home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава I

— Зарегистрироваться, живо! — отрывисто скомандовал майор. — Эй, опы, вы там что, заснули?

Антенны радара делали его похожим на сонного молодого дьявола с расслабленной нижней челюстью, но очень, очень опасного.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Стив Райленд, осматриваясь.

Вот он, Рейкьявик. Совершенно новый мир.

Райленд только что прибыл из лагеря максимально строгого режима безопасности за Полярным Кругом. Жмурясь от яркого света, он не мог отвести взгляда от тысячефутовых высотных зданий, от реактивных лайнеров и ракет, усеявших поле аэропорта.

Невысокий мужчина, стоящий рядом, чихнул и подтолкнул его.

— Порядок, — сказал ему Райленд и прошел в пустую комнатушку Службы Безопасности.

Как и в любой другой комнате, в углу стоял телетайп.

— «Информация», — простучал Стив на его клавишах. — «Стивен Райленд, оп. АВС–38440, О.Б.Опорто, оп. ХУЗ–99942, прибыли на… — быстрый взгляд на табличку с кодом, прикрепленную к корпусу телетайпа, — станцию 3, радиус 4–261, Рейкьявик, Исландия. Запрос. Какие следуют указания?».

Через мгновение от Планирующей Машины пришел ответ — всего одна буква: «П». Это означало, что Машина приняла сообщение, поняла его и ввела в банк памяти. Приказы последуют.

Дверь открылась, в комнату заглянула девица-общительница. Губы, сложенные в профессиональную улыбку, сжались в прямую линию — она заметила железные воротники-кольца на шеях Райленда и Опорто. Опасники. Девица кивнула майору и закрыла дверь.

Зазвенел сигнал телетайпа. Райленд прочел сообщение:

«Действия. Проследовать к поезду 667, путь 6, купе 93».

Майор, заглянув через его плечо, усмехнулся:

— Прямой билет в орган-банк, могу поспорить.

— Да, сэр, — тихо отозвался Райленд.

Он не собирался спорить. Опу бесполезно вступать в спор с майором, шлем которого украшают радарные антенны.

— Тогда шевелитесь, — проворчал майор. — И еще, Райленд…

— Слушаю, сэр?

— Спасибо за шахматы, — подмигнул майор. — Надеюсь еще увидеть вас, хотя бы по частям. — Довольный собственной шуткой, он загоготал им вслед. — Только без глупостей, я вас предупредил!

— Я не забуду, — ответил Стив, тронув железное кольцо на шее.

Опорто опять чихнул.

— Пойдем, — позвал он.

— Ладно. Какой там был номер?

Коротышка усмехнулся.

— Поезд 667, путь 6, купе 93. Запомнить нетрудно… апчхи! Проклятье! — пожаловался он. — Я простужусь! Давай скорее убираться с этого сквозняка!

Райленд направился к выходу. Они пересекли тротуар, подошли к стоящим в ряд такси и сели в свободную машину. Прохожие — туристы, работники служб аэропорта и другие — бросали на них мимолетный взгляд, замечали железные воротники, и тут же на их лица словно опускалась непроницаемая завеса.

Райленд набрал на пульте машины код места назначения, и такси помчалось по широким бульварам к огромному мраморному зданию на другом конце города.

Над входом в грандиозное здание были высечены слова: «План Человека. Станция субпоезда».

Они пересекли просторный зал ожидания, полный пассажиров. Но чувствовали себя одинокими. Райленд грустно улыбнулся. Без глупостей, помни! Еще бы. Человеку с железными ошейником не стоит уклоняться от предначертанного маршрута. А если он все же так сделает, всем остальным в этот момент лучше находиться где-нибудь подальше. Так будет полезней для их здоровья.

— Нам нужен шестой путь, так?

— Да. Поезд 667, купе 93. Память у тебя дырявая, что ли? — проворчал Опорто.

— Шестой путь — это сюда.

Райленд быстро пошел вперед.

Нужный им путь оказался грузовой платформой. Спустившись по выключенному эскалатору, они оказались у дорожного полотна субпоезда.

С тех пор, как подземные линии субпоезда опоясали планету, стало невозможно определить, куда именно отправляется тот или иной поезд. Из Исландии они могли идти в Канаду, Бразилию, даже в Южную Африку. Чудовищные атомные буры Плана Человека прогрызали идеально прямые туннели в любой породе. В их безвоздушном пространстве проносились субпоезда, подстегиваемые электростатическими силами кольцевых ускорителей. Поскольку трение практически отсутствовало, скорость путешествия была сравнима со скоростями межпланетных полетов.

— Где же наш поезд? — недовольным тоном спросил Опорто, оглядываясь.

Яркий резкий свет заливал неуютную грузовую платформу, сверкая на боках гигантских алюминиевых емкостей, покоящихся в гнездах своих люлек, пока еще по эту сторону вакуум-створов. Бригада рабочих загружала с помощью кранов и грузовиков транспортные емкости на соседней платформе. В сотне ярдов от них у выхода с эскалатора появилась небольшая группа пассажиров.

— Шесть против пяти, что следующий поезд — наш, — предложил Опорто.

— Я — пас, — ответил Райленд, отклоняя пари.

Но он надеялся, что коротышка прав.

На платформе было холодно. Вызывающий зябкую дрожь холодный воздух гудел в раструбах вентиляторов. Опорто опять чихнул и начал шмыгать носом. Райленд поеживался в легкой лагерной форме.

Когда в лагерь пришло указание об их отправке, они, как того требовали правила, были подвергнуты тщательному медосмотру. В осмотр входил горячий душ. Довольный охранник отпустил зловещую шутку относительно того, что в орган-банке мясо должно быть чистеньким, но Райленд не стал обращать на это внимания. Такой роскоши он себе позволить не мог.

Человеку с железным кольцом на шее присущ очень узкий взгляд на будущее. Он может думать только о моменте, когда избавится от кольца. И больше ни о чем.

Из шахты туннеля донесся вопль предупреждающей сирены. На вакуум-створах шестого пути замигали красные огни. Завздыхали воздушные насосы. Створы медленно разошлись и появился тягач, медленно тянущий тележку-люльку с вагоном.

— Ты бы проиграл, — сказал Опорто.

Райленд кивнул в ответ. Конечно, он бы проиграл.

Вагон остановился. Зафыркали клапана, выравнивая давление, высокие двери подались вперед и вниз, образуя входные рампы, легли на платформу. Вдоль рамп побежали ленты эскалаторов.

— Смотри, Стив! Мне это совсем не нравится! — крикнул коротышка, показывая на двух человек в форме, выскочивших из вагона.

А те даже и не взглянули на Райленда и его товарища, торопливо пробегая мимо. У каждого из них была толстая кожаная сумка курьера, такого же цвета, как и форма.

Ярко-голубого цвета!

Особая охрана…

Не веря глазам, Райленд поднял голову.

Под потолком, среди паутины трубопроводов и кабелей, вспыхнул ослепительный свет. В сорока футах над платформой, на сфере вагона, засияла голубая звезда. С замирающим сердцем Стив прочел под ней четыре легендарных слова: «План Человека. Кабинет Планирующего».

Спецвагон, которого они ждали, оказался личным вагоном самого Планирующего!

Первой мыслью, промелькнувшей в голове Райленда, было: теперь, наконец, смогу представить свое дело самому Планирующему! Но вторая мысль перечеркнула первую. Планирующий, как и любой другой человек на Земле и планетах Солнечной Системы, является только орудием Планирующей Машины. И, если Райленд когда-нибудь все же будет освобожден, если с него снимут железный воротник, то только по соответствующему приказу Планирующей Машины. Человеческие аргументы на нее не действуют.

Собрав всю волю, Стив выбросил надежду из головы. И все же маленький шанс оставался. Ведь они почти наверняка отправляются не в орган-банк!

— Какое у нас купе? — хриплым голосом поинтересовался он у приятеля.

— Девяносто третье, — вздохнул Опорто. — Интересно, ты способен запомнить хоть что-нибудь? Поезд 667 — это произведение двух простых чисел, 23 и 29. Пусть 6 — их разность. А номер купе — обратный порядок последних цифр. Так просто!

Райленд не прислушивался. Те особые отношения, которые имелись у Опорто со всем, что касалось чисел и операций с ними, были для него не новостью. Сейчас его мысли были заняты более насущными вещами. Махнув рукой товарищу, он направился к эскалатору. Коротышка последовал за ним.

Поднявшись в вагон, они сразу же наткнулись на женщину в голубой форме охраны. Прежде, чем Райленд успел обратиться к ней, женщина заметила их воротники, нахмурилась и торопливо прошла мимо, даже не сочтя нужным узнать, что делают два опа в личном поезде самого Планирующего. Впрочем, причин волноваться у нее не было: один шаг не в ту сторону — и железные кольца сделают его последним шагом вообще.

По этой же причине двигаться наугад было опасно. Райленд остановился и дождался другого охранника.

— Простите, сэр, — обратился он к седовласому, строгой выправки мужчине с серебряными грибками полковника Технического Корпуса на голубой форме охранника. — Сэр!

— В чем дело? — последовал холодный вопрос.

— Нам приказано явиться в купе 93.

Полковник задумчиво посмотрел на него.

— Имя, — коротко потребовал он.

— Райленд Стивен. И Опорто.

— Понятно, — сказал полковник и вздохнул. — Ну ладно, не стоит пачкать вагон Планирующего. Осторожность не помешает.

Он провел их в крохотную комнатку и подтолкнул вовнутрь.

— Смотрите, — повернул он ручку двери. — Замка нет. Но должен предупредить — все коридоры перекрыты радарами. Вы поняли? — Они поняли. Полковник помолчал. — Отлично. Кстати, меня зовут Лескьюри, полковник Паскаль Лескьюри. Мы еще встретимся.

И вышел, затворив за собой дверь.

Райленд окинул купе быстрым взглядом. Но интересовал его не комфорт, не великолепие обстановки. Найдя телетайп, он зарегистрировал себя и Опорто. Через некоторое время пришел ответ:

«П. Действия. Ждать дальнейших указаний».

Опорто уже не мог сдерживать дрожи. Лицо его горело.

— Всегда так, — сказал он в нос. — Я простужаюсь, а если не полечусь, то слягу на неделю. У меня уже жар!

— Нет, — покачал головой Райленд. — Жара у тебя нет. Мы уже едем.

Человек за пультом управления субпоезда знал, чей вагон он ведет; громадная сфера тронулась с места плавно и совершенно бесшумно — толчка они не почувствовали, просто ощутили необыкновенную легкость.

Такова была особенность путешествия субпоездом. Вагон мчался по хорде. На дальних маршрутах глубина туннеля доходила до тысячи миль от поверхности. После первоначального ускорения первая половина пути напоминала падение в кабине сверхскоростного лифта.

Рассеянно протянув руку, Райленд придержал за плечо покачнувшегося Опорто; нахмурившись, подумал, что кольцевые поля, опоясавшие стенки туннелей, в известной степени обязаны своей стабильности ему, Райленду.

Три года назад, в тот вечер, когда полиция Плана ворвалась в его кабинет, он как раз завершил диктовку описания новой силовой катушки, в которой потери на гистерезис были уменьшены наполовину, а срок службы, по сравнению со старыми катушками, удлинялся самое меньшее в два раза.

Это было единственное, что Райленд помнил.

Неужели с его мозгом что-то сделали? В тысячный раз он задавал себе этот вопрос. Стив мог воспроизвести в памяти уравнения своей собственной теории геликальных полей, пришедшей на смену теории примитивных «магнитных бутылок», которые ранее предохраняли стены туннелей от раскаленного камня и лавы — подобно тому, как на заре ядерной энергетики физики изолировали водородную плазму.

Но ему не удавалось вспомнить ход работы, которая привела к этим уравнениям. Конструкция ионных ускорителей для двигателей атомных ракет была для него понятна, но автор конструкции — он сам — оставался загадкой. Что за человек был тот ученый? Чего он достиг, что совершил?

— Стив, — простонал Опорто. — Ты не принесешь мне чего-нибудь выпить?

Возвращаясь в реальность, Райленд повернулся к нему. Выпить? Опорто явно бредит!

— Я спрошу Машину, — сказал он.

— Спроси, Стив. Я очень болен.

Райленд колебался. Что делать?

Пока он раздумывал, Опорто нетвердым шагом направился к телетайпу.

— Я сам спрошу, — проворчал он и дрожащими пальцами потянулся к клавишам, повернув недовольное лицо в сторону Райленда.

Это было ошибкой — ему не стоило сейчас отвлекаться. И без того нетвердо державшийся на ногах, он покачнулся, не удержал равновесия и тяжело повалился на телетайп.

Аппарат с грохотом повалился на пол, заискрил, по купе прокатился волной едкий запах горелой изоляции.

Райленд хотел выругаться, но только стиснул зубы. Какой смысл? Опорто сделал это неумышленно.

— Проклятье! — снова застонал коротышка. — Стив, куда ушел тот полковник? Может, он принес бы мне какую-нибудь таблетку.

— Не волнуйся, — рассеянно сказал Райленд, думая о сломанном телетайпе.

Почти всю свою жизнь, начиная с первых послешкольных дней, он не совершил ни одного поступка, не проконсультировавшись с Машиной. Даже в лагере максимальной охраны в углу голого барака стоял телетайп. И испытывал теперь странное чувство — отсутствия необходимой жизненной опоры.

— Стив, — хрипло прошептал Опорто. — Дай мне хотя бы воды…

По крайней мере, это Райленд мог сделать. На столике стоял графин и маленькие хрустальные стаканчики с золотой инкрустацией. Коротышка выпил воды и без сил откинулся в массивном кресле с роскошной обивкой, закрыв глаза.

Райленд принялся мерить тесное купе шагами. Ничем другим он не мог сейчас заняться — полковник предупредил о радарных ловушках в коридоре. Нечего было и думать о том, чтобы выйти — ведь они были опасниками, то есть носили в железных кольцах по восемь грамм мощной взрывчатки. Один шаг в запретную для опасника зону (а по всей планете таких зон было полно) — и радарный луч воспламенит взрыватель. Райленду пришлось однажды быть свидетелем такого случая. И он не хотел, чтобы это случилось с ним.

Весь мир — тюрьма. Но это купе было частью личного вагона Планирующего. Райленд пощупал портьеры на фальшивом окне, погладил зеркальную столешницу из полированного дерева.

Три года назад он жил в подобной комнате. Не такой роскошный, конечно, но принадлежала она только ему. Там была мебель, которой пользовался только он, место, чтобы хранить одежду, книги и другие вещи. В той жизни Стивен Райленд был благонадежным, имел свое место в Плане Человека и соответствующую этому месту долю материальных богатств общества. Та жизнь кончилась три года назад, в фатальный вечер пятницы.

Даже теперь, после бесконечных сеансов того, что называлось «восстанавливающей терапией», он не понимал, что с ним произошло. Невнятно сформулированное обвинение звучало как «незапланированное мышление», но безжалостные тераписты тщетно старались заставить его припомнить хотя бы одну нелояльную к Плану мысль.

Единственной уликой была библиотечка книг о космосе — несколько пожелтевших трудов Лея, Гамова, Хойла и Эйнштейна, которые он спас из отцовской библиотеки.

Конечно, Райленд знал, что книги эти не входят в список дозволенных Планом, но не видел в своем увлечении ничего подрывного. Наоборот, как он много раз объяснял терапистам, специальные уравнения геликального поля тесно связаны с процессами во всей Вселенной, с непрерывным воспроизводством в ней вещества. Не зная уравнений, описывающих расширение Вселенной, ученый вряд ли смог бы усовершенствовать силовые катушки для туннелей субпоезда.

Обвинение ставило Райленда в тупик, но тераписты отказывались сформулировать его точнее. У человека в системе Плана нет прав, только функции. И они не обязаны были снабжать его информацией, но обязаны были извлечь информацию из него. К сожалению, сеансы оказались бесплодными — он так ничего и не вспомнил.

Ничего…

— Стив, позови врача…

— Не могу! — с горечью воскликнул Райленд. — Если Плану нужно, чтобы ты болел, ты будешь болеть!

Опорто стал еще бледнее.

— Заткнись! Вдруг кто-то подслушивает!

— А я ничего такого не сказал. Но в коридор выходить нельзя, ты же знаешь.

— Райленд…

Не договорив, коротышка закашлялся. Кашель становился все сильнее и сильнее. Очевидно, организм Опорто относился к разряду особо чувствительных, аллергических, и после трех лет пребывания в стерильной атмосфере полярного лагеря он был беззащитен перед инфекцией. Утопая в роскошном кресле, маленький человечек тяжело дышал, лоб его, который Райленд пощупал ладонью, был очень горячим.

— Потерпи, приятель. Осталось совсем немного, каких-нибудь два часа.

— За два часа я помру, — прохрипел Опорто. — Отдам концы. Ты не можешь вызвать врача?

Райленд не знал, что делать. Коротышка во многом был прав. План заботился о дополнительной иммунизации тех, кто жил в подверженных инфекциям районах, но сверхаллергический тип мог потерять иммунитет.

— Ладно, — произнес он устало. — Сделаю, что смогу. Пошли.

Стив ясно осознавал опасность этого мероприятия, но, так или иначе, речь шла о жизни и смерти.

Дверь открылась свободно.

Поддерживая товарища, Райленд выглянул в коридор.

Пусто.

Если бы прошел кто-нибудь из охраны!

— Что ты делаешь? — испуганно забормотал Опорто. — Оставь меня! Нам нельзя выходить! Полковник предупреждал!

— Тебя нужно отвести к доктору, понимаешь?

Райленд внимательно осмотрел коридор. Там, где его пересекали переходы, были установлены непонятные устройства, напоминающие навесы паланкинов восточных владык. Наверное, в них и спрятаны радарные ловушки. Правда, в том направлении, откуда они пришли, тоже имелось подобное устройство, а ловушки в нем не было…

Стоп. Надо все тщательно обдумать.

Тот факт, что они благополучно добрались до купе, еще ничего не значит. Вполне возможно, что ловушки выключили специально, чтобы пропустить их. И вообще, рассуждая логически, один маршрут был для них сейчас наверняка запрещен — назад, к выходу из вагона.

— Видишь эти двери, Опорто? Я думаю, можно попробовать пройти в одну из них.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ничего другого нам не остается.

И он потащил Опорто за собой. Кольцо на шее, казалось, потяжелело. Вот бы стать суперменом, как Донвуд, чье полузабытое имя удержалось в памяти… и чья судьба каким-то образом была связана с его собственной…

Кто он, этот Донвуд? Тераписты так настойчиво интересовались этим человеком, что на то должна быть серьезная причина. Действительно ли Райленд знал этого Донвуда? Когда он видел его в последний раз? Когда получил от него сообщение? Что в нем говорилось?

Донвуд был сыном космического исследователя, ставшего впоследствии торговцем, который сколотил состояние, исследуя пояс астероидов и луны внешних планет. Он создал коммерческую империю, независимую от Плана Человека. Рон Донвуд прилетел на Землю изучать космическую медицину в колледже, где математику преподавал отец Райленда. В это время План аннексировал последние независимые астероиды и луны. Отец Рона был разбит в космической схватке, сопротивляясь захвату своих владений. Сам же Донвуд попал в опы из-за участия в студенческой демонстрации. И потом вдруг исчез. Ходили легенды, будто бы ему удалось каким-то образом избавиться от кольца и бежать в космос за пределы досягаемости Плана.

Райленд помнил лишь одну встречу с Роном Донвудом. Это было в кабинете отца. Стиву было тогда лет восемь, а Донвуд был уже взрослым человеком, студентом-выпускником, романтической и загадочной личностью, но разве этим можно объяснить непрерывные допросы терапистов? Все попытки уверить их, что он не получал никакого сообщения от Рона, были безуспешными.

Во всяком случае, кем бы там ни был Донвуд, Райленд не сможет никогда последовать его примеру, и металлический воротник останется на месте до тех пор, пока Машина не даст его замку сигнал открыться.

Интересно, успеет ли он услышать тихий щелчок реле, прежде чем воспламенится обезглавливающий заряд? Почувствует ли дыхание смерти?

Найти ответ можно только одним способом — толкнуть дверь и войти в чужое купе.

Райленд наугад толкнул одну из полудесятка дверей в коридоре. Опорто с неожиданной силой вырвался и отбежал на несколько шагов.

«Ожил», — без особой радости подумал Стив и без колебаний шагнул в купе.

Ничего не произошло.

Сзади подошел смущенный Опорто.

— На первый раз нас пронесло, правда, Стив?

Райленд кивнул, не открывая рта, потому что на языке у него вертелось несколько малоприятных слов для человека, который сначала подталкивал его на риск, а потом попытался удрать в кусты.

Первым делом он огляделся.

Комната примерно такого же размера, что и купе 93. Обставлена скромно: узкая кровать, столик с несколькими цветами в вазе, большое зеркало, несколько шкафчиков. Райленд подумал, что здесь живет девушка. И что она явно не принадлежит к высшему слою этого субпоезда. Скорее всего — секретарша или горничная.

Из комнаты на небольшую лестницу вела еще одна дверь. На этот раз он не стал ждать Опорто. Набрав побольше воздуха в легкие, задержал дыхание и шагнул через порог.

И снова ничего не произошло, только во рту появился кисло-соленый вкус крови — наверное, он слишком сильно прикусил губу.

Ступеньки оказались довольно крутые, но помочь Опорто преодолеть их не составило труда — летящий по туннелю поезд уменьшил вес до нескольких фунтов. Они оказались в другой комнате, тоже небольшой и безлюдной.

Но меблирована она была с роскошью — выдержана в белых и золотых тонах, на небольшом туалетном столике перед овальным зеркалом в золотой раме лежали эбеново-черные гребни и щетки для волос. Райленд догадался, что по той лестнице должна была входить личная служанка владелица комнаты.

И вдруг он услышал чье-то пение.

Замерев на секунду, Стив позвал:

— Эй, кто-нибудь! Вы слышите меня? Я ищу врача!

Ответа не последовало, но пение продолжалось. Голос был девичий, чистый и приятный. Девушка пела для собственного удовольствия. Время от времени она повторяла строчку, делала паузу, снова начинала петь. Сквозь ее пение, как аккомпанемент, слышалось мелодичное воркование.

Райленд взглянул на Опорто, пожал плечами и без колебаний толкнул дверь.

Перед ними, как в волшебном сне, возникла изумрудно-серебряная комната.

По стенам медленно плыли мягкие зеленые огни. В центре размещалась серебряная ванна шести футов в диаметре, частично утопленная в пол. Из пастей хрустальных дельфинов били тонкие струйки ароматной теплой воды, падая в радужную пену, над которой виднелись голова, руки и колено самой прекрасной девушки, которую Райленд видел в жизни.

— П-прошу п-прощения… — смущенно и обеспокоенно пробормотал он.

Девушка повернула голову и посмотрела на него, на ее белых влажных плечах сидели две… птицы. Нет. Внешне они напоминали птиц, но были сделаны из металла — перья из тончайших чешуек серебра, рубиновые глаза… Металлические создания тревожно зашевелились, заворковали тихо, но угрожающе.

Выглядывающий из-за плеча Райленда Опорто издал сдавленное восклицание и упал на колени.

— Это… это же… дочь Планирующего… — Он ухватился за ногу Стива, но сразу отпустил и пополз в сторону ванны. — Пожалуйста! — молил он. — О, прошу вас, не сердитесь, мы не хотели вас беспокоить!

Должно быть, это встревожило девушку. Но не очень, наверное, потому что она не повысила голоса, а лишь прервала песню и тихо произнесла:

— Охрана!

Видимо, где-то рядом имелся микрофон, потому что снаружи сразу же послышался шум. Более того, металлические голуби, слетев с ее плеч, набросились на лежащего ничком Опорто. Их острые клювы рвали его одежду, концы крыльев били, как лезвия ножей. Почти в тот же момент распахнулась вторая дверь, и в комнату ворвались четыре высокие женщины в голубой форме охраны Планирующего.


Фредерик Пол, Джек Уильямсон РИФЫ КОСМОСА | Рифы космоса (трилогия) | Глава II