home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2

Только настоящая глубина дает устойчивость и непоколебимость позиции: ядро Земли не знает землетрясений.

ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ ОЛУША ИЗ РОДА ОЛУШЕЙ, ИЗ СЕМЕЙСТВА ОЛУШЕЙ, ИЗ ОТРЯДА ВЕСЛОНОГИХ

Детство, раннее детство, счастливая пора, когда тебя уже снесли, но ты еще не успел вылупиться! И лежишь ты, спеленатый скорлупой, и чувствуешь тепло, хотя и не знаешь, откуда оно исходит. Ты можешь думать, что оно исходит от всего мира, можешь смело заблуждаться на этот счет, потому что ведь ты не знаешь, что рожден на севере. Между севером и тобой собрано все тепло этого холодного мира: отец и мать.

Ты поймешь, как холоден этот мир, когда покинешь свое яйцо, и тебе захочется вернуться назад, и ты будешь тыкаться носом в скорлупу своего разбитого детства, но назад пути нет, в жизни назад пути нет.

Правда, родители пытаются оградить тебя от воздействия внешнего мира: весь полярный холод они берут на себя и отдают его тебе в виде тепла. Они превращают холод в тепло, как это делают все родители.

Время идет, ты растешь, поправляешься, родители худеют, мельчают. Жизнь идет…

И вдруг родители спохватываются; кого мы растим? Такой здоровенный Олуш, а что он умеет?

— Я сто раз говорил, — в сто первый раз говорит отец, — не так надо воспитывать. Надо приучать к самостоятельности еще в яйце.

— Прямо-таки в яйце! — сердится мать. — Ты прежде снеси яйцо, а потом воспитывай!

Понимает мама: отец не снесет. А раз не снесет, то и нечего разговаривать. Но разговаривать надо: Олуш уже больше родителей, а что он умеет? И, переговорив по этому поводу, родители идут на крайние меры: перестают Олуша кормить.

Когда родители не кормят, трудно поверить, что это твои родители. Может, тебя снес кто-то другой, а эти потом наложили лапу? (Это может быть верно в обоих значениях: олуши высиживают птенцов, накладывая на яйцо лапу, и они не прочь наложить лапу на чужое яйцо.) И ты начинаешь думать: наверно, тебя украли у настоящих родителей, как это бывает в вашем роду.

После этого ты падаешь в воду. Ты вываливаешься из гнезда и летишь вниз со скалы. Почему? Причин более чем достаточно.

Может быть, ты ослабел от голода и не смог удержаться в гнезде. Может, ты сам не захотел удержаться — потому что зачем тебе такая жизнь? А может, ты решил поискать настоящих родителей? Все может быть…

Но родители думают: «Олуш взялся за ум. Вот его первый самостоятельный шаг — из гнезда в морскую пучину. Мы сами так начинали, причем в еще более холодные времена».

— Помнишь, отец, наши с тобой времена?

— Помню, мать…

И пока они вспоминают свои времена, тебя уносит все дальше и дальше. Много дней тебя носит по холодным волнам, и где-нибудь далеко-далеко, за десятки километров от дома, ты отрываешься от воды и летишь…

Ты летишь, Олуш, хотя ты не умеешь летать, хотя тебя не приучили летать, потому что таким было твое воспитание. Но ты летишь… И другие олуши, совсем чужие родители, глядя на тебя, думают, что, может быть, это их родной Олуш. И чужой отец говорит в сто третий, а может быть, в сто тридцатый раз:

— Я всегда говорил.

И чужая мать отвечает ему:

— Ты говорил? Это я всегда говорила.


предыдущая глава | Гиацинтовые острова | ЖИЗНЬ НА ЗЕМЛЕ