home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




ЧЕТВЕРГ, 4 ИЮНЯ (продолжение)


Надо отдать должное этой девушке. Выдержка у нее, конечно, будь здоров какая.

— И что следует из того, что я уехала во Владимир?

— Мы уже договорились с вами, что случайностей и совпадений в расследовании не бывает. Давайте остановимся на этой аксиоме.

— И продолжим.

— Да, и продолжим. Вы хотите знать, что я делал дальше. И как размотал всю цепочку. Время у нас с вами по-прежнему есть?

— У меня лично есть. У вас его значительно меньше. Рассказывайте.

Собеседница старательно пыталась задавить психику Совина, запугать его. Надо сказать, что у нее это неплохо получалось. Но не дело, однако, показывать свою слабость.

Совин откашлялся.

— Хорошо. Но в некоторых местах придется строить кое-какие предположения. Если я далеко уйду от действительности, вы меня поправьте.

— Непременно.

— После того как я узнал, что вы во Владимире, я поехал следом за вами. Но не к вам. Надо было поговорить с адвокатом. Я, конечно, мог бы и из Москвы позвонить, да хотелось проветриться и подумать. А по пути слушал одну интересную запись. Помните, я вам говорил, что записал нечто интересное. Это интересное было в момент записи — утром прошлой пятницы — для меня непонятным. Не так чтобы уж и совсем непонятным, потому что в голове что-то ворочалось и просилось наружу. Но никак не могло вылезти на свет Божий. Если хотите, я напомню. И не просто напомню. Процитирую. Я этот кусок наизусть запомнил, ибо слушал многократно. Цитирую:

«Толстый: Зря я тебя тогда подвез. Если бы ты не села в машину…

Женщина: Зря подвез, говоришь? Да ты и сегодня был бы на побегушках. И в нищете.

Толстый: Зато спал бы спокойно.

Женщина: Что ж теперь об этом говорить. Раньше нужно было думать. А может быть, ты в сторону решил уйти?

Толстый: Я бы ушел. Да курящих много развелось, которые без сигарет. А я, как на грех, не курю. Ты сама знаешь.

Женщина: Правильно соображаешь. Главное, чтобы к нужному человеку подошли.

Толстый: Ты-то в этом понимаешь».

— Здесь женщина разговор прервала. Так вот, я предположил, что эта женщина — вы, Настя. Просто других не просматривалось, тем более, учитывая вашу поездку во Владимир. Сначала предположил, а потом стал сравнивать с тем разговором, на Арбате. Я ведь его на диктофон записал, разговор тот. И знаете, уверился в том, что не ошибся. Хотя в обоих случаях запись была плохая, но уловил я и тембровую окраску, и интонационную. Все сошлось: Толстый разговаривал именно с вами, Настя.

И пожалуйста, есть вывод номер раз. Вы познакомились с господином Клевцовым случайно — он вас куда-то там подвез. На молодую женщину клюнул. Как я себе представляю, в дороге вы разговорились. Толстый на манер павлина хвост распушил, рассказы рассказывал о том мире, в котором он вращается, и прочее. И он, и вы попали друг на друга очень удачно. Нужны вы были друг другу. Вам нужны были его связи и умения в музыкальном мире, в тусовочном. И некий небольшой начальный капитал. Не любите вы этот мир, Настя. Не любите, но завидуете страшно. Всей этой тусовке, большая часть которой — яркие бездарности. А вы молоды, красивы, умны. И вам так хочется денег, так хочется в блестящий мир…

Я думаю, что рано или поздно вы все равно пришли бы к подобному делу. Вам просто повезло с этой встречей. Но я по-прежнему уверен, что случайностей нет. Так что даже и неправильно говорить «повезло». Вы, Настя, закономерно нашли то, что искали. А вот Толстому нужна была хорошая генеральная идея. И вы ему дали эту идею: откопать талант в провинции. Не он ее придумал, а вы. В вашей паре вы были ведущим, а он — ведомым. Я пока правильно все понимаю?

— Правильно, Дмитрий Георгиевич. Все так и случилось.

— Нашли вы Марину Снегиреву. Таких сейчас в любом городе не счесть. Но вы искали красивую, молодую, незамужнюю. Получилось. Где-то она, надо полагать, выступала. Или по слухам каким, но нашли. Подослали к ней красивого мужика. Прекрасный ход, потому что Марину всё-таки необходимо было уговорить поехать в столицу. Я думаю, что она чисто по-женски рефлексировала, боялась смутных опасностей… Так?

— Так.

— Знаете, Настя. Я хочу вам сказать, и без лести или надежд на снисхождение: вы гений, Настя. Вы нашли гениальный рекламный ход. Вы её убили. И на этом построили потрясающую рекламную кампанию. На крови построили. Вы прекрасно понимали, что раскрутить даже талантливого человека стоит огромных денег. А Марина Снегирева талантами не блистала. Зато блистала красотой. Красив был ее возлюблённый. Прекрасна их история любви. Добавить к этому необходимое количество красивой лжи, нанять за смешные деньги более-менее приличных журналистов, поплакать о трагической истории в жилетки нескольким звездам — и готова невероятной силы рекламная кампания. Помните: реклама — двигатель торговли. Вы удивительно использовали этот постулат, Настя. Эта пустышечка, Лена Мосина, была уже готова. Осталось только вывести ее на сцену с песнями Марины Снегиревой — и есть новая звезда, с которой можно качать денежки. А сколько можно получить с продажи компакт-дисков! А если еще печатать пиратские тиражи!

— Сами догадались, Дмитрий Георгиевич, или подсказал кто?

— Сам, Настя, сам. Как и в случае с текстами песен. Я ведь рекламщик. И PR-мен. Немножко. Вы, Настя, «паблик рилейпшз», случаем, не занимались?

— Занималась, и очень тщательно.

— Даже подумать не мог. И надо отметить, что догадался я о вашем рекламном ходе далеко не сразу. Больше скажу: я сначала убийство Марины совсем с другой точки рассматривал — что-то неладно в её банке было. И догадался об истинных причинах её гибели именно в прошлую пятницу, по дороге во Владимир.

— Так что вы во Владимире делали?

— С адвокатом разговаривал. Всего один вопрос ему и задал. В ответе был уверен заранее, но задал всё же. Позвонил, напомнил ему вечер со стрельбой. И спросил, кто Толстого навел на Марину Снегиреву. Он замялся было, так я ему сам имя назвал. Ваше. Он просто подтвердил, что вся эта история любви — ваша разработка. А пока из Владимира ехал, у меня еще ряд соображений появился.

— И каких же, если не секрет?

— Не секрет. Маринины стихи были однозначно плохи. А вот стихи Владика Семенова — лучше. И музыка, Володей Андреевым написанная, тоже лучше. И решились вы на подмену… Кстати, а интересно, почему я вам звонил в прошлую пятницу?

— Мне все интересно, Дмитрий Георгиевич.

— Разговор на Арбате со мной вы хорошо провели. А слезы добавили — я и вовсе смешался. Стал было промежуточные итоги подводить, ан не хватает информации. Решил, что вы могли знать, почему Володя скандал не поднял по поводу использования его стихов. Вы его удерживали. А когда поняли, что удерживать больше не удастся, убили.

— Убили Володю три пьяных подростка.

— Да. Но напустили их на него вы. Будьте внимательны, я опять цитирую:

«Толстый: Зато спал бы спокойно.

Женщина: Что ж теперь об этом говорить. Раньше нужно было думать. А может быть, ты в сторону решил уйти?

Толстый: Я бы ушел. Да курящих много развелось, которые без сигарет. А я, как на грех, не курю. Ты сама знаешь.

Женщина: Правильно соображаешь. Главное, чтобы к нужному человеку подошли.

Толстый: Ты-то в этом понимаешь».

И вот о курении, Настя. Я никак не мог понять, о чем речь. Ясно, что угроза, но неясно, в чем она заключается. Потом вспомнил, как Нина Власовна о гибели сына рассказывала. Чудовищное предположение, но другого не было. Вы не представляете, какую работу пришлось проделать.

— Так расскажите.

— Обязательно. Я поднял на ноги своих друзей и знакомых из двух полярно противоположных ведомств — из милиции и из тех, с кем милиция борется. И представьте себе, посетил колонию строгого режима в Архангельской области. Малец там сидит, убийца хренов. Свидание мне дали с ним. Я на одного авторитета сослался. С его согласия, конечно. У меня ведь, Настя, ваши фотографии есть.

— Откуда?

— А я всех, с кем сталкивался в ходе расследования, незаметно фотографировал. Завел, понимаете ли, такую скверную привычку. И вас на нашей встрече сначала сфотографировал, а уж потом подошел. Так вот, по фотографии опознал вас малец-удалец. И рассказал мне кое-что. Потому что убедил я его, что по справедливости рядом с ним и его дружками еще кое-кто сидеть должен…

Пьяные они были. Сильно пьяные. И потому толком рассказать не смогли, как уж вы их уговорили парня незнакомого избить. Что-то про обиду вы говорили, поучить просили мерзавца, защитить бедную девушку. И водочки им налили.

Вы очень здорово все рассчитали, Настя. Подростки и без того плохи, а уж в пьяном виде и вовсе тормозов не имеют. Вы им Володю показали. Они почувствовали себя рыцарями без страха и упрека. И встали на защиту бедной девушки. А начали стандартно — попросили закурить. Я так думаю даже, что начало эпизода вы видели. Забили они Володю. Насмерть. А когда сообразили, что натворили, договорились о вас и вовсе не упоминать. Иначе получилось бы преступление по предварительному сговору. И сроки получились бы совсем иными, подлиннее. Да и вас найти никак бы не удалось. И здесь вы все хорошо просчитали. А Толстый вам об этом намекнул. И вы согласились. Вот и разгадка странного разговора.

— Да, Дмитрий Георгиевич. Вы жить не будете. Вы действительно опасны.

— Без комментариев. Про убийство Нины Власовны и вовсе много говорить не стоит. Понятно, почему она убийц впустила. Она думала, что дверь вам открывает, а вышло вон как. Для сведения: двое влюбленных опознали вас в качестве вышедшего из подъезда подростка в джинсовом костюме. Нетвердо опознали — темновато было. Но мне-то большего и не надо. Свидетель по фотографии опознал вас как женщину, которая сидела за рулем якобы угнанной автомашины, сбившей Владимира Андреева и с места происшествия скрывшейся.

— Как опознали? В этом-то случае фотографий не было.

— А я их сделал. Взял ваше фото, сканировал, в компьютерном изображении убрал волосы, пририсовал бейсболку и темные очки. Очень похоже получилось. Буквально краше прежнего вышел снимок.

— Что ж, Дмитрий Георгиевич, вы закончили?

— Нет ещё. Мы с вами не осветили ещё одну проблему. Кто стал автором стихов для второго компакт-диска «Песни Марины Снегирёвой».

— Вы и это раскопали?

— Меня отец учил: если делаешь что-то, делай хорошо. Или вовсе не делай. Стихи ваши, Настя. Я парня одного нашёл в вашем институте. Друга Владика Сергеева. Вы его хорошо знаете — Юра Петров. И он вас знает. Он о Владике много порассказал. И кое-какие мои предположения строились на том, что Владик был хорошим честным парнем.

А что касается вас и ваших стихов… у вас ведь в институте проводятся заседания литературного клуба. На таком факультете, как ваш, на филологическом, все гении, все пишут. И разбор произведений случается. Материалы заседаний сохраняются в архиве клуба. Там и ваши стихи были. Помните, заседание на первом еще курсе, в марте? Есть в архиве одно стихотворение. Вы его недавно исправили, когда писали тексты для второго компакта. Но исправили не сильно… Чуть-чуть. Оно очень легко узнается. Я так думаю, вам самолюбие свое захотелось потешить. Да и поэта еще одного искать, а потом снова убивать… Нет, дешевле и безопасней писать самой. Даже если писать плохо. Наша публика неприхотливая и не такое кушает. Откровенно говоря, так себе ваши стишата… У Владика куда как сильнее.

Вывел, вывел Дмитрий Совин собеседницу из себя. Получилось. Вон — щечки порозовели, глаза горят. Да и хорошо. Пора приступать к заключительному акту трагедии.

— Вышло ваше время, Дмитрий Георгиевич, — закончила гостья. Мстительно так проговорила. С удовольствием. Смакуя. Наслаждаясь властью. — Сейчас выпьете пару таблеточек снотворного — и баиньки. Уснете быстро — таблеточки хорошие. И во сне ничего не почувствуете. И кстати, оцените мою гуманность. Вас не бьют, не пытают, а могли бы. А за науку спасибо. Заканчиваем.

— Минуточку, Настя. Извините за грубую физиологию. Мне бы отбежать на пару минут в маленькую комнатку на одного. А то, знаете ли, чаем обпился. Очень уж неэстэтично, может получиться.

— Посмотри в туалете, — приказала девушка блондину.

Тот вышел и вернулся через минуту с заряженным арбалетом и пневматическим «вальтером».

— Нехорошо, Дмитрий Георгиевич. Вы меня за дурочку держите. — И обратилась к своим наёмникам: — Проводите. Если что — дайте по голове.

Прежде чем закрыть за собой дверь туалета, Совин громко сообщил оставшейся в комнате гостье и стоящим у дверей парням:

— Сейчас пописаю и я весь к вашим услугам, негодяи. — И закрыл дверь на защелку.

Раздавшийся за дверью шум Дмитрия никак не удивил. Вышел он не торопясь. Трое непрошеных гостей уже сидели рядком на диване. Каждого придерживал за плечи парень в камуфляже. И вид у сидящих был грустноватый. Впрочем, нет. Настя грустной не выглядела. Она встретила его таким взглядом, что Совин даже порадовался, что и ее плечи плотно сжаты руками омоновца. Или спецназовца — Совин в этом плохо разбирался.

В кресле сидел подполковник милиции Корзунов. Палыч, друг юности мятежной.

Совин засунул руку за шкаф и вытащил оттуда маленькое такое устройство. И продемонстрировал сидящим.

— Вот, друзья на огонек забежали. Я им ключи от своей квартиры дал. Культурные, кстати, люди. Разговору нашему не мешали, дали наговориться всласть. А эта штучка, Настя, и есть то, что в некоторых структурах называется «жучок». Вот такая вот я сволочь. Уж вы извините.

Настя промолчала. Многое умела эта не по годам серьезная девушка. В том числе и достойно проигрывать. А это умение не каждому дано.

А если учесть ещё, что перспективы у Насти впереди маячили самые мрачные, то тем более следовало отдать этой девушке должное.

Совин и отдал. Мысленно.

— Ладно, — встрял в лекцию Совина друг детства. И обратился к омоновцам-спецназовцам: — Этих — в машину. А ты, друг разлюбезный, завтра с утра чтоб был у меня в кабинете. С заправленной авторучкой: писать тебе много придется. Пропуск я закажу.

— Только не с утра, Палыч! — взмолился Совин. — Я же «сова»! К тому же вся перенервничавшая. Пожалел бы бедную птичку.

— Я тебя пожалею! Вот в гости к нам придете с Татьяной, и Наталья моя тебя пожалеет! Я ведь ей все расскажу, имей в виду!

— Угрозы?!. И от кого! От милицейского начальника! Всё-всё-всё… Буду к одиннадцати.

— К десяти.

— Хорошо, к десяти. — И когда в комнате остался только один человек, Дмитрий прошептал вслед ушедшим: — Все равно опоздаю. — И обратился к сидящему на подоконнике Стасу: — Ну что? Всё слышал? Имей в виду: ты получил информацию первым. Как и было обещано. Даже при задержании присутствовал. Завтра в девять утра — пресс-конференция у меня на работе. По этому делу. Народу много соберётся. Приходи. Думаю, будет интересно.

— Ну ты даёшь, мужик! У меня слов нет. Я…

— Стас, давай водки выпьем.

— Давай. За победу!

— Нет, Стас. Просто расслабиться. Перепсиховал я. И устал…

— Давай, только быстренько. Мне за ночь ещё нужно твою историю на бумаге изложить. К завтрашнему дню, заметим. Больше скажу — к утру. Так что по сто грамм — и я поехал.

— У тебя в роду японцев нет, Стас? Ты прямо какой-то трудоголик.

— Предупреждаю: будешь болтать — и вовсе с тобой пить не буду…

— Всё. Уже налито. Или, как говорят в народе, нолито. Будем здоровы!



Настя | Фабрика звёзд по-русски | ПЯТНИЦА, 12 ИЮНЯ