. Ощущение того, что она весит не больше перышка, мгновенно исчезло, вернулся вес, составленный костями и мышцами. Страх высоты напомнил о себе — у Джессики противно засосало под ложечкой.

Скользя вниз, она инстинктивно расставила руки, стараясь хоть кончиками ногтей уцепиться за края листов шифера, но все тщетно. Она скользила все ближе к краю крыши.

— Джонатан!

Вот он, край. Одна нога Джессики соскользнула вниз. Мыском кроссовки на другой ноге она ухитрилась упереться в водосточный желобок, и это позволило ей продержаться еще секунду. Но она настолько ненадежно цеплялась за шиферную кровлю… Пальцы, нога — все неумолимо скользило и скользило вниз…

А потом гравитация снова исчезла.

Джессика почувствовала, как руки Джонатана бережно подхватили ее под мышки. Вдвоем они плавно полетели к земле.

— Прости, прости, — прошептала она. Сердце у нее еще билось очень часто, но страх ушел. Она опять почувствовала себя перышком, и это было сродни тому чувству облегчения, какое испытываешь, когда заканчивается какая-нибудь жуткая контрольная. Их ступни коснулись земли.

— Ты в порядке? — спросил Джонатан. — Надо было тебя предупредить.

— Все нормально, — отозвалась она и покачала головой. — Мне самой следовало бы быть умнее. Я просто подумала: как это плохо, что мы все не умеем летать.

— Да. Только я. Правда, когда появилась ты, у меня блеснула надежда…

Джессика взглянула на Джонатана. Его глаза все еще были широко раскрыты, а взгляд — тревожен. И еще Джессика поняла, что он разочарован из-за того, что она упала, что она не такая, как он.

— Ну да. Я тоже вроде как понадеялась… — Она крепко сжала его руку. — Но ты еще полетай со мной. Пожалуйста.

— Тебе не страшно?

— Немножко страшно, — призналась она. — Вот и прогони мой страх.

А потом они летали.

Действительно, Джонатан не был Суперменом. А полет был тяжелой работой. Джессика вскоре поняла, что вместе они наберут большую высоту, если она тоже будет подпрыгивать и отталкиваться от земли как можно сильнее. Не всегда получалось синхронно. Если кто-то из двоих отталкивался слишком рано и слишком сильно, то в итоге они разлетались в стороны, держась за руки, а потом беспомощно вращались в воздухе и хохотали до тех пор, пока земля не притягивала их к себе. Но с каждым очередным прыжком у них получалось все лучше и лучше, и они взлетали все выше и выше. Джессика крепко сжимала руку Джонатана. Ей было и страшно, и весело. Она боялась темняков, но ей ужасно нравилось парить в вышине.

Летать было так прекрасно. Бледно-голубые улицы поблескивали внизу, словно реки, а они с Джонатаном пронзали высокие колонны из падающих листьев, сотворенные ветром. В вышине им встречались и птицы, распростершиеся в остановленном полете, застигнутые в замерших порывах ночного ветра. А сверху нависала темная луна. Она была уже почти в зените, но почему-то сегодня не производила такого угнетающего впечатления. С высоты Джессика видела полосу звезд, растянувшуюся вдоль горизонта. Луна не смогла сделать синим свет этих ярких булавочных головок.

Джессика до сих пор плохо знала планировку Биксби, но теперь, когда она смотрела на город сверху, ей многое стало понятно. С самой большой высоты дома и деревья казались маленькими и были видны очень четко, и город казался игрушечным. Джонатан видит мир таким, каким его не видит никто, подумалось ей. Она подлетали все ближе к окраине, где дома стояли все реже и где к городу все ближе подступали пустоши. Тут было проще маневрировать: не нужно было лавировать между домами, магазинами, перелетать трехполосные улицы. Очень скоро перед Джессикой предстали протянувшиеся до горизонта невысокие холмы, поросшие приземистыми колючими деревьями.

Бедленды.

Чем ближе к пустошам, тем с большим волнением Джессика каждый миг обшаривала взглядом землю внизу — не мелькнет ли где кто-нибудь. За каждым деревом ей мерещился притаившийся темняк. Но все, над чем они пролетали, словно бы застыло, замерло, стало маленьким и безразличным. Джессика догадалась, что они движутся намного быстрее пантеры, даже если бы она бежала на полной скорости, и их прыжки в сто раз длиннее, чем прыжки гигантской кошки.

Джонатан действительно умел обгонять всех недругов.

Он направился к одной из больших водонапорных башен за окраиной города. Они спикировали на ее плоскую крышу, обрамленную невысоким парапетом. По одну сторону от башни остался город, по другую чернели бедленды.

— Пусть руки отдохнут, — сказал Джонатан.

И они разжали руки. На сей раз Джессика была к этому готова и в то мгновение, когда к ней вернулся обычный вес, успела согнуть колени.

— Ох, — выговорила она, потирая пальцы. Оказывается, у нее ныла каждая мышца. Джонатан и сам болезненно поморщился, сжимая пальцы. — Ой, прости. Видно, я в тебя слишком крепко вцепилась.

— Лучше вцепиться, чем распластаться.

— Это точно. — Она осторожно подошла к краю крыши и взялась одной рукой за поручень. А когда она посмотрела вниз, у нее от страха засосало под ложечкой. — Ага, высоты я по-прежнему боюсь.

— И хорошо, — заметил Джонатан. — Вот я, например, боюсь, что в один прекрасный день забуду, что на дворе не полночь, и сигану с какой-нибудь крыши. Или забуду про время и останусь в вышине, когда сила притяжения вернется.

Джессика обернулась к нему, положила руку на его плечо, и чувство легкости сразу вернулось к ней.

— Пожалуйста, не делай так.

Она покраснела и отвернулась. Ее голос прозвучал слишком серьезно. Джонатан улыбнулся:

— Не буду, Джессика. Честно, не буду.

— Зови меня «Джесс».

— Хорошо. Джесс.

И он улыбнулся еще шире.

— Спасибо, что взял меня полетать.

— Пожалуйста.

Джессика смущенно отвела взгляд. И услышала хруст. Джонатан надкусил яблоко.

— Хочешь яблоко? — предложил он.

— Да нет, спасибо.

— У меня четыре.

Джессика недоверчиво заморгала.

— Ты когда-нибудь перестаешь жевать? Джонатан пожал плечами:

— Я же тебе говорил: за день мне нужно съедать столько, сколько я вешу.

— Правда?

— Нет. Но после полетов мне жутко хочется есть.

Джессика улыбнулась и обвела взглядом город. Она впервые с той жуткой ночи почувствовала себя в безопасности.

Ее взгляд остановился на птице, летящей вдоль линии горизонта и подсвеченной клонившейся к закату темной луной. Джессика была так счастлива, она до сих пор мысленно представляла себя легкой как перышко и потому сначала не испугалась, лишь в следующее мгновение ее охватил ужас.

Птица летела. Она двигалась!

— Джонатан, что случилось? Посмотри! Он проследил за ее взглядом.

— А, ты про это. Это всего лишь летучая ползучка.

Джессика кивнула и сглотнула подступивший к горлу ком.

— Я таких видела прошлой ночью.

— Десс их так называет, — добавил Джонатан. — Хотя «летучая ползучка» звучит странно. Одно другому противоречит. Но крылатые или ползучие — на самом деле это те же самые существа. Просто они преображаются, понимаешь?

— Понимаю, — кивнула она и вспомнила про ползучку, которая, обернувшись кошкой, увела ее подальше от дома, а потом превратилась в змею.

Летучая ползучка медленно летала по кругу. На фоне холодной луны были хорошо видны на просвет ее кожистые крылья.

— Не бойся. От них никому никакого вреда. — Джонатан сунул руку за ворот рубашки и продемонстрировал Джессике цепочку из толстых стальных звеньев. — А если кто-то из них все же решится на нас напасть, то у меня в запасе все тридцать девять звеньев моей цепочки под названием «Обструктивная».

Джессика поежилась.

— Ползучка укусила меня прошлой ночью. Называй ее как хочешь. Обмотала мне руку языком.

— Ох. Может, ты гнездо разворошила или что-то в этом роде?

Джессика грустно посмотрела на Джонатана:

— Нет, ничего такого глупого я не делала. Целая стая ползучек помогала темняку охотиться на меня. Одна из них напала на меня посреди густой высокой травы и цапнула за руку.

Она показала Джонатану отметину.

— Да… Пакостные маленькие твари. Но нас никто из них не тронет. Обещаю тебе, Джесс.

— Надеюсь, так и будет.

Она обхватила себя руками. Здесь, наверху, было холоднее. Казалось, будто бы замерший ветер, пролетавший над бедлендами, оставил после себя прохладу. Джессика пожалела, что не надела свитер.

Джонатан положил руку ей на плечо. Сразу вернулась легкость, ощущение безопасности и уюта. На миг ее ступни оторвались от крыши башни. Она стала легкой-легкой, как пробка, брошенная в воду. Она поежилась — но на этот раз не от холода.

— Джессика? — проговорил Джонатан.

— Я же попросила тебя, чтобы ты называл меня просто «Джесс».

— Джесс!

Голос Джонатана прозвучал взволнованно. Он смотрел в другую сторону — туда, где за городом раскинулись бедленды. Она проследила за его взглядом.

Оттуда приближался темняк.

Он совсем не походил на того, от которого Джессика убегала прошлой ночью. Этот темняк летел и на лету менял обличье. То он был змеем, то тигром, а потом — стервятником. Чешуя, шерсть и перья слились воедино на его подернутой рябью коже, громадные крылья хлопали, будто флаги на ветру.

Этот темняк умел летать и летал быстро. И он направлялся прямо к башне.

Но Джессика напомнила себе о том, что Джонатан и раньше видел множество темняков. Он сто раз гулял в полночный час. И он всегда умел обогнать громил.

Она посмотрела на него. Джонатан стоял с раскрытым ртом.

Джессика сразу поняла: таких темняков и он не видел ни разу.



11:51 Наконечники стрел | Тайный час | 00:0  °Cтервятники