на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



* * *

С XVI в. в жизни иерусалимских христиан все более острые формы приобретает межконфессиональный конфликт за право владения святыми местами. В этой борьбе принимали участие практически все христианские деноминации, но главными враждующими сторонами являлись католики и православные греки, исторически самые крупные и влиятельные общины. Иерусалимский конфликт между ними являлся производным от более глубоких доктринальных и политических разногласий, расколовших христианскую церковь на восточную и западную еще в XI в. В XII в., когда Иерусалим завоевали крестоносцы, был положен конец многовековой традиции монопольного контроля Византийской церкви над святыми местами. Из Рима в Иерусалим был направлен папский патриарх, а восточные христиане фактически лишились всех ключевых позиций.

Мало что известно о статусе христианских святых мест в период, когда Иерусалим находился под властью египетских мамлюков. Мусульманские правители всегда произвольно обращались со святыми местами неверных и вводили для них такой режим, который в данном историческом контексте в наибольшей степени отвечал собственным политическим интересам и материальным выгодам владевшей Святым городом династии. В XIV–XV вв. католики из братства Св. Франциска, набравшие силу благодаря финансовой и политической поддержке европейских монархов, сумели закрепить за собой статус хранителей и храма Гроба Господня, и вифлеемского храма Рождества, а также некоторых других святых мест. Православные греки, пытаясь оспаривать предоставленные францисканцам права, в качестве главного аргумента в свою пользу предъявляли якобы полученный ими в VII в. от халифа Омара указ о передаче им всех прав на христианские святыни. Однако католики опровергали подлинность этого документа, утверждая, что он является более поздней подделкой. Изощренные во всякого рода диспутах, они заявляли к тому же, что в VII в. христианство еще было единой семьей, поэтому указ халифа, даже если он подлинный, распространялся и на Римскую церковь. Католики, таким образом, считали себя такими же полноправными преемниками древней Византийской церкви, как и православные греки. К тому же латиняне ссылались на свою генетическую связь с крестоносцами и ставили православным в упрек неучастие в Крестовых походах за возвращение в лоно христианства Гроба Господня и других святынь.

В памяти восточных православных христиан эпоха крестоносцев также оставила неизгладимый след. Они не забыли тех унижений и оскорблений, которым подвергли их «воины Христовы», завоевавшие Иерусалим. Тяжелым бременем на взаимоотношениях двух ветвей христианства лежало разграбление в 1204 г. Константинополя армиями крестоносцев в ходе Четвертого крестового похода. Византийская империя, по мнению некоторых историков, так и не смогла оправиться от нанесенного ей западными «собратьями» ущерба.

На этом историческом фоне застарелой взаимной вражды и многовекового недоверия конфликт между восточной и западной церквами в Иерусалиме приобретал особенно ожесточенные формы. Католики называли православных не иначе, как «раскольниками», а греки в свою очередь обвиняли латинян в вероотступничестве и следовании ересям. Но дело не ограничивалось словесными перепалками и оскорбительными письменными доносами друг на друга, которые православные и католики направляли мусульманским властям. Нередко незначительного повода было достаточно, чтобы между монахами вспыхивала самая вульгарная драка за первое место у священной гробницы, где, казалось бы, принципы терпимости и взаимоуважения должны были соблюдаться с особой тщательностью. Эти безобразные сцены описаны многими паломниками, в том числе и русским иноком Парфением, побывавшим в Иерусалиме в 1845 г. Он рассказывает о самом настоящем побоище в часовне Голгофы, возникшем из-за того, что католики во время богослужения пытались заменить на престоле греческую пелену на свою собственную. Греки, чтобы отстоять свои права, «принесли с кухни много дров, и пошла на Голгофе драка и война. Греки били дровами, а франки свечами, а после и они принесли дров. Турки было бросились разнимать, но и у них ружья поотнимали; и они бросились спасать Божий гроб и Воскресенский храм… Мы же не знали — куда бежать, от страха оцепенели».[205]

Нередко такие потасовки приводили к гибели людей, не говоря уж о том, что они наносили большой материальный ущерб всей постройке. Кто знает, устоял бы главный христианский храм под напором разрушительных страстей его хранителей, если бы не вмешательство турецких стражников и самого паши, усмирявших «борцов за веру». Как это ни парадоксально, в какой-то степени христианство обязано мусульманам тем, что храм Гроба Господня дожил до наших дней в целости и сохранности.

В отношении христианской собственности в Османской империи были сохранены те же мусульманские законы, которые действовали при мамлюках. Государство по своему усмотрению могло распоряжаться любыми христианскими культовыми учреждениями: некоторые из них перестраивались и превращались в мечети, в других размещались различные общественные заведения, и лишь небольшая часть продолжала функционировать по своему прямому назначению. Христианская церковь в Иерусалиме, как и в других частях империи, полностью зависела от местных чиновников и центральных властей в Стамбуле во всех аспектах своего повседневного существования, будь то мелкие ремонтные работы или назначение высших иерархов. В споре между восточными и западными христианами относительно контроля над святыми местами решающее слово также принадлежало османским властям.

Еще на начальных этапах турецкого владычества в Иерусалиме османы вытеснили францисканцев с Сиона (подробнее см. в главе V). Тем не менее, при поддержке французского короля Франциска I, а также с помощью богатых венецианцев, не скупившихся на подкуп чиновников султана, католики во времена Сулеймана Великолепного сохраняли в Иерусалиме привилегированные позиции хранителей святых мест. Их права закреплялись в турецких фирманах, в которых говорилось, что «глава духовенства франков пользуется преимуществами по сравнению с религиозными представителями всех других наций при отправлении богослужений» в храме Гроба Господня.[206] На практике это означало, что ни греки, ни армяне, ни представители других более мелких христианских конфессий не могли проводить службы в святых местах или украшать их предметами своего культа без разрешения францисканцев.

В XVI в. вопросы религии впервые становятся предметом международных соглашений между европейским государством и Османской империей. В 1535 г. французский король Франциск I и Сулейман Великолепный подписали так называемые капитуляции,[207] которые в первую очередь касались торговых и политических отношений. В то же время в одной из статей договора указывалось, что все подданные французского короля исключаются из-под юрисдикции османских властей и не должны преследоваться по религиозным мотивам. Они сохраняли свободу вероисповедания.[208] Французам предоставлялось право держать охрану в святых местах, что фактически обеспечивало им статус покровителей всех католиков в ближневосточных владениях Порты.

В начале XVII в. после длительного периода религиозных войн в Европе, подорвавших влияние Франции на Востоке, Париж и Стамбул заключили новый договор. В капитуляциях 1604 г. уже напрямую ставился вопрос о необходимости обеспечения свободного доступа к святым местам в Иерусалиме всем французским подданным, а также друзьям и союзникам французского короля. Кроме того, появился пункт, обеспечивавший права монахов Иерусалима на свободный и безопасный доступ в храм Гроба Господня и отправление служб в нем.[209] Включенные в новый договор по настоянию французской стороны эти пункты должны были сдерживать безудержное вымогательство и произвол османских чиновников в отношении христиан.

У Греческой православной церкви также имелись веские основания пользоваться поддержкой Стамбула. Греки являлись турецкими подданными в отличие от францисканцев, имевших статус иностранных резидентов; четыре древнейшие православные патриархии — Константинопольская, Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская — находились на территории Османской империи. Восточные христиане пользовались гораздо большим доверием в высших эшелонах власти Высокой Порты: греки, хорошо владевшие как восточными, так и западными языками, служили в качестве переводчиков (драгоманов) при дворе султана, часто выступали в качестве доверенных лиц высокопоставленных турецких чиновников.

В 1669 г. было создано главное управление драгомана Порты, в обязанности которого входило помимо обеспечения перевода на самом высоком уровне ведение переписки с иностранными правительствами, составление информационных обзоров европейских новостей для правительства султана. Турецкая мусульманская элита, как правило, не владела западными языками, поэтому тенденциозный, а то и откровенно фальсифицированный перевод становился в руках греческих драгоманов действенным средством для манипуляции мнением своего начальства. Греки постепенно освоили этот набор «возможностей влияния», поставив его на службу борьбы с католиками за святые места.

Политические и дипломатические маневры вокруг вопроса о контроле над главными христианскими святынями особенно активизировались с начала XVII в. Только на протяжении 30-х годов святые места переходили из рук в руки не менее шести раз. За францисканцев — хранителей Святой Земли — ходатайствовали перед султаном Мурадом IV французский посол и венецианский консул, и даже сам Папа Урбан VIII призывал всех христианских монархов западного мира добиваться восстановления прав католиков. Однако на этом этапе победу одержали греки. В 1637 г. они получили от турецких властей фирман, возвращавший под их контроль все святые места в Иерусалиме. В соответствии с установленным ими правилом, паломники допускались в святые места только с разрешения Греческого патриархата.

Греки умело использовали враждебность и подозрительность турок в отношении европейцев, с которыми Порта вела непрерывные войны. Их усилиями восточные христиане приобретали в глазах османских властей образ верных и преданных подданных султана, в то время как католиков изображали врагами, иностранными шпионами, наводнившими страну с далеко идущими целями возобновления крестовых походов. С особой неприязнью католические авторы упоминают о двух греческих драгоманах Панайотти и Маврокордато, которые принимали непосредственное участие в важных переговорах по внешнеполитическим вопросам и всячески способствовали продвижению интересов своих единоверцев в отношении святых мест.[210] Посланники европейских дворов старались уклоняться от использования греческих переводчиков при обсуждении деликатных религиозных проблем с турками. Знаменитый министр Людовика XIV Жан Батист Кольбер, зная о трудностях французского посольства в Константинополе, учредил в 1670 г. специальный колледж по подготовке собственных французских специалистов по восточным языкам и обычаям.

Значительную роль в греческих победах над западной церковью сыграли иерусалимские патриархи. Их личная активность и дипломатические способности нередко оказывались важным фактором в принятии Стамбулом решений в пользу Греко-православной церкви. Правда, свои усилия им, как и их противникам, приходилось подкреплять значительными денежными подношениями. Турецкие власти очень быстро поняли, какие грандиозные прибыли можно извлекать из межхристианского соперничества за святые места. В 1634 г. Греческий патриарх Феофан добился расположения султана благодаря тому, что преподнес ему подарок в виде 40 тыс. золотых монет. Вслед за этим грекам были переданы все святыни у Гроба Господня и в Вифлееме.

Большой известностью пользовался Греческий патриарх Досифей, занявший этот пост в 1669 г. Даже католики отзывались о нем как о человеке большого ума и отваги. Он непрерывно курсировал между Константинополем и Палестиной, участвуя во всевозможных интригах против расширения прав францисканцев в Иерусалиме. С его именем связаны и первые обращения греческих иерархов в конце XVII в. к московскому царю Петру I за политической и финансовой поддержкой православной церкви в противостоянии католикам. Восходившая звезда России как крупной европейской и в то же время православной державы возрождала надежды Греко-православной церкви на обретение могущественного покровителя, которого она лишилась после падения Византии.

Если на протяжении XVII в. соперничество за святые места развивалось в основном с перевесом в пользу греков, то к концу столетия обстоятельства вновь стали благоприятствовать католикам. Османская империя потерпела серьезные военные поражения от своих европейских врагов Австрии, Венеции, Польши, объединившихся в Священную лигу. Для того чтобы укрепить свои позиции, султан намеревался, воспользовавшись противоречиями между европейскими державами, восстановить прежние дружественные отношения с Францией. За дружбу надо было платить, и послы Людовика XIV предложили султану вновь вернуться к вопросу о святых местах. В 1690 г. на созванном великим визирем совете, длившемся девять часов, первые министры империи рассмотрели документы, представленные греками и францисканцами в обоснование своих прав на иерусалимские святыни. Греческие притязания были отвергнуты. Вынесенный вердикт признавал исключительное преимущество католиков как хранителей усыпальницы в храме Гроба Господня, половины часовни Голгофы, Камня Помазания, а также грота Рождества в соборе в Вифлееме. По существу, они вновь становились хозяевами и распорядителями главных священных алтарей.

В 1719 г. францисканцы одержали еще одну серьезную победу над греками. Исполнилась их мечта, осуществления которой они добивались в течение двадцати лет. Специальным фирманом «хранителям Святой Земли» было даровано разрешение самостоятельно, без участия других христианских конфессий, осуществить реставрационные работы в храме Гроба Господня. В обмен на это Порта выторговала у европейцев освобождение 150 турецких пленных, захваченных в предыдущих войнах.[211] В своем письме, направленном Святому престолу по завершении работ, французский посланник в Стамбуле триумфально сообщал, что храм Гроба Господня стал еще более красивым и прочным, чем прежде, и, что очень важно, греки не имеют к этому никакого отношения.

В первой половине XVIII столетия французская политика, направленная на сохранение целостности Османской империи как важного фактора европейского равновесия, обеспечила беспрецедентное усиление позиций Франции на Востоке. В новом франко-турецком договоре 1740 г. подтверждались протекционистские права Франции в отношении католиков на территории Османской империи. В статье 33 особо подчеркивалось, что за францисканцами сохраняются все преимущества в святых местах в Иерусалиме, которыми они пользовались с давних пор.[212] Казалось, что латинская церковь надолго и незыблемо закрепилась в качестве хранителя главных христианских святынь.

В середине XVIII в. католики сохраняли за собой весомые позиции в Палестине. По свидетельству немецкого путешественника Карстена Нибура, побывавшего на Святой Земле в 1766 г., католический патриарх Иерусалима почитался там более всех других христианских священнослужителей, и посетить Иерусалим можно было только лишь с его разрешения. Когда Нибур, высадившись в Яффе, обратился за помощью сначала к известному проводнику из восточных христиан, а затем к местному кади, все они посоветовали ему заручиться поддержкой францисканских монахов для путешествия в Иерусалим. Монахи, конечно, потребовали за свои услуги щедрых пожертвований на церковь, и протестанту Нибуру пришлось смириться с католической опекой.[213]

Верховенство латинян в святых местах вызывало бурное негодование у местного православного населения Иерусалима, гораздо более многочисленного, чем католическое сообщество. На Пасху 1757 г., когда францисканские монахи стали сооружать перед часовней Кувуклия свой алтарь для торжественного богослужения, украшая его богатыми дарами, полученными из различных европейских стран, в храм ворвалась толпа греков, подстрекаемых православными монахами. Они пытались учинить расправу над забаррикадировавшимися в своих кельях братьями-францисканцами. В Стамбул греческие иерархи направили крайне тенденциозный доклад об этом инциденте, уличая католиков в «скрытой враждебности» османским властям.

Тот год стал переломным в истории святых мест. Турки, опасаясь волнений среди православного населения империи, поспешили специальным фирманом урезать права католиков в святых местах, возвратив во владение Греческой церкви храм Рождества в Вифлееме, гробницу Пресвятой Девы Марии близ Масличной горы и закрепив за обеими конфессиями равные права в храме Гроба Господня. Некоторые источники утверждают, что принятие фирмана 1757 г. не обошлось без вмешательства всесильного великого визиря Рагиб-паши, который якобы получил от греков взятку, эквивалентную полумиллиону долларов.[214] Французскому послу графу де Вержену, пытавшемуся опротестовать принятое решение, великий визирь ответил: «Эти места принадлежат султану, и он отдает их, кому захочет; возможно, они и находились всегда в руках франков, но сегодня Его Величество желает, чтобы они принадлежали грекам».[215]

Однако этим конфликт из-за святых мест не был преодолен. И по сей день католическая церковь не оставила надежд вернуть себе преобладающие позиции в главных святынях христианства. Но ценность фирмана 1757 г. заключалась в том, что он послужил основой для установления своеобразных правил раздела храма Гроба Господня и других священных мест между основными христианскими конфессиями, к которым в Иерусалиме помимо православных греков и католиков относятся армяне. Закрепленное в фирмане 1757 г. разделение прав, подтвержденное в дальнейшем турецким фирманом от февраля 1852 г., получило название статус-кво святых мест. До сегодняшнего дня это единственные письменные документы, на основании которых управляются и функционируют главные христианские храмы. Ни британские власти подмандатной Палестины, ни иорданцы, ни израильское правительство, под чьей юрисдикцией последовательно оказывались святые места в XX в., не решились отменить турецкие фирманы или внести в них изменения.

В 1808 г. в храме Гроба Господня произошел большой пожар, который нанес непоправимый ущерб той части церкви, где находилась часовня — усыпальница Кувуклия. Было ли это случайностью или намеренным поджогом, неизвестно. Расследований никто не проводил. Однако ходило много слухов о том, что пожар случился по вине пьяных греческих монахов, которые пытались тушить его коньяком. Русский путешественник Николай Васильевич Берг, побывавший в Иерусалиме в 50-х годах XIX столетия, сообщал о многочисленных версиях этого события, которые ему довелось услышать от враждующих между собой латинян, греков и армян. Каждая из сторон обвиняла соперников в намеренном поджоге храма с целью захвата в нем контрольных позиций в ходе его реконструкции.[216]

Православным грекам удалось фактически монополизировать восстановительные работы благодаря собранным гигантским суммам как для подкупа турецких чиновников, выдававших разрешения на реконструкцию христианских храмов, так и на само строительство. По разным оценкам, затраты составляли от 3,5 до 4,5 млн. рублей. В 1817 г. правительство Александра I выделило Иерусалимскому патриарху небольшую сумму (25 тыс. рублей) для покрытия оставшихся долгов.[217] Греческая церковь собственными силами отремонтировала купол ротонды, фактически заново была возведена часовня Кувуклия над Святой могилой. Благодаря этому статус греков как хранителей главной христианской святыни должен был бы упрочиться, но в 1811 г. католики добились передачи им права владения на Кувуклию. Только в 1817 г. греки восстановили утраченные позиции, в том числе и с помощью русской дипломатии. С 1829 г. окончательно установился существующий до сих пор порядок совместного владения храмом трех главных христианских общин: православной, католической и армянской.

В результате этой последней перестройки храм окончательно приобрел те странно дисгармоничные черты, которые до сих пор приводят в недоумение искушенных путешественников, знакомых с европейскими образцами высокой религиозной архитектуры. Помимо того что новые постройки уступали по искусности исполнения предыдущим вариантам, греки перегородили внутреннее пространство храма двумя стенами на севере и на юге. Православные амбиции были удовлетворены созданием внутри храма отдельного православного придела, именуемого Кафоликон. Но стройность средневековой конструкции, в которой свет из купола, возведенного крестоносцами, смешивался со светом из купола византийской ротонды, буквально заливая все пространство, была безвозвратно утрачена.

Искаженный перестройкой внешний вид величайшей христианской святыни глубоко разочаровывал многих путешественников в XIX в. Н. В. Берг писал: «Взгляните вверх, окиньте взором стены под куполом и немного ниже: если вы даже не архитектор (который сразу, при входе, озадачен уже варварским разрушением гармонии во всех частях), вы все-таки заметите несимметрическое расположение окон, нишей; присутствие каких-то странных балкончиков с железными решетками, непостижимых отверстий, галерей, чего не видывали и во сне люди, приглашенные царем Константином воздвигнуть базилику над Гробом Господним».[218] К сожалению, этот текст можно с полным основанием включить в любой современный путеводитель по храму Гроба Господня, поскольку в нем очень точно отражено то состояние величайшего из христианских соборов, в которое его привела многовековая борьба между церквами. Кажется, что в самой архитектуре главной святыни христианства запечатлелся внутренний диссонанс, проистекающий от древнего разделения христианской веры на восточную и западную.

С середины XVIII в. влияние католических держав в пределах Османской империи начало ослабевать. Новые гуманистические ценности, привнесенные в жизнь европейских народов эпохой Просвещения, размывали присущий Средневековью религиозный фанатизм. Снизился интерес общества к святым местам, резко уменьшился приток паломников из западноевропейских стран в Святую Землю. Правители, занятые внутриевропейскими распрями, перестали проявлять былое рвение в защите западнохристианской церкви в Палестине. В то же время на ближневосточную арену выступил новый могущественный игрок, превратившийся в серьезнейшего соперника уже начинающей слабеть державы Османов.

Москва, провозгласившая себя духовной наследницей Византии, с давних пор имела связи с восточным христианством. В XVI–XVII вв. патриархи Иерусалима и Антиохии играли важную роль в становлении Русской церкви. Они были частыми гостями московских царей, принимали участие в важных церковных событиях на Руси. Уже упоминавшаяся деятельность Иерусалимского патриарха Досифея, пытавшегося вовлечь петровскую Россию в борьбу за святые места, показала Москве, что между вопросами религиозного свойства и политикой на Востоке имеется тесная связь. Но на этих ранних этапах Россия ограничивалась главным образом финансовой поддержкой родственной Греко-православной церкви на Востоке, предоставляя восточным иерархам возможность пользоваться внушительными пожертвованиями русских прихожан на святые места.

В Екатерининскую эпоху Российская империя, преследовавшая со времен Петра I стратегическую цель утверждения своих позиций на Черном море, начала активно теснить турок на Балканах, в черноморском районе и в Восточном Средиземноморье. В ходе русско-турецкой войны 1768–1774 г. впервые русский флот был переброшен из Кронштадта в Средиземное море с задачей оказать помощь любым антитурецким выступлениям на территории Османской империи. В октябре 1773 г. русские моряки высадились в Бейруте, поддерживая борьбу друзов против османского правления. Друзский предводитель эмир Юсуф Шибаб в порыве благодарности даже пожелал принять российское подданство и предложил Екатерине II установить русский протекторат над Ливаном. Но после заключения мира с Турцией эта просьба была отклонена.

Русские военные победы вынудили Стамбул согласиться на мирный договор, закреплявший за Россией ряд территориальных и политических преимуществ. В Кучук-Кайнарджийском мирном договоре, подписанном в июле 1774 г., Турция обязалась обеспечить «твердую защиту христианскому закону и церквам оного». Одновременно за Россией закреплялось право делать представления турецкому правительству в пользу воздвигнутой в Константинополе русской церкви и служащих в ней.[219] Толкование этих статей могло иметь расширительный характер, то есть впервые в истории перед Россией открывались возможности предъявлять Порте дальнейшие требования по защите своих единоверцев в Османской империи. Особо оговаривалось право всех русских подданных как духовного, так и светского звания на свободное посещение Иерусалима и других святых мест. Кучук-Кайнарджийский договор послужил важной отправной точкой для выдвижения Россией в дальнейшем претензий на особую роль покровителя православных христиан на территории Османской империи.



* * * | Иерусалим: три религии - три мира | Глава VIII Новые времена