home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





11:34 Городские предания

Ну ладно, начнем: десять чудес Биксби… Констанца Грейфут открыла чистую страницу и аккуратно положила блокнот на колени. Другие девочки, сидевшие за столом в школьной библиотеке, молча ждали, пока она напишет столбиком цифры вдоль левого края странички.

— Я знаю про одну необычность, — объявила Джен. — Два года назад, зимой, когда на бедлендах нашли машину шерифа Майклса. — Она повернула голову к Джессике и вздернула брови. — А самого шерифа Майклса в ней не оказалось.

— Номер один: «Исчезновение шерифа Майклса».

— Я слышала, что его убили наркодельцы, — сказала Лиз. — У них вроде бы есть тайная посадочная полоса в бедлендах, и они там приземляются, когда везут зелье из Мексики. Наверное, он разыскал, где она находится, эта полоса.

— А может быть, они ему бабки отстегивали, а потом взяли, да и накололи, — заметила Констанца.

— Да нет, — помотала головой Джен. — Там его форму нашли, жетон и пистолет — так я слышала.

— Ну и что?

— А еще — его зубы и волосы. И ногти. Уж не знаю, что он там нашел на бедлендах, но это явно было пострашнее наркоделыдов.

— Наркодельцы как раз и хотят, чтобы все так думали.

— А ты больше всех знаешь!

Лиз и Джен посмотрели на Джессику — так, будто она должна была разрешить их спор.

— Ну, — неуверенно проговорила она, — «бедленды» — это как-то… не очень-то здорово.

— Не то слово.

— Девочки, — послышался голос с той стороны, где стоял стол библиотекарши. — Вы сейчас заниматься должны, а не болтать.

— А я статью для школьной газеты пишу, мисс Томас, — объяснила Констанца. — В этом году я — главный редактор.

— И что же, все остальные в библиотеке должны вам помогать?

— Ну да, конечно. Я пишу о десяти… достопримечательностях Биксби. Мистер Гонорио сказал, что нужно широко охватить эту тему.

Поэтому я так работаю над статьей, и мы вовсе не болтаем.

Мисс Томас вздернула бровь:

— Но вероятно, у других есть собственные задания?

— Так ведь только первая неделя учебы идет, мисс Томас, — заметила Джен. — Никто еще толком ничего такого не задает.

Библиотекарша обвела пятерку учениц взглядом и снова вперила взор в экран компьютерного монитора.

— Хорошо, — изрекла она. — Только все-таки давайте потише.

Джессика опустила голову, взглянула на свой учебник по тригонометрии. Вот ей-то как раз нужно было очень даже серьезно позаниматься. Класс мистера Санчеса одолел первую главу на одном дыхании — так, словно они начали осваивать этот учебник еще в прошлом году. Джессика в принципе довольно сносно поняла по объяснениям мистера Санчеса все то, о чем говорилось во второй главе, но кое-что усвоить все же не успела. Мистер Санчес, похоже, пребывал в убеждении о том, что новенькая девочка и в Чикаго занималась в «продвинутых» группах, а большей частью помалкивала только потому, что опережала остальных на голову. Он несколько ошибался.

Джессика понимала, что ей надо заниматься, но ей было трудно сосредоточиться. Энергия попросту переполняла ее. Вчерашний сон что-то сделал с ней. Что именно — она точно не знала. Она даже не была окончательно уверена в том, что это был сон. Неужели она вправду ходила во сне? Каким-то образом промокла ее водолазка. Но разве можно на самом деле гулять под проливным дождем, не проснувшись? Может быть, у нее, как говорится, крыша слегка поехала?

Но что бы ни случилось прошлой ночью, это было чудесно. Сестренка Джессики, Бет, с утра завела свою обычную песню — принялась вопить про то, что ни за что на свете не сможет жить в Биксби, потому что тринадцать лет прожила в Чикаго. Отец, которому не надо было идти на работу, и не подумал вставать к завтраку. А мама так торопилась в свое новое конструкторское бюро, что в итоге неблагодарная задача — вывести сестрицу из дома — легла на плечи Джессики. Но как-то уж так вышло, что все утренние треволнения обошли ее стороной. Сегодня она необыкновенно четко видела мир. Все встало на свои места. Джессика знала дорогу ко всем классным комнатам, а ее пальцы словно сами набрали комбинацию цифр на кодовом замке шкафчика. Все вдруг стало знакомым, будто она прожила в Биксби много лет.

Короче говоря, Джессика была слишком взбудоражена для того, чтобы зубрить тригонометрию.

А слушать, как ее новые подружки болтают о полной тайн и загадок истории Биксби, было куда как интереснее. Констанца Грейфут была красивой девочкой с прямыми темными волосами и оливковой кожей. Говорила она с едва заметным акцентом. И она, и все ее подруги учились в одиннадцатом классе, то есть были на год старше Джессики, но Джессика в их компании не ощущала себя младшей. Получалось так, словно титул «новенькой» непостижимым образом прибавлял год к ее возрасту.

— Я хочу сказать еще про одно чудо, — сказала Мария. — Откуда тут взялся комендантский час?

— Номер два, — подхватила Констанца. — «Осточертевший комендантский час».

— Комендантский час? — спросила Джессика.

— Ага. — Джен сделала большие глаза. — И в Талсе, и даже в округе Броукн Эрроу можно хоть всю ночь напролет гулять. А в Биксби после одиннадцати — фигушки. Пока тебе восемнадцать не стукнет. Ну, как по-твоему, разве это не дикость?

— Это не дикость, а настоящее уродство, — буркнула Лиз.

— Да в Биксби все не как у людей.

— Не «не как у людей», а по-уродски.

— А тебе Биксби странным не кажется, Джессика? — поинтересовалась Джен.

— Ну… не очень. Мне тут нравится.

— Врешь, — не поверила ей Лиз. — Это после Чикаго?

— Правда, тут очень здорово. — Джессика сама себе удивилась, произнося эти слова, но так оно и было. По крайней мере сегодня утром она чувствовала себя счастливой. Но остальные девочки смотрели на нее с недоверием. — Но что-то непонятное в Биксби все-таки есть. Вот, например, вода. У нее такой… забавный вкус. Ну, да вы про это, конечно, все знаете.

Остальные непонимающе уставились на нее.

— Но знаете, как только я к нему привыкну… — начала было Джессика.

— А как насчет Змеиной ямы? — прервала ее Мария.

За столом на несколько мгновений воцарилось молчание. Джессика заметила, что мисс Томас сразу посмотрела в их сторону, привлеченная неожиданной паузой в болтовне девочек, однако тут же вновь уткнулась в монитор.

Констанца кивнула.

— Номер три: «Змеиная яма», — чуть ли не шепотом проговорила она, записывая слова в блокнот.

— Ну… — протянула Джессика. — Если я не ошибаюсь, то эта ваша Змеиная яма — больше загадочная и дикая, чем уродская?

— Ну да, — кивнула Лиз. — Это, конечно, если веришь во всю эту дребедень.

— В какую дребедень? — спросила Джессика.

— Да во всякие байки дурацкие, — ответила Лиз. — К примеру, про то, что там вроде как черная пантера живет.

— Она из цирка сбежала, который через эти края проезжал давным-давно, — пояснила Джен. — Про этот случай и статьи имеются — они в библиотеке городской хранятся. Из какой-то газеты тридцатых годов — не то из «Биксби Регистр», не то из еще какой-то.

— И что, ты эти статьи сама читала? — поинтересовалась Лиз.

Джен вытаращила глаза:

— Ну, я-то, может, и не читала, но все говорят…

— И этой пантере, выходит, лет восемьдесят, да? — не унималась Лиз.

— Ну, может, это не в тридцатых годах случилось…

— Все равно, Джессика, — объявила Лиз, — в этой уродской Змеиной яме находят древние наконечники стрел. Индейские. Жуть как интересно.

— Нас положено называть коренными американцами, — поправила ее Констанца.

— Но эти наконечники — они вправду жутко древние, — вмешалась Мария. — Из тех времен, когда англичане еще не согнали сюда все племена с востока. Тут было поселение, где жили самые ранние обитатели Оклахомы — пещерные люди каменного века, а совсем не те коренные американцы, которые тут живут теперь.

— Ты права. Никакого уродства в этом нет, — согласилась Джессика. — Только ужасно трудно представить себе, каким был Биксби в каменном веке.

— Там же не только наконечники стрел находят, — вполне серьезно объяснила Джен. — Там еще есть здоровенная скала, она торчит из земли прямо посередине Змеиной ямы. Туда некоторые ходят в полночь. И если там выложишь из камней какой-то знак, то он превратится прямо у тебя на глазах, как только пробьет полночь.

— Во что превратится?

— Ну… камни — они ни во что не превращаются, — ответила Джен. — Они остаются камнями. Но начинают двигаться.

— Уродство, — объявила Лиз.

— Мой старший брат так сделал год назад, — сообщила Мария. — До смерти напугался. Теперь он про это даже говорить не хочет.

Джен наклонилась к столу и произнесла голосом, каким принято рассказывать истории про привидения:

— Археологи там уже давно копаются, но только наконечники стрел все равно можно найти, если поискать хорошенько. А наконечникам этим тысяча лет.

— Ты хотела сказать: «десять тысяч».

Джессика и все остальные обернулись и устремили взгляды в тот угол, откуда донесся голос. Там в полном одиночестве за столом сидела Десс, девочка, с которой Джессика сидела рядом на уроках математики.

— Ну… — протянула Лиз и сделав большие глаза, обвела взглядом остальных девочек и прошептала: — Кстати, об уродах.

Джессика снова оглянулась и посмотрела на Десс. Та, похоже, ничего не услышала. Она уткнулась в учебник, не снимая темных очков. Судя по всему, болтовня девчонок ее больше не интересовала. Джессика даже не заметила Десс, но вполне могло статься, что она все это время сидела здесь, в уголке, обложившись книжками и тетрадками.

— Номер четыре… — начала Констанца, и ее зеленая ручка повисла над страничкой блокнота. Джен хихикнула, а Мария приложила палец к губам.

Джессика посмотрела на свои учебники, причем с особым унынием — на толстенный «Начальный курс тригонометрии». Как обычно бывало с ней перед большой переменой, ее энергия пошла на убыль. Констанца и ее компания ей нравились, но из-за того, что они насмехались над Десс, Джессике стало неловко, У нее даже неприятный привкус во рту появился. Она вспомнила о том, как ей самой жилось в чикагской школе, до того как она переехала сюда и стала «Мисс Популярностью».

Джессика перевела взгляд на Десс. Одной из книжек, лежавших на столе у той, был учебник тригонометрии. Если Десс и вправду такая умная, какую из себя строит, то, наверное, можно попробовать попросить ее о помощи.

— Мне надо кое-какие уроки сделать, — призналась Джессика. — Мама просто с ума сошла: запихнула меня во все продвинутые классы. Помру я с этой тригонометрией…

— Понятно, — кивнула Констанца. — Но если придумаешь что-нибудь еще особенное про Биксби, скажи мне. Мне не помешает мнение нового человека.

— Ладно, скажу.

Джессика собрала учебники и тетради и отправилась в угол, к невысокому столу. Она села на большой стул напротив того, на котором, водрузив ноги на стол, сидела Десс. На лодыжках поверх черных колготок у нее были надеты блестящие металлические браслеты.

Джесс показалось, что позади послышался шепоток, но она не стала обращать на это внимания.

— Десс?

Девочка оторвала взгляд от книги и равнодушно посмотрела на Джессику. Безо всякого раздражения или злости. Ее взгляд из-под черных очков был удивительно нейтрален.

Джессика взялась за корешок учебника тригонометрии.

— Ты как думаешь… — Джессика запнулась. Пристальный, немигающий взгляд Десс был так холоден. — Я просто хотела тебя спросить, — предприняла Джессика новую попытку, — а… а ты всегда в темных очках читаешь?

— Не всегда. На уроках меня заставляют их снимать.

— А-а. Но почему…

— У меня фотофобия. Светобоязнь. От света глаза болят. Сильно.

— Ой! Но тогда тебе должны разрешать носить темные очки на уроках.

— Не разрешают. Хотя такого правила нет. Но не разрешают.

— Но может быть, тебе стоит принести справку от врача…

— А у тебя как? — неожиданно спросила Десс.

— Что — «у меня»?

— У тебя глаза от света не болят?

— Нет, — ответила Джессика.

— Странно.

Джессика оторопело заморгала. Она начала жалеть о том, что не осталась с компанией Констанцы. На уроках тригонометрии разговаривать с Десс было интересно, но интересно не в смысле «весело». Девчонки, сидевшие за другим столом вместе с Констанцей, теперь, наверное, гадали, зачем Джессике понадобилось пересаживаться к Десс. Джессика и сама не очень понимала зачем.

Но не могла не спросить:

— Почему же это странно?

Десс опустила очки на дюйм и пытливо уставилась на Джесс.

— Просто некоторым людям, определенным людям, которые переезжают в Биксби, кажется, что солнце здесь жутко яркое. И этим людям вдруг становятся нужны темные очки, и они их все время носят. А ты — нет?

— А я — нет. А это в самом деле много с кем бывает?

— Очень мало с кем. — Десс вернула очки на переносицу. — И это — одно из десяти чудес Биксби.

Джессика откинулась на спинку стула и пробормотала:

— Ты хотела сказать — из десяти тысяч? Десс улыбнулась ей в ответ и согласно кивнула. Джессику порадовала перемена в настроении Десс. По-своему ей было жаль эту девочку. Другие насмехались над ней, а Десс была не такая уж плохая.

— Ну, Джессика, хочешь узнать про самое-самое настоящее чудо в Биксби?

— Конечно хочу. Почему бы нет?

— Вот, смотри.

Десс наугад взяла с полки у себя за спиной одну из библиотечных книг и протянула Джессике.

— Гм-м. «Ярмарка тщеславия», вот только это не журнал, а книга,[5] в которой пятьсот страниц. Жуть.

— Да нет, ты на корешок посмотри. Там герб Биксби.

Джессика взглянула на маленькую белую наклейку, обозначавшую, что книга является собственностью библиотеки средней школы г. Биксби. Под штрих-кодом примостился значок: солнце в окружении лучей.

— Вот это маленькое солнышко?

— Это не солнышко, это звезда.

— Солнце — это и есть звезда. Где-то я слышала про это.

— В космосе это одно и то же. А в науке о символах — разные вещи. Видишь эти маленькие лучики, исходящие от звезды? Сосчитай их.

Джессика вздохнула и, прищурившись, уставилась на звезду.

— Тринадцать?

— Верно, Джесс. Тринадцатилучевая звезда. Ни о чем не напоминает?

Джессика поджала губы. А ведь напоминала.

— Ну точно! У нас на доме есть такой знак. Старинный вроде бы. Агент по недвижимости сказал, что в стародавние времена такой знак показывал, что дом застрахован. Пожарники не гасили пожар в твоем доме, если на нем не было такого знака.

— Так все всегда говорят. Но такие метки стоят на каждом доме в Биксби.

— Ну, значит, люди не хотят, чтобы их дома сгорели дотла. Что же тут странного? И при чем тут чудо?

Десс снова улыбнулась и прищурила глаза.

— А над входом в здание городского собрания — здоровущая звезда. А еще — рядом с заголовком «Биксби Регистр», а еще — на полу у каждой двери, ведущей в эту школу. И у всех этих звезд тоже по тринадцать лучей. — Десс наклонилась к столу и заговорила торопливо и тихо: — В городском совете — тринадцать членов, почти в каждом лестничном пролете в лю-

бом доме — по тринадцать ступенек, а в сочетании слов «Биксби, Оклахома» — тринадцать букв*.

Джессика покачала головой:

— И это значит?

— Это значит, что Биксби — единственный город, где тринадцать считается счастливым числом. Более того, тут вся жизнь вокруг него вертится.

Джессика глубоко вздохнула. Она посмотрела на книжные стеллажи за спиной у Десс. Теперь, когда она знала, куда смотреть, она четко видела белые наклейки — ряд за рядом, ряд за рядом. Сотни звездочек с тринадцатью лучами.

Она пожала плечами:

— Да, пожалуй, это очень даже похоже на чудо, Десс.

— Тебе уже снятся забавные сны? — спросила Десс.

У Джессики по спине побежали мурашки.

— Что?

— Помнишь, на тригонометрии? Я тогда сказала, что от здешней воды тебе будут сниться забавные сны. Уже снятся?

— Ах, да… Ты говорила.

* В английском варианте написания (Bixby, Oklahoma) — действительно тринадцать. Просто буква «x» при чтении дает звук, который по-русски передается двумя буквами —

«КС».

У Джессики заметались мысли. Почему-то она не хотела рассказывать Десс о своем сне. Там все было так совершенно, так гостеприимно. А она была уверена, что Десс непременно ляпнет что-нибудь такое, из-за чего разрушится чувство, оставшееся у нее после сна. Но Десс смотрела на нее так пытливо. Ее взгляд требовал ответа.

— Может быть, — проговорила Джесс — Приснился мне один странный сон. Но может быть, это вообще не сон был. Даже не знаю.

— Скоро поймешь. — Десс посмотрела на библиотечные часы и улыбнулась. — А точнее — через сорок три и двести семь тысячных секунды.

А через семь секунд прозвенел звонок, возвещавший о начале большой перемены.


8:02 Мелисса | Тайный час | 12:01 Джонатан