home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 10. ТАЙНА КАТЫНИ

После разгрома Польши военнослужащие бывшей польской армии оказались разделенными на три части: одна часть — в Англии и Франции, другая — на территориях, занятых германскими войсками, а третья — в СССР.

Начнем с поляков, оказавшихся в стане западных союзников. С сентября 1939 г. по май 1940 г. во Франции формируется 80-тысячная польская армия. В ее ряды влились тысячи польских военнослужащих, бежавших из страны через Румынию и Венгрию в сентябре — октябре 1939 г., и тысячи поляков, работавших во Франции к началу войны.

Еще до 1 сентября 1939 г. в Англию прибыли три польских эсминца, с началом войны туда прорываются подводные лодки «Вильк» и «Ожел». В Англии и Франции к началу войны обучались несколько сот польских летчиков. Позже эти летчики активно участвовали в «Битве за Англию». Так, в самый критический день «битвы» 14 сентября 1940 г. в воздушных боях участвовали 250 английских самолетов, из которых 50 пилотировали польские летчики.

Польские части с самого начала войны активно сражались во всех без исключения боях в Норвегии, Франции, Северной Африке и т. д. Так, например, в осажденном немцами городе Тобруке в Северной Африке свыше 30 % бойцов составляли поляки.

В январе 1944 г. в Южную Италию на помощь союзникам прибыл 2-й польский корпус в составе двух пехотных дивизий и бронетанковой бригады, всего около 46 тыс. человек.

1 августа 1944 г. в Нормандии вслед за войсками союзников высадилась 9-я польская танковая дивизия, в составе которой было 11 тыс. человек и свыше 280 танков.

Союзники в 1939–1945 гг. передали полякам целую эскадру: 2 легких крейсера, 7 эсминцев, 3 подводные лодки и др.

Польские части оперативно подчинялись командованию союзных сил, а политически — польскому правительству в изгнании. 6 октября 1939 г. в городке Анже на западе Франции было образовано польское эмигрантское правительство из лидеров оппозиционных партий (социалистической, крестьянской, национальной и партии труда) и других политических кругов. Президентом правительства стал В. Рачкевич, премьер-министром, а с 9 ноября и верховым главнокомандующим — генерал В. Сикорский. В июне 1940 г. после оккупации Франции польское эмигрантское правительство бежало в Лондон.

В СССР судьба поляков сложилась иначе. Как уже говорилось, почти все солдаты — уроженцы областей, вошедших в состав СССР, были отпущены, а офицеры и рядовые из других областей Польши были отправлены в лагеря для военнопленных.

С легкой руки наших СМИ под «лагерями» у нас автоматически понимаются лагеря для политических заключенных. Но на самом деле поляки в лагерях жили неплохо. Формально они могли считаться интернированными, поскольку при вводе частей Красной армии в Польшу война не была объявлена ни той, ни другой стороной.

Однако в ноябре 1939 г. эмигрантское правительство объявило войну Советскому Союзу. Понятно, что ни Сталин, ни руководство РККА в панику не ударились, зато юридически все польские военнослужащие на территории СССР автоматически стали военнопленными.

В СССР польским пленным была предоставлена возможность работать, за что полагалась вполне сносная заработная плата. «Хорошо работающий пленный получал 1300 руб. в месяц — больше командира батальона, взявшего его в плен, вчетверо выше средней зарплаты по стране, в десять раз выше прожиточного минимума, в пять раз больше, чем его конвоир».[303] Однако подавляющее большинство польских офицеров работать отказались.

Уже почти 60 лет отношения между поляками и русскими портит так называемое катынское дело. Речь идет о захоронениях расстрелянных польских офицеров в районе Козьих Гор в 15 км от Смоленска и недалеко от шоссе Смоленск — Витебск.

Суть этой истории в том, что весной 1943 г. немецкое командование объявило, что в Катынском лесу в районе Козьих Гор ими обнаружены могилы польских офицеров, расстрелянных НКВД в 1940 г. Польское эмигрантское правительство в Лондоне поверило немецкой пропаганде, и в результате отношения между ним и правительством СССР были прерваны.

23 сентября 1943 г. Смоленск был освобожден Красной армией, и уже с 5 ноября в Катыни работала советская комиссия, названная комиссией Бурденко. Работа началась со следственных действий по выяснению того, как были убиты поляки и кем — опрашивались свидетели, собирались документы оккупационных властей. 16 января 1944 г. были вскрыты могилы и исследовано 925 трупов. В это время в Катынь пригласили аккредитованных в Москве журналистов. Комиссия Бурденко подготовила открытое Сообщение и совершенно секретную справку для руководства. В обоих документах отмечалась безусловная вина немцев за расстрел польских офицеров.

В ходе Нюрнбергского процесса вопрос о катынском деле обсуждался, но официальных выводов сделано не было. Зато с началом «холодной войны» польские эмигранты и пропагандистские службы западных стран постоянно муссировали слухи о причастности НКВД к убийствам в Катыни.

С наступлением «перестройки» катынским делом занялись наши «демократы». И вот 2 августа 1993 г. тайна Катынского леса раскрывается заключением комиссии экспертов Главной военной прокуратуры по уголовному делу № 159 о расстреле польских военнопленных из Козельского, Осташковского и Старобельского спецлагерей НКВД в апреле — мае 1940 г. Комиссия однозначно признала, что поляки были расстреляны НКВД в 1940 г., а не немцами в 1941 г.

Но с выводами «Экспертизы» не согласился ряд наших историков. Так, Юрий Мухин провел простейший текстологический анализ «Экспертизы» и выяснил, что оригинал был написан не по-русски.

«…Горбачевско-яковлевские пасудники доллары любят, а работать — нет, вот они и переложили свою работу по написанию текстов на бедных поляков. И чего уж там удивляться какому-нибудь „23-му самостоятельному стрелковому пехотному корпусу“ в составе Красной Армии. (Поясню специально для поляков: по-русски надо писать „отдельному“, а не „самостоятельному“. В наименованиях подразделений, частей и соединений Красной армии слово „пехота“ не употреблялось никогда.)…тутже следует такой перл: „Работа велась в январе… Руководителями были четыре члена Минского комиссариата НКВД“. Какие „члены“! Какие „комиссариаты НКВД“! Минск был освобожден от немцев в июле 1944 г. Какие четыре „члене“ приехали оттуда в январе 1944 г. руководить раскопками в Катыни? Упоминание Минска — это не описка. Как вы увидите далее из более ранних польских фальшивок по катынскому делу, поляки были уверены, если не уверены и сегодня, что Смоленская область входит в состав Белоруссии… Или вот, скажем, в „Экспертизе“ начинается фраза: „Даже до обнаружения корпуса документов НКВД…“ Это на каком языке?..

…Юристы часто пользуются в своей работе известными латинскими словосочетаниями, к которым, в частности, относится выражение corpus delicti (корпус диликти). В определенном контексте оно означает „состав преступления“. И не исключено, что, когда текст этой „Экспертизы“ был еще на польском языке, дурацкая фраза „Даже до обнаружения корпуса документов НКВД…“ звучала по-польски вполне разумно: „Даже до обнаружения corpus delicti в документах НКВД…“. Поскольку шрифт у поляков латинский, то переводчик скорее всего не понял латыни и перевел на русский язык только одно слово, понятное ему, — „корпус“, дописав дальше предложение, как ему показалось разумным. Ничего, „эксперты“ подписали».[304] Там же Юрий Мухин приводит и ряд других нонсенсов.

Любопытно, что же нашли многочисленные комиссии при эксгумации трупов польских офицеров? Прежде всего обращают внимание на то, что пули, найденные в черепах, имели калибр 6,35; 7,65 и 9,0 мм. Таких калибров не было и нет среди револьверов и пистолетов, изготовлявшихся или состоявших на вооружении России и СССР.

Итак, калибры немецкие и пистолеты немецкие. А может, СССР закупил в Германии какое-то количество пистолетов этого типа? Увы, никаких данных об этом нет. Надо ли говорить, что и немцы в 1944–1945 гг., и западные разведки с 1945 г., и наши «демократы» с 1990 г. дорого бы дали за любое, хотя бы косвенное, подтверждение поставок германских пистолетов перечисленных калибров в СССР. Если что и покупали в Германии, так это знаменитые пистолеты «маузер», но калибр у них 7,62 мм, и пулю от «маузера» или «вальтера» легко различил бы любой боевой офицер Второй мировой войны.

Кстати, для неспециалистов замечу, что после получения иностранного огнестрельного оружия — пистолетов, пулеметов или пушек — в СССР в обязательном порядке проводили его полигонные испытания, отчеты о которых отправлялись в архивы, составлялись и печатались таблицы стрельбы, руководства службы, руководства по ремонту и другие скучные служебные документы. Таким образом, физически невозможно в течение полувека скрывать факт принятия на вооружение какого-либо типа стрелкового оружия.

Да и зачем с точки зрения логики сотрудникам НКВД использовать для массовых расстрелов импортные пистолеты? Родные «наганы» куда дешевле, а главное, более безотказны, чем любой импортный пистолет, а к 1940 г. миллионы «наганов» пылились у нас на складах.

И дело не только в пистолетах. Обе стороны согласны, что руки пленных были связаны шпагатом, не изготавливавшимся в СССР до 1941 г.

Конечно, можно предположить, что злодеи из НКВД нарочно закупили и пистолеты и шпагаты в Германии, чтобы все свалить на фашистов. Хитрые ребята знали, что в июне 1941 г. начнется война, что немцы займут Смоленск, что в 1943 г. их оттуда вышибут, что в Катынь приедет комиссия Бурденко и т. д. и т. п.

Увы, никто так и не дал ответа на эти и другие вопросы оппонентов геббельсовской версии о причастности НКВД к расстрелу поляков.

Однако вместо тщательного и гласного исследования обстоятельств гибели польских офицеров в Катыни правительство РФ пошло на поводу у поляков и устроило ряд публичных шоу в Катыни. Так, 2 сентября 2000 г. в Катыни выступил председатель Совета Министров Республики Польша Ежи Бузек по поводу открытия военного кладбища польских офицеров. Дело происходило в присутствии вице-премьера РФ В. Христенко и других российских официальных лиц.

Пан Бузек сказал: «Я обращаюсь еще раз к офицерам и солдатам Войска Польского. Вы — наследники тех, кто был убит. Поляки всегда относились к своей армии с величайшим уважением и почтением. И я убежден, что наследие, переданное вам погибшими здесь офицерами, для вас не утратило своего значения и вы всегда будете хранить его».[305]

Пардон, так чьими наследниками являются нынешние офицеры Войска Польского? К 1 сентября 1939 г. этнические поляки составляли лишь 60 % населения Польши, зато среди офицеров их было 97,4 %. Большая часть этих офицеров участвовала в войне с Советской Россией и в карательных операциях на Украине. Польское офицерство было воспитано в духе ненависти не только к советскому строю, но и к русскому народу. И это наследие пан Бузек хочет передать Войску Польскому!

С 1991 г. польские СМИ постоянно будируют тему Катыни. В результате этого значительная часть польского населения уверена, что Россия навечно обязана Польше. Причем речь идет не только о моральной вине. Как писал Ю. И. Мухин, «в Польше 800 тысяч „близких родственников“ расстрелянных польских офицеров уже держат карманы шире в ожидании, когда же Россия начнет набивать эти карманы долларами».[306] Однако после публикаций Мухина и других российских авторов «близкие родственники» несколько поутихли со своими финансовыми претензиями.

Возникает вопрос: почему бы правительствам России и Польши, а заодно и СМИ обеих стран не прекратить истерику и скандальные шоу и не торопясь, тщательно не исследовать проблему? Наши и польские либералы любят по любому поводу ссылаться на западный опыт. Так вот тут самый раз обратиться к нему.

Не пора ли честно сказать, что в 1939–1945 гг. вопиющие нарушения международного права допускали не только страны оси. Вспомним умышленное уничтожение мирных городов Германии и Японии англо-американской авиацией. Ведь от фугасных бомб, напалма и ядерного оружия погибли миллионы ни в чем не повинных граждан. Так посмотрим, как сейчас относятся к этим деяниям правительства и СМИ США и Англии. Отрицают все? Скрывают подробности? Ни в коем случае! В специализированных военных изданиях, открыто продающихся на Западе, подробно расписана история этих бомбардировок. Возможно, какие-то мелкие детали и скрываются, но в целом все ясно. Но я недаром подчеркнул — ^специализированных изданиях, а в массовых об этом давно забыли и большая часть обывателей в США и Англии попросту не знает масштабов этих бомбардировок. Иностранные журналисты эпизодически допекают официальных лиц США и Англии вопросами о бомбардировках, а те стандартно отвечают, что все было сделано правильно, шла война, и чтобы спасти жизни своих солдат, пришлось нарушить международное право и т. д.

То же можно сказать и о нападениях Англии на французских военнослужащих в 1940 г. в Западной Африке, Сирии, на Мадагаскаре и др. Так, 24 июня 1940 г. английский флот вероломно напал на французскую эскадру в Мерсэль-Кебире в Алжире. По условиям капитуляции Франции ее средиземноморский флот ушел из Тулона в Алжир, где должен был быть разоружен. В то время немцы никак не могли достать французские корабли в Алжире.

Однако британские адмиралы решили захватить французский флот не столько ради сиюминутных выгод, сколько имея в виду послевоенный раздел мира.

Английская эскадра внезапно открыла огонь по французским кораблям в Мерсэль-Кебире. Это было не сражение, а скорее бойня. Часть французских кораблей была уже разоружена, а часть стояла в гавани так, что не могла вести ответный огонь. Всего в 1940 г. англичанами было убито несколько десятков тысяч французских военнослужащих.

Какова же современная реакция правительств и СМИ Англии и Франции на бесчинства англичан в 1940 г.? Да нет никакой реакции. Англичане и французы давно обо всем забыли, и никто не требует выплаты компенсации. Ни одна солидная газета или телекомпания не пропустит ни одного эксклюзивного материала — например о бойне в Мерсэль-Кебире, хотя в специальной военной литературе все описано в деталях.

Так почему же сейчас не провести тщательное исследование катынского инцидента и не сделать это полностью прозрачным для специалистов всех стран, особенно для независимых специалистов, которых у нас, несмотря на «гласность» и «демократию», не подпускают на пушечный выстрел к катынскому делу? Причем следует наложить взаимный мораторий на сенсационные публикации в СМИ.

Ведь даже если версия о причастности НКВД к катынскому делу подтвердится, у русских людей к полякам может оказаться куда более длинный счет. В этом случае, почему не могут потребовать компенсации у правительства современной Польши, как правонаследницы Польши 1918–1939 гг., многие десятки тысяч родственников красноармейцев, погибших в польском плену в 1919–1921 гг., а также убитых солдатами Армии Крайовой в 1944–1945 гг.?

В любом случае честный счет окажется не в пользу ляхов. Так что стоит ли «мычать» польской коровушке?

Как же сложилась судьба польских офицеров, не расстрелянных в Катыни? Любопытно, что польские официальные лица и СМИ, столь много уделяющие внимания катынскому инциденту, практически забыли о сотнях польских офицеров, жандармов и разведчиков, которые действительно были расстреляны в 1939–1940 гг. в советских тюрьмах в Смоленске, Харькове и Калинине (и там же были похоронены). Всего их менее тысячи человек. Их судили как преступников в полном соответствии с тогдашними советскими законами, на каждого было заведено уголовное дело и т. д. Но почему-то ни поляки, ни наши «демократы» не публикуют и даже не дают независимым исследователям ознакомиться с этими делами.

Как уже говорилось, большинство польских офицеров, оказавшихся в СССР, ненавидели не столько советские порядки, сколько русских вообще. Чтобы юридически получить полную свободу рук в отношении их, Особое Совещание при НКВД СССР признало большинство польских офицеров «социально опасными» и направило их в исправительно-трудовые лагеря со сроками от 3 до 8 лет.

С началом Великой Отечественной войны советское правительство и эмигрантское польское правительство в Лондоне с помощью британских дипломатов кое-как уладили свои отношения.

30 июля 1941 г. в Лондоне посол СССР И. М. Майский и польский премьер В. Сикорский подписали соглашение, в котором советская сторона признала свои договоры с Германией, касающиеся территориальных перемен в Польше, утратившими силу. Стороны взяли взаимное обязательство оказывать друг другу помощь в войне против Гитлера.

Кадры будущей польской армии, которую предполагалось формировать в СССР, находились на положении военнопленных солдат и заключенных офицеров. 12 августа 1941 г. Президиум Верховного Совета издал указ об амнистии польских офицеров.

В преддверии визита в СССР премьера Сикорского (конец ноября 1941 г.) руководство НКВД составило для Сталина справки о польских военнопленных и настроениях в армии Андерса. В первом из документов указывалось, что всего в лагеря НКВД поступило 130 тыс. польских военнослужащих; из них передано немцам (до их вторжения) 43 тыс.; отправлено через 1-й спецотдел в распоряжение УНКВД 15 тыс.; отправлено в пункты формирования польской армии 25 тыс.

Правительство Сикорского назначило командующим польскими частями, формирующимися в СССР, генерала Владислава Андерса. В сентябре 1939 г. Андерс командовал Новогрудской кавалерийской бригадой и 30 сентября был взят в плен Красной армией. Первоначально он находился в госпитале, а с декабря 1939 г. — в тюрьме. Андерс был настроен крайне антисоветски, но наше правительство согласилось с его назначением на должность командующего армией.

Советское правительство надеялось, что в конце 1941 — начале 1942 г. части Андерса примут участие в боях на советско-германском фронте. Надо ли напоминать, что ситуация там была критическая, но польские офицеры категорически отказались сражаться на Восточном фронте. В результате советское правительство было вынуждено согласиться на эвакуацию армии Андерса через Иран на Ближний Восток. В марте — апреле 1942 г. через Иран проследовали 43 тысячи польских военнослужащих. В июле — августе (то есть в начале Сталинградской битвы) был проведен второй этап эвакуации польских военнослужащих. Всего из СССР в 1942 г. выехало 114,5 тысячи польских военнослужащих и членов их семей.

Но так поступили не все. Еще 22 июня 1941 г. 13 польских офицеров во главе с подполковником Зигмунтом Берлингом обратилисьс письмом к советскому правительству, в котором просили разрешения сражаться за свою родину против Германии. Позже Берлинг был назначен начальником штаба 5-й пехотной дивизии в армии Андерса, но он с группой офицеров отказался ехать на Ближний Восток и остался в СССР.

В апреле 1943 г. Берлинг обратился с письмом к руководству СССР, где предлагал сформировать в СССР польские части. Понятно, что письмо Берлинга заранее было согласовано с соответствующими инстанциями, вплоть до Верховного главнокомандующего.

С 14 мая 1943 г. в Селецких военных лагерях под Рязанью началось формирование из добровольцев-поляков, проживавших в СССР, 1-й польской пехотной дивизии им. Костюшко. Командовать дивизией было поручено Берлингу, ставшему к тому времени полковником.

В августе 1943 г. дивизия вошла в формирующийся 1-й польский корпус, а Берлинг получил чин генерал-майора и был назначен его командующим.

12 октября 1943 г. первые соединения этого корпуса — 1-я пехотная дивизия им. Костюшко и 1-й танковый полк им. Героев Вестерплатте — около 12 тыс. солдат вместе с советскими дивизиями участвовали в наступлении под местечком Ленино, у так называемых Смоленских ворот.

В апреле 1944 г. 1-й польский корпус был развернут в 1-ю польскую армию, а Берлинг стал генерал-лейтенантом. Следует признать, что советское командование включало в польские части не только этнических поляков, но и полукровок, а также лиц с польскими фамилиями, имевших лишь отдаленных предков — поляков. К середине 1944 г. в составе 1-й польской армии было 4 пехотные дивизии и одна кавалерийская, 5 артиллерийских бригад и другие части; всего около 90 тыс. человек. Появилась и польская авиация, в составе которой было два авиаполка («Варшава» и «Краков»).

Параллельно с формированием польских частей в СССР и на Западе вооруженные соединения создавались и в оккупированной немцами Польше, включая территории, отошедшие в 1939 г. к СССР. 14 февраля 1942 г. лондонское правительство издало приказ об объединении вооруженных отрядов поляков в Армию Крайову. Прокоммунистические повстанцы в Польше через месяц объединились в Гвардию Людову.

В состав подразделений Армии Крайовой к 1944 г. формально входило до полумиллиона поляков. Однако Армия Крайова до августа 1944 г. ограничивалась мелкими разовыми нападениями на немцев, поскольку правительство Сикорского отдало приказ «держать оружие у ноги». Так эмигрантское правительство хотело сохранить личный состав Армии Крайовой до разгрома немецких войск в Польше, чтобы силовым способом обеспечить захват власти в стране.

Летом 1944 г. эмигрантское правительство решило, что такой момент настал. 6 июня 1944 г. в Нормандии высадились союзные войска, а 23 июня началось грандиозное наступление советских войск в Белоруссии — знаменитый «Пятый сталинский удар». Операция проводилась войсками 1-го Прибалтийского, 3, 2 и 1-го Белорусских фронтов при участии сил Днепровской военной флотилии. В составе 1-го Белорусского фронта действовала 1-я армия Войска Польского. К началу наступления в нем участвовало 2,3 млн. советских солдат и 79,9 тыс. поляков. Наступление проводилось по фронту шириной 1100 км. К 29 августа 1944 г. наши войска продвинулись на 550–600 км. Безвозвратные потери советских войск составили 178,5 тыс. человек, а санитарные потери — 587,3 тыс. человек. Поляки потеряли 1533 и 3540 человек.

24 июля советские войска освободили г. Люблин, а на следующий день 2-я танковая армия вышла к Висле в районе Демблин и Пулавы. В тот же день войска 69-й армии овладели городом Холм, а к исходу 28 июля вышли к Висле на участке Пулавы и Юзефув. 2 августа части 8-й Гвардейской армии форсировали Вислу и заняли небольшой плацдарм в районе местечка Магнун.

В качестве примера интенсивности боев можно привести потери 2-й танковой армии в боях с 5 июля по 29 августа 1944 г. Первоначально во 2-й танковой армии состояло 810 танков и самоходок, в том числе 473 танка Т-34. В боях было потеряно 989 танков и САУ (в том числе 632 Т-34), что составило 122 процента и соответственно 134 процента от первоначальной численности.[307] Таким образом, если бы не непрерывный подход пополнений, 2-я танковая армия была бы полностью уничтожена немцами. Нетрудно представить боеспособность 2-й танковой армии после таких огромных потерь.

Воодушевленные успехами Красной армии прокоммунистически настроенные поляки на подпольном заседании в Варшаве в новогоднюю ночь 1944 г. создали верховный политический и административный орган власти — Крайову Раду Народову (КРН). Затем КРН принимает решение о создании в оккупированной Польше собственной Народной армии (Армия Людова).

При содействии советского правительства в мае 1944 г. в Москве состоялись переговоры между представителями КРН и Союза польских патриотов.[308] В итоге Союз признал руководящую роль КРН и согласился на подчинение КРН 1-й польской армии. Естественно, что это подчинение было политическим, а оперативно армия подчинялась командованию 1-го Белорусского фронта.

Таким образом, советскому правительству и польским левым партиям и движениям удалось создать собственный орган власти в Польше, который располагал польскими вооруженными силами и службой безопасности.

Польское правительство в Лондоне не могло не понимать, что решающая роль в разгроме Германии принадлежит СССР и что месяцем раньше — месяцем позже Красная Армия займет Центральную Европу. С точки зрения здравого смысла было целесообразно пойти на сотрудничество с Москвой, пусть даже ценой серьезных уступок. Но польские политики и генералы, каки летом 1939 г., потеряли всякое чувство меры и попытались возродить в Польше режим образца 1939 г., враждебный Кремлю. Надо ли говорить, что ни Сталин, ни советский народ в целом никогда бы не потерпели довоенной Польши в границах 1939 г.

Возникает резонный вопрос: на что надеялось эмигрантское правительство в Лондоне летом 1944 г.? Исключительно на конфликт между СССР и его западными союзниками или, попросту говоря, на Третью мировую войну. Вина польского правительства в развязывании Второй мировой войны ничуть не меньше, чем вина правительств Германии, Италии и Японии. А в 1944 г. у польского правительства, равно как и у Гитлера, оставалась единственная надежда на войну Англии и США против СССР.

Замечу, что Черчилль и его окружение могли легко приструнить лондонское правительство, но не только не сделали этого, но и поощряли Миколайчика и K°.[309] Видимо, Черчилль хотел немного поучить русских, но заранее решил не обострять отношения со Сталиным.


Глава 9. ИТОГИ ВОЙНЫ 1939 г | Давний спор славян. Россия. Польша. Литва (илл) | Глава 11. КРАХ ОПЕРАЦИИ «БУРЯ»