home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



15

Шестнадцать часов Чареос пролежал при смерти, едва дыша. Аста-хан сидел рядом с ним, вливал ему в рот дурно пахнущее зелье и растирал члены, облегчая приток крови. Чиен-Цу предложил свою помощь, но Аста отмахнулся.

— Будет ли из всего этого толк? — спросил Киалл Чиена.

— Я никогда еще не видел, чтобы человек так старался. Я почти что верю, что жизнь Чареоса ему не безразлична. Почти что.

Киалл вернулся в караульную, где Равенна уже родила близнецов, крепких и здоровых. И родильница, и не отходившая от нее Танаки спали. Киалл хотел уйти, но тут Танаки открыла глаза, улыбнулась устало, подошла к нему и обняла.

— Что же теперь? — спросила она.

— Будем ждать, что ответит регент.

Один из мальчиков расплакался. Танаки взяла его из корзинки, где он лежал вместе со своим братом, откинула одеяло и приложила его к груди Равенны. Крепко спящая мать даже не шелохнулась.

Танаки растерла спинку затихшего малютки и вернула его в колыбель. Второй проснулся, но не плакал. Танаки и его отнесла к Равенне, и он тоже насытился.

— Жаль, что Равенна — не женщина Чареоса, — сказал Танаки.

— Почему?

— Он мог бы сразиться за нее с Джунгир-ханом. Таков надирский обычай — хан не смог бы ему отказать. Тогда мы избежали бы войны.

— Я сам могу вызвать его, — сказал Киалл. Глаза Танаки наполнились страхом.

— И не думай даже! Я видела, как ты дерешься — ты и вполовину не столь искусен, как Джунгир. Он порубит тебя на куски.

— Но могу же я нанести удачный удар, — настаивал Киалл.

— Удача в твоих поединках не играет никакой роли. Выбрось это из головы!

Киалл задержался в дверях.

— Знаешь ли ты, что я тебя люблю?

— Знаю.

Он поднялся на стену к Салиде, Гарокасу и Чиен-Цу. Шаман по-прежнему сидел рядом с бесчувственным телом Чареоса.

— Думается мне, его сердце уже отказало, — сказал Га-рокас.

— Он уже немолод, — отозвался Салида, — но будем надеяться, он выдюжит.

Надиры зашевелились и начали седлать лошадей. Салида взглянул на небо — данный им срок истекал.

Всадник влетел в западные ворота и соскочил со взмыленного коня. Подбежав к Салиде, гонец вручил ему пергаментный свиток с печатью регента, оттиснутой в зеленом воске. Саяида отошел в сторону, снял боевые перчатки и вскрыл письмо. Громко потянув носом, он медленно прочел его, снова свернул и сунул за пояс.

Потом натянул перчатки и вернулся к остальным.

Надиры двинулись вперед с Джунгир-ханом во главе. Они остановились под самой стеной, и хан спросил, подняв голову:

— Получил ты свой ответ, капитан Салида?

— Получил, великий хан. Мне приказано удерживать эту крепость именем готирского народа и не допускать сюда никаких иноземных войск.

— Это война, — сказал Джунгир, обнажая меч.

— Подождите! — вскричал Киалл. — Могу ли я сказать слово, великий хан?

— Кто ты такой, мальчик?

— Я Киалл. Равенна была моей женщиной, ее украли из моей деревни. Мы были женихом и невестой. Я вызываю тебя, чтобы решить ее судьбу поединком.

Джунгир откинулся в седле, пристально глядя на Киалла темными глазами.

— Ты хочешь сразиться со мной сам?

— Это мое право, и у надиров так заведено.

Джунгир покосился на своих людей. Они все знали этот обычай, и хан чувствовал, что смелость юноши им по душе.

— Что будет, когда я одержу победу, кроме того, что я получу назад мою женщину?

— Я могу отвечать только за Равенну, великий хан.

— Хорошо. Спускайся сюда, и мы сразимся. И я обешаю убить тебя быстро, ибо ты следовал за своей женщиной, как подобает мужчине.

Надиры одобрительно загудели. Киалл спустился во двор. Аста-хан, слышавший все, подскочил к нему и схватил его за руку.

— Чего тебе? — спросил Киалл, стараясь освободиться.

— Послушай меня, дуралей, — тебе нет нужды умирать! Я помогу тебе в бою, если ты мне доверишься.

— Я не желаю никаких колдовских штучек.

— Их и не будет. Повтори только за мной то, что я скажу, — вот и все.

— Что я должен повторить? — пожал плечами Киалл.

— Одни заветные слова, которые обеспечат тебе помощь друга. Доверься мне, Киалл. Разве ты не видишь, что я на твоей стороне? Я борюсь за жизнь Чареоса — разве это ничего не значит? Я твой друг.

— Скажи свои слова.

Аста-хан закрыл глаза и произнес нараспев:


Мы надиры,

Вечно юные,

Кровью писаны,

Сталью пытаны,

Победители.


Киалл повторил за ним.

— Что это значит?

— Жизнь, — прошептал холодный голос в его мозгу, и Киалл испуганно вздрогнул. — Не бойся, — продолжал голос Тенаки-хана. — Я тот воин, который помог тебе в битве с демонами, и теперь я снова помогу тебе. Мне нужно, чтобы ты успокоился и позволил мне вернуться к жизни— совсем ненадолго. Это все, что я прошу у тебя в обмен на свою помощь.

Киалл чувствовал, как некая сила словно распирает его изнутри.

— Уступи, Киалл. Позволь мне спасти твоих друзей.

— Это мой поединок, — слабо заспорил юноша.

— Джунгир-хан отравил меня — отравил родного отца. Ты должен позволить мне осуществить мою месть.

— Я... Я не знаю.

— Доверься мне. Уступи. — И Киалл сдался, чувствуя, как сила Тенаки-хана вливается в его жилы. Их памяти слились, и Киалл вспомнил трепет бесчисленных битв, увидел падение неприступного Дрос-Дельноха, познал великую любовь, которую питал хан к полулюдице Рении. Более того — он ощутил в себе уверенность прирожденного воина. Он хотел шагнуть вперед, но к ужасу своему понял, что члены больше не повинуются ему. Руки простерлись в стороны, легкие наполнились воздухом.

— Ох, — произнес другой его голосом, — как это славно — снова дышать!

Тенака-хан двинулся к воротам, и тут из караульной выбежала Танаки.

— Киалл! — закричала она, бросаясь ему на шею. — Прошу тебя, не ходи!

Тенака поцеловал ее в лоб.

— Я вернусь, — сказал он. — Джунгир меня не одолеет.

— Еще как одолеет. Он у нас лучший боец после моего отца. Никому не под силу побить его — кроме разве что Чареоса.

— Ты любила своего отца? — спросил он.

— Ты же знаешь, что да. Больше всех на свете.

— А меня любишь? — Киалл, заточенный в собственном теле, с трепетом ждал ответа.

— Да, — просто ответила она. — Я твоя, Киалл, — отныне и навсегда.

— Твой отец тоже любил тебя. Ты была даром, который оставила ему Рения. Следи за боем со стены и ничего не бойся. Киалл вернется к тебе. Я обещаю, Наки.

Он отодвинул засов и вышел за ворота. Танаки оцепенела. Киалл стал совсем другой — и он назвал ее ласковым именем, которое она носила в детстве.

— Что ты с ним сделал? — напустилась она на Аста-хана. Старик молча отвернулся от нее к Чареосу. Мастер Меча открыл глаза.

— Я сдержал свое слово, — прошептал ему Аста. — Сдержишь ли ты свое?

— Сдержу. Что у вас слышно?

— Киалл вышел на поединок с Джунгир-ханом.

— Исток всемогущий, нет! — простонал Чареос. — Помогите мне подняться на стену.

Маленький жилистый шаман поставил Чареоса на ноги и чуть ли не на себе поволок вверх по ступенькам.

В долине Тенака-хан уверенно вышел навстречу сыну. Джунгир был вооружен роскошно украшенной саблей, подаренной ему Чиен-Цу. Тенака обнажил свою, испытал ее на равновесие и отшвырнул прочь. Пройдя мимо удивленного Джунгира, он остановился перед старым воином на серой лошади.

— Мне сказали, что ты Субодай, самый старый друг Тенаки-хана.

Старик угрюмо кивнул.

— Не одолжишь ли ты мне один из коротких мечей, которые Тенака подарил тебе в вашу последнюю встречу?

Старик окинул взглядом Киалла — его осанку, наклон головы, внимательный серый взгляд, — вздрогнул, вынул меч и молча подал его юноше рукоятью вперед.

Тенака дважды взмахнул мечом в воздухе и вернулся к Джунгир-хану.

— Готов ли хан к бою?

Джунгир сделал молниеносный выпад. Тенака отразил его и придвинулся ближе.

— Ты думал, яд остановит меня, сынок? — шепотом спросил он.

Джунгир побелел и снова ринулся в атаку. Но клинок Тенаки каждый раз отбрасывал его назад. Когда они в пылу боя отошли подальше от зрителей, Джунгир нанес рубящий удар. Тенака отбил его и подошел еще ближе.

— Аста перенес мои кости сюда, но я по-прежнему чувствую вкус яда из твоей чаши.

— Замолчи! — завизжал Джунгир.

Тенака, прыгнув вперед, выбил меч из его руки, и клинок упал в десяти шагах от них.

— Подними, — приказал Тенака.

Джунгир схватил меч и бросился вперед, забыв о защите. Тенака, не успев опомниться, безотчетно вонзил меч в грудь сына. Джунгир обмяк.

— Я любил тебя, отец, — сказал он, — а ты всегда был ко мне безразличен.

Тенака со слезами на глазах подхватил сына и опустил на землю.

— Ох, сынок! Я гордился тобой, но хотел, чтобы ты вырос сильным — настоящим надиром. И чувства свои проявлял только с Танаки. Но я любил тебя — и твоих братьев тоже. Джунгир... Джунгир!

Но хан уже умер.

Тенака стоял над ним, склонив голову, потом вырвал из тела меч, отшвырнул его прочь и опустился рядом с сыном на колени.

Старый Субодай подъехал к нему и спешился. Старик охромел, но это был все тот же человек, которого Тенака-хан спас много лет назад.

— Кто ты? — шепотом спросил старый воин. — Кто?!

— Всего лишь человек, — ответил Тенака, глядя на крепость, где осталась его единственная дочь. Глупый мальчишка подарил ему жизнь, и он использовал ее, чтобы убить последнего из своих сыновей. Притом в этот миг он ясно понял, что не сможет отнять у дочери ее любовь. Уж лучше умереть окончательно и отправиться на поиски Джунгира. — Иди сюда, Киалл, — тихо позвал он.

Киалл почувствовал, как сила, сковывающая его, уходит. Он потянулся и сказал Субодаю:

— Спасибо, что одолжил мне меч. Дух Тенаки-хана велел мне попросить его у тебя.

— На миг мне подумалось... — Надир потряс головой. — Ладно, пустое. Возвращайся в свою крепость — скоро ты все равно умрешь.

— Субодай! — крикнул Аста-хан со стены.

— Чего тебе, колдун?

— У хана родился сын!

— Это правда? — спросил Субодай у Киалла свистящим шепотом.

— Да. Он родился ночью.

— Сейчас я вынесу его, — сказал Аста. — Погодите нападать.

Киалл пошел обратно в крепость. Двое солдат открыли ему калитку. Аста направился в караульную, но Чареос остановил его.

— Подожди. Я сам вынесу тебе дитя.

Чареос вошел к Равенне. Она кормила грудью одного мальчика, а другой спал. Чареос сел рядом с ней.

— Не знаю, как и сказать тебе об этом, но я, чтобы предотвратить войну, пообещал, что один из твоих сыновей станет ханом. Теперь меня поймали на слове.

Она, видя страдание в его глазах, протянула ему руку.

— Один из них все равно стал бы ханом, а другого убили бы по надирскому обычаю. Пусть Аста получит то, что хочет. Я выращу другого. — Она отняла младенца от груди и нежно поцеловала. — Бери его, пока я не передумала.

— Я помогу тебе растить твоего сына, клянусь. — Он взял ребенка. — А теперь ни звука. Аста не должен знать, что их двое.

Чареос вышел на солнце, и Аста бросился к нему, протягивая руки.

— Вот он, новый великий хан, — восторженно произнес старик.

Чареос отдал ему ребенка, и тот раскричался, но шаман пошептал что-то ему на ушко. Дитя утихло и уснуло.

— Я не исполнил то, что должен был исполнить, — сказал Аста, — но я благодарен тебе, Мастер Меча.

Чареос кивнул, и шаман вышел навстречу ожидающему войску.

Вскоре надиры покинули долину. Чареос сел на припеке и привалился к стене. К нему подошел Салида.

— Никогда бы не поверил, что регент способен на такое геройство.

— И правильно. — Салида вынул пергамент из-за пояса и бросил Чареосу на колени.

Тот развернул eгo. Послание было кратким:


Дайте Джунгир-хану все, что он просит.


— Мне думается, мы выполнили приказ, верно? — сказал Салида.


предыдущая глава | Призраки грядущего | Эпилог