home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



00:01 Комендантский час

Под колесами полицейской машины, резко затормозившей на обочине, захрустел и полетел во все стороны гравий.

Джонатан взял Джессику за руку и инстинктивно присел, готовясь к прыжку и мысленно прикидывая, с какой силой надо оттолкнуться, чтобы перелететь через полицейскую машину и совершить посадку на крыше дома на другой стороне улицы. Он уже воочию представил себе траекторию полета и то, как следующим прыжком они с Джессикой окажутся в соседнем квартале и далеко за пределами видимости и досягаемости копов.

Но ноги плохо слушались его, они не пожелали отрываться от земли, и Джонатан вспомнил о том, что успел стать тяжелым, прикованным к земле. Время полетов истекло.

Ноги у Джонатана так устали, что ему стоило усилий распрямить их. Он сомневался даже

в том, что смог бы сейчас бежать. Чтобы его тело освоилось, привыкло к обычному весу, потребуется несколько минут. А в течение первых весьма неприятных секунд после окончания потайного часа и дышать было тяжело.

Накатила привычная клаустрофобия. Здесь, в обычном времени, он чувствовал себя, как в ловушке. Его загнали сюда копы, загнал принятый в Биксби комендантский час, на него словно набросили тяжелый мешок — силу притяжения. Джонатан почувствовал себя мошкой, тонущей в лужице клея.

Он мог только держать за руку Джессику.

Дверцы полицейской машины открылись, полоснул по глазам яркий свет фонарика. Джонатан попятился, прикрывая лицо руками.

— Думаешь, так ты от нас спрячешься, Мартинес? — прозвучал низкий насмешливый голос. — Узнаю, узнаю твое хорошенькое личико.

Сердце у Джонатана ушло в пятки, но он постарался этого не выдать.

— Выключите свой фонарь, Сент-Клер. Мы не собираемся никуда убегать.

Он услышал хруст гравия под подошвами ботинок, а потом на его плечо, словно волосатая свинцовая болванка, легла тяжелая рука шерифа Кленси Сент-Клера, а земля под ногами уподобилась зыбучему песку, и этот песок

стал затягивать его ноги под чудовищным весом руки шерифа…

— Джонатан Мартинес, еще ни разу я не слышал от тебя более правдивых слов.

— Эй, Кленси, а где это Мартинес себе подружку раздобыл, как ты думаешь, а? — прозвучал со стороны машины другой голос.

— Гм-м… Над этим стоит поразмыслить… — язвительно отозвался Сент-Клер, но в следующее мгновение его голос смягчился. — Мама родная! Что с тобой приключилось, девочка?

Джонатан наконец сумел приоткрыть глаза, но продолжал щуриться от яркого света фонарика. Джессика выглядела неважно: бледная, измученная, потрепанная. Джинсы на коленках были окрашены травой и пропитались кровью, волосы после целого часа полетов растрепались и спутались.

— Я упала, — растерянно отозвалась Джессика.

— Упала, говоришь? Ну, в этом можно не сомневаться. — Рука шерифа крепче сжала плечо Джонатана. — Вот только, похоже, мы с тобой не знакомы, милочка.

— Джессика Дэй.

— И сколько же тебе лет?

— Пятнадцать.

— И насколько я понимаю, Джессика Дэй, твои родители не знают, где тебя носит.

Фонарик погас, и Джонатан на миг ослеп в наступившей темноте. Он слышал, как беспомощно охнула Джессика, отчаянно пытаясь придумать ответ на вопрос.

— Нет. Они думают, что я дома, сплю в своей постели.

— Где, милочка, тебе и следовало бы находиться.

Джессику усадили на заднее сиденье полицейской машины. Сент-Клер с кем-то поговорил по рации и вызвал подкрепление. Полиция в Биксби никогда не упускала случая пощеголять своей численностью.

Джонатану очень хотелось хоть несколько секунд поговорить с Джессикой. Он хотел объяснить ей, что во всем происходящем нет ничего особенного. Копы просто-напросто развозили ребят по домам и будили родителей. За последние два года он самолично пережил эту процедуру семь раз, и за это время отношение полицейских к подросткам, нарушавшим комендантский час, не стало более суровым. Его отец мог поворчать пару дней более сердито, чем обычно, но он рассказал Джонатану столько историй про свои золотые деньки, что долго свирепствовать ему просто совесть не позволяла.

«Меня вовсе не арестовали, пап. Меня задержали и препроводили под родительский надзор».

Эти слова действовали магически. Отец таким похвастаться не мог.

Однако Джонатан подозревал, что Джессике до сегодняшней ночи ни разу не приходилось ездить в полицейской машине. Она сидела на заднем сиденье, обхватив голову руками, несчастная, неподвижная. Она не смотрела на него.

Вот невезуха так невезуха — попасться в лапы к копам здесь, на земле, лишившись возможности умчаться вместе с Джессикой в вышину. Они уцелели после того, как за ними гонялись три самых здоровенных темняка из всех, каких Джонатан только видел. И что еще противнее, он чувствовал себя виноватым, будто опять уронил Джессику. Три раза за одну ночь.

Все было так чудесно, пока не появились темняки. Ему еще ни с кем так хорошо не леталось. Джессика, казалось, инстинктивно догадывалась, когда надо подпрыгнуть, словно родилась акробаткой, воздушной гимнасткой, словно между ними существовала какая-то связь. От мысли о том, что им больше никогда не удастся полетать вместе, у Джонатана премерзко засосало под ложечкой. Он сомневался, что после сегодняшней ночи Джессика и разговаривать-то с ним станет.

Он вдохнул поглубже и велел себе успокоиться. Он придет к ней завтра в полночь и позаботится о том, чтобы с ней все было в порядке.

Наконец в темноте вспыхнули фары второй машины. Двое помощников шерифа повезли домой Джессику, а Сент-Клер затолкал Джонатана на заднее сиденье второй машины и сам втиснулся рядом с ним.

Под весом здоровяка-шерифа пружины сиденья сплющились. Помощник завел двигатель, машина помчалась по шоссе.

— У нас с тобой разговорчик будет, Джонатан.

— Да, давненько не беседовали, Сент-Клер.

Шериф вздохнул и поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Пристегнувшись, он уставился на Джонатана в упор:

— Послушай, парень: одно дело, когда ты по ночам один шатаешься. Если с тобой что случится — мне все равно.

— Меня это устраивает.

— Но совсем другое дело — навредить малолетней девчонке.

Джонатан обреченно вздохнул:

— Я ее домой провожал. У нас все хорошо было, пока вы не появились.

Мясистая ручища шерифа снова шлепнулась на его плечо и с силой прижала его к сиденью. Клаустрофобия снова завладела Джонатаном.

— Вид у нее был совсем даже не хороший, Джонатан.

— Она нечаянно упала, она же вам сказала.

— Вот что: если она потом скажет иначе или ее родители скажут иначе, быть тебе очень несчастным hombre,[21] Мартинес.

Джонатан отвернулся и уставился в боковое стекло. В первый раз он взял Джессику полетать — и на тебе: они возвращались домой в полицейских машинах. Представить, что можно стать еще более несчастным, чем теперь, он просто был не в силах.

Как это обычно бывало после полуночи, ему жутко захотелось есть. Джонатан проверил карманы куртки, но яблок там не нашел. Видимо, выпали, когда они с Джессикой улепетывали от темняков. Он решил, что дома съест целую банку арахисового масла.

Мимо пролетал забор, ограждавший территорию компании «Эрспейс Оклахома», в лучах фонарей мерцала полоса колючей проволоки. Если бы им удалось прыгнуть чуть дальше или быстрее приземлиться, они бы совершили посадку на какой-нибудь другой улице. Тогда бы их ни за что не заметили полицейские из своей машины.

Заметив знак с названием улицы, Джонатан вздрогнул.

— Эй, куда это мы едем? Сент-Клер довольно хмыкнул.

— Очко тебе за наблюдательность, Джонатан. Видишь ли, я уже успел потолковать с твоим отцом, и мы с ним, можно сказать, кое о чем договорились.

Джонатану стало не по себе. Навалилась дурнота, перехватило дыхание. Казалось, будто сила притяжения с каждым мгновением нарастает.

— Дело в том, что в штате Оклахома, если родители чувствуют, что не способны справиться с непослушным ребенком, они могут попросить, чтобы этот ребенок находился под надзором полиции.

— Что? — вскрикнул Джонатан. — Но мой отец…

— Сегодня ночью ты его вряд ли увидишь. Мы заранее договорились.

— И надолго вы меня задержите?

— Не переживай. Только до тех пор, пока судья не заслушает подробности дела. На слушаниях должен присутствовать твой отец, и я уверен: он сразу заберет тебя домой после того, как ты повстречаешься с судьей и пообещаешь быть паинькой.

— Вы шутите?

Шериф рассмеялся неприятным лающим смехом.

— Мартинес, я никогда не шучу-. Пора тебе усвоить урок на тему о том, что бывает с теми, кто нарушает комендантский час.

Клаустрофобия с новой силой овладела Джонатаном. В машине сразу стало тесно и жарко. Из-за того что переднее сиденье от заднего отделяла решетка, Джонатану показалось, будто он заперт в клетке. Его желудок скрутило от голода и волнения.

— Хотите сказать, что я ночь просижу в тюрьме? — тихо спросил он.

— Ночь? И не одну, Джонатан. Видишь ли, в отличие от нашего милого управления шерифа судебные дознаватели по выходным не работают.

— Что?

— Твоя задница принадлежит мне до утра понедельника.



00:0  °Cтервятники | Тайный час | 1:16 Под арестом