home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Доклад Олейникова

Свой доклад Олейников начал с сообщения:

– Только что разговаривал с министром Виктором Павловичем Баранниковым. У него температура, он извиняется, что не сможет быть на совещании. Но обещал внимательно следить за всем происходящим и скоро быть в строю.

«Уважаемые коллеги», «уважаемые гости»– обращение «товарищ», принятое среди военных, Олейников уже не использовал.

– Президентом России Борисом Николаевичем Ельциным принято взвешенное, глубоко продуманное в современных условиях решение об образовании качественно новой управленческой структуры – Министерства безопасности Российской Федерации.

С фальшивой ноты начал Олейников. Зря. Когда успел Президент все взвесить и продумать Аввакумыч не сказал. И про «качественно» новую структуру рано еще говорить – сменили пока только вывеску.

Далее он говорил о том, что «деятельность министерства и его органов должна быть четко регламентирована законодательством», что нельзя «впредь использовать органы безопасности в антиконституционных и авантюристических целях». Как «регламентировать», каким законодательством, Олейников, очевидно, не знал. Да и никто из собравшихся не знал, что делать дальше. Во «взвешенном и глубоко продуманном» решении ответов тоже не было. По-старому запретили и по-новому не придумали.

Забегая вперед, выделю один эпизод. В перерыве после доклада Бурбулис спросил:

– А для чего семинар после совещания? Какую вы цель преследуете?

Бурбулис хотел, видимо, спросить: зачем необходим установочный доклад министра, озвученный заместителем, разве после его, Бурбулиса, выступления могут остаться неясные вопросы?

Заместители министра, Олейников и Быков, стали наперебой объяснять госсекретарю, что они спланировали «разукрупненно» встретиться с руководителями территориальных органов, помочь им разобраться в ситуации на местах, что «конечная цель трехдневного общения – на основе полученного материала (все записывается, фиксируется и будет обработано) попытаться сформулировать концепцию органов безопасности и закон об органах безопасности Российской Федерации, который еще готовится…»

Тонкие губы Бурбулиса сложились в саркастическую усмешку:

– Задачи органов вытекают из той концепции, которая будет нами сформулирована…

Вот почему с ложной ноты начал Олейников. Он понимал собственную незначительную роль в этой игре.

Он говорил в докладе о «защите прав и свобод граждан», напомнил принцип: государство для человека, а не наоборот; о прокурорском надзоре за деятельностью каждого сотрудника МБ; о том, что МБ отныне «будет находиться под строгим контролем Верховного Совета России, его парламентской комиссии в составе народных депутатов». Надо полагать, «под контролем» тех же комиссий Якунина и Пономарева, поскольку Олейников ни словом не обмолвился о предательской распродаже государственных секретов.

Казалось бы, ничего нового… Ан-нет! Вот оно:

«Полный отказ от концепции идеологической диверсии!»

Вот оно, долгожданное – ни враждебного окружения, ни противостояния, ни войн, ни пропагандистского давления. Вся мощь изворотливого интеллекта яковлевых, шеварднадзе, козыревых, гайдаров, бурбулисов слилась в этой формуле, лишающей Россию права на защиту ее идеологических, духовных и нравственных позиций.

«Это благо принесла нам демократия», – констатировал Олейников.

Напомнил Аввакумович и о «реформах, начатых на развалинах экономики бывшего Советского Союза, сопровождающейся спадом промышленного и сельскохозяйственного производства, тотальным дефицитом потребительских товаров, инфляцией, происходящей на фоне обнищания широких слоев населения, в то же время не всегда законного обогащения меньшинства».

Спад на развалинах – тоже признание, хотя уточнил: спад произошел на фоне «нарастающей межнациональной напряженности» (правильнее было бы сказать «межнациональной вражды»), «проникновения в сферу экономики и органы государственной власти мафиозных структур»; «стремительного роста преступности, ее особой жестокости, организованного характера и корыстной направленности» (не благотворительной же, в самом деле!). Наконец, Олейников произнес главные слова: необходимо «возродить, восстановить утраченные по объективным причинам информационные потоки, наладить устойчивую взаимную связь…»

Значит, припекло, что дальше ехать некуда, коль необходимо «возродить, восстановить»… хоть что-то из «утраченного».

А вот и задачи:

– борьба с терроризмом (здесь и борьба с террористами-мусульманами, мешающими «восстановлению межгосударственных отношений России с Израилем, европейскими и латиноамериканскими организациями левого толка, обвиняющими нас в отходе от марксизма-ленинизма, а также с группами левой ориентации внутри России» (а как же полный отказ от концепции «идеологической диверсии»?);

– координация и взаимодействие с другими правоохранительными органами;

– необходимость пересмотреть и внести изменения в понятие «противник». Рассматривать в этом качестве не государства, а спецслужбы, «по деятельности которых можно прогнозировать будущие недружественные действия правительств их государств» (это говорит Олейников! Как будто спецслужбы сами по себе, в сторонке от государств!). «Направить контрразведывательные мероприятия на вскрытие конкретных действий спецслужб, чтобы не стать искусственным препятствием в развитии межгосударственных экономических связей России»;

– борьба с коррупцией и контрабандой, обеспечение защиты экономики. Одновременно с «предотвращением растаскивания государственной собственности», следует «защищать представителей честного бизнеса». (А что же делать с криминальным на 90 % бизнесом?);

– защита государственных секретов. В этом пункте надо разобраться. С одной стороны было сказано: «После распада союзных органов управления военно-промышленным и научным комплексом многие государственные секреты и их носители оказались как бы бесхозными, что создает благоприятную почву для деятельности иностранных разведок». (Слава богу, осенило!) И тут же: «Нельзя допустить ущерба, который может наступить вследствие неоправданных режимных ограничений в экономической и научной деятельности». (Этот пункт уж точно подсказан из ЦРУ – написан в интересах тех, кто ищет доступ к государственным секретам.)

Надо отметить, что объективно было сказано об агентуре:

«Средства массовой информации, ставившие под видом борьбы за гражданские права и свободы цель дискредитировать органы безопасности, достигли определенного результата. Резко увеличилось число отказов от сотрудничества. Снизился уровень эффективности действующей агентуры. Трудноразрешимой стала задача приобретения новых источников… Следует принять дополнительные меры по разъяснению положения о том, что ни одна спецслужба мира без агентуры не обходится…»

Не с кем стало работать новому МБ! Заявление сделано, видать, не от хорошей жизни. Ведь еще недавно сам Ельцин на заседании Верховного Совета публично глумился над агентурой. Помните, как он потрошил Крючкова, ссылаясь на свои знания об агентуре по Свердловску, унижал генерала Корнилова, начальника местного УКГБ, «собиравшего агентурные сведения о политической и экономической обстановке в области». Крючков, интеллигент, тоже хорош, – самого слова агентура устыдился, называл агентов помощниками.

Это теле-шоу видели миллионы. Для этого Ельцин и устроил спектакль на всю Европу, – показать Западу, что он демократ. А как сам отдавал указания Корнилову «собирать сведения» или, скажем, срыть с «лица земли» дом Ипатьева, где была расстреляна царская семья, видно, забыл бывший первый секретарь обкома. В те времена взорвать дом Ипатьева было выгодно, чтобы в гору пойти по должности – теперь выгодно прикинуться овечкой: сверху заставляли… Что ж не ушел тогда, коли совесть мучала? Не хватило мужества уйти с хлебного места?

После прямой трансляции «разоблачений» Крючкова и КГБ, многие из агентов, призванные верой и правдой защищать безопасность государства и государственных деятелей вроде Ельцина, вылившего на них ушат помоев «ни за-шта», отказались сотрудничать с органами безопасности.

Однако обстановка изменилась. Ельцин стал Президентом. Кто ему даст объективную информацию о положении дел в стране и за рубежом? Кремлевские придворные, вошедшие туда через Спасские ворота лейтенантами и ставшие там генералами? Что они могут знать о своей стране, если дальше правительственной дачи и закрытого Фороса нигде не были? Помните: снайперы «наводят, наводят…» Если бы знал доподлинно, что снайперы не умеют воевать и поэтому «наводят», не развязал бы позорную войну в Чечне.

Спектакль окончен. Президенту вновь потребовались органы безопасности и их агентура. Потому Олейникову позволили, наконец, сказать о «дискредитации КГБ средствами массовой информации» и напомнить всем, что «ни одна спецслужба мира без агентуры не обходится».

«Ответственность за формирование позитивного общественного мнения об агентуре должна лечь на наши плечи», – сказал Олейников.

А почему не на плечи Президента? Он разогнал агентуру, обескровил орган государственной безопасности – ему и отвечать! Выступавшие на совещании говорили о том же.

Варакин В. Б. Липецкая область:

«Я познакомился с рабочими делами всех райаппаратов, поговорил с оперработниками в управлении. У всех одна боль и тревога, – агентурные процессы идут к нулю. Тревога вызвана расшифровкой агентуры. Может ли руководство Министерства объяснить свою позицию по этому вопросу? Агентурная работа не «омерзительное дело», как сказал в своем интервью Бакатин…»

Сергеев А. В. Рязанская область:

«…Давайте рассмотрим якунинскую публикацию с точки зрения государственности. Ведь эти выпады даже не против нас и наших источников. Это умышленные нападки на устои России, на русскую православную церковь. Почему именно таким образом не поставлен вопрос перед руководством России, президентом?

И еще. Мы получили телеграмму с требованием предоставить специальное помещение для госархива области, где должны храниться наши архивные материалы. Это же бред! Ко мне в управление будут ходить посторонние люди и вытаскивать наши же документы. А другого помещения, приспособленного для хранения архивов, у нас нет».

Смирнов В. М. Псковская область:

«КГБ Эстонии, Латвии и Литвы ликвидированы, Псковская область стала приграничной. В Прибалтике началась «охота на ведьм». С этой целью на нашей территории появляются вооруженные прибалты, растет приграничный экстремизм. Давал по сему поводу в центр шифровки – ответа не получил. Ставлю в известность руководство МБ, – во избежание неприятностей я даю команду изъять все агентурные дела из пограничных аппаратов и забираю их в управление».


Зюбченко А. А. – начальник оперативного архива Министерства безопасности России:

«Продолжаем передачу оперативных архивных дел в Росгосархив, в связи с чем возникли сложности в нынешней оперативной работе. Раньше наш сотрудник заполнял листок-требование на выдачу во временное пользование материалов и мы их выдавали. На это требовалось две-три минуты. Теперь, чтобы выполнить эту повседневную информационно-справочную работу для оперативников, мы вынуждены ездить в Госархив, составлять там по каждому делу акт передачи со всеми оформлениями и сбором подписей, с получением санкций на выдачу для ознакомления…»

Зато якуниным открыт доступ беспрепятственно! Ведь это же предательство на самом высоком государственном уровне! Во всем мире известна суровость наказания за утечку информации и расшифровку агентуры. В России испокон веков агентура была защищена государством. Уместно напомнить исторический факт. Когда начальник департамента полиции Лопухов разгласил имя агента Азефа, подонка и предателя, но агента, – он тут же был осужден и отправлен на каторжные работы!

Сработал Закон!

О том, как глубоко и запоздало осознала власть развал органов госбезопасности, свидетельствуют и следующие слова из доклада Олейникова: «В работе с кадрами необходимо следовать принципу гибкого сочетания мудрости, профессионализма с необходимой связью поколений, обеспечивая преемственность положительного опыта».

Докладчик еще говорил о «резком падении компетентности работников на высоких управленческих уровнях» и о том, что «нельзя допустить, чтобы «серая» амбициозная бездарность руководила талантливым профессионалом».

Надо же, как позволили заговорить Олейникову! Видать не от хорошей жизни. В 1991 году в России зарегистрировано свыше 2 млн преступлений, возбуждены уголовные дела в отношении 440 организованных (!) групп, а в феврале 1992-го уже в отношении 778 таких групп и выявлено свыше 700 коррумпированных лиц, из которых 417 – сотрудники правоохранительных органов!

Начались прения. На трибуне – один из немногих оставшихся профессионалов, начальник Управления экономической безопасности Анатолий Иванович Целиковский. Он заявил без обиняков:

– Процесс зарождения новых форм управления народнохозяйственным комплексом привел к разрыву связей, падению объемов промышленного производства, разбалансированности финансов, вызвал многие конфликты, кризисные ситуации, социальную напряженность в обществе.

Он говорил о приходе к управлению экономикой людей недостаточно грамотных и неопытных, «стремящихся не без корысти для себя и в ущерб интересам России строить свое благополучие», создающих «реальную угрозу экономике России», о «распаде структур союзных органов управления», в результате чего оказались уязвимы важные государственные секреты и их носители, особенно в военно-промышленном комплексе, о «нарастании технологических и экологических катастроф, росте экономических преступлений», о «процессе конверсии и опасности утечки умов»…

– Используя сложившуюся ситуацию, – сказал он, – представители западных организаций и фирм пытаются приобретать за бесценок новейшие технологии, в том числе двойного применения, образцы военной техники.

Целиковский предостерег об опасности проведения негосударственными банковскими структурами крупных незаконных операций по конвертации рубля и накапливании иностранными фирмами больших рублевых резервов, которые «в дальнейшем могут быть использованы в процессе приватизации госсобственности в России».

Он уже тогда предвидел величайшую опасность прихода к власти Огненного Приватизатора, который пуще всех войн и революций разорит Россию. Но, умнейший Анатолий Целиковский, ты так и остался наивно одиноким со своими кристально чистыми помыслами, разоблачая Приватизатора и веря в святость Президента. «Надо доложить об этом Борису Николаевичу». Неужели не ясно, что приватизация проводится с ведома, при полной поддержке и поощрении президента: «Чубайса я вам не отдам!»

Ельцину прямо говорили: «Ваучеры Чубайса – жульничество». На что Президент невозмутимо отвечал, успокаивая с экранов телевизоров многомиллионную армию «счастливых» обладателей ваучеров:

– Да нет же, Чубайс из порядочной… «семьи».

Тем временем уже в 1991 году валютные поступления по экспорту сократились на треть, к тому же осели за рубежом в инобанках. Наполовину сократился импорт, хотя на день совещания, 25 февраля, в России уже насчитывалось более 40 тысяч (!) лиц, занимающихся внешнеэкономической деятельностью! Как в той байке: «Проституток много, а валюты нет».

На этот же период в России было создано 14 «зон свободного предпринимательства». По задумке, может, и «хотели как лучше», да простые люди быстрей разобрались: «Разницы никакой, только раньше «зоны» для жулья были с колючей проволокой, теперь без…»

Далее на трибуну поднялся генерал Мошков Виктор Федорович. Не так давно он вступил в должность начальника УМБ Дагестана, и те, кто работал с ним еще в Инспекторском управлении КГБ СССР, а потом и в Омском управлении недоуменно спрашивали друг у друга:

– А зачем его понесло в Дагестан?

Действительно, что ему, сибиряку, не хватало в Омске? Начальник большого авторитетного органа, генерал-майор, вдруг неожиданно сорвался с «насиженного» спокойного места и помчался в Дагестан, в это пекло на перепутье всех дорог? Непонятно.

В своем докладе он призывал не только оперативников, но и хозяйственников центра серьезно взяться за материально-техническое оснащение сотрудников МБ для борьбы с преступностью.

– Надо решать вопросы не по принципу кто кого тут лучше знает, кто кому ближе и у кого глотка горластее, а кому что нужно в первую очередь для дела, – сказал он, обращаясь в президиум собрания. – И Управлению «Т», и Коваленко надо, прежде всего, реально требовать необходимого. Заявляю со всей ответственностью, что в нашем регионе бороться с терроризмом при той оснащенности, которая есть, невозможно! Вопрос не новый. Он уже давно находится в подвешенном состоянии…

К сожалению, на этом совещании, в день похорон КГБ и рождения МБ, ни Олейников, ни Бурбулис этот важный вопрос больше не затрагивали.

– Я бы попросил тех, кого это касается, завязать себе узелок на память и для верности записать, – продолжал Мошков. – Поскольку Законодательства мы не скоро дождемся, как нам сегодня объяснили, должен быть тройственный приказ Прокуратуры, МВД и Министерства безопасности. Хотя бы по предварительному разграничению функций! Это, во-первых. Во-вторых, – надо учиться работать на здоровой конкуренции, ибо сегодня без этого нельзя жить и существовать. Возможно для кого-то представят интерес такие вещи, которые мы сделали у себя в Дагестане – мы добились от местных властей и создали за счет бюджета республики 5-миллионный фонд поощрения лиц, которые оказывают помощь в раскрытии особо тяжких преступлений, дестабилизирующих политическую обстановку.

По требованию демократической общественности, с помощью руководства республики из опытных сотрудников КГБ, МВД, Прокуратуры создали группу независимого расследования наиболее тяжких преступлений. Это хорошо в тех случаях, когда расследование упирается в «большое начальство…»

Еще – надо срочно издать приказ по оперативным учетам. Прямо скажу, как бы мы не прятали голову, чтобы не говорили об отсутствии политического сыска – все это химера, мы им занимались и будем заниматься! Только идеологи у нас теперь другие… Приказ нужен срочно, хватит обманывать и общественность, и себя тоже. Выкручиваемся с этими проверками, разработками, работаем по ним, и вроде как их нет. То под массовые беспорядки пристроишь, то еще куда…

Зачем друг друга обманывать?

Просьба к руководству нового Министерства – более внимательно относитесь к информации местных органов! Спрашивайте и наше мнение по некоторым вопросам, особенно, когда информируете инстанции для принятия соответствующих решений. Потому что «ляпов» руководство Союза и России уже наделало предостаточно…

Смотрите. Два года назад, в январе 90-го – ввод войск в Баку… Все столы в Комитете были завалены нашими шифровками с Северного Кавказа, – не вводить! Плюнули на наше мнение, – ввели…

Последствия известны. Некоторые честные руководители центра даже извинялись, а что толку? Это сильно дестабилизировало обстановку на Северном Кавказе!

Второй пример всем хорошо известный – введение чрезвычайного положения в Чечено-Ингушетии. Хоть бы кто спросил нас! Все-таки шесть (!) органов безопасности есть в регионе! Мы-то лучше знаем обстановку на месте. Мы бы ответили: «Нельзя этого делать!»

Не спросили и вляпались…

Реплика Олейникова: – Виктор Федорович, и мы теперь будем совместными усилиями создавать…

– Только побыстрее создавайте. И дело не только в Чечено-Ингушетии. Когда ввели чрезвычайное положение, в МВД России кому-то в голову взбрело провести совещание министров в Ставрополе?! Вы знаете, какую бурю негодования это вызвало?

Это совещание можно было провести в любой республике Северного Кавказа или в Москве, но не в Ставрополе – рядом с границей Чечено-Ингушетии! Проигнорировали наше мнение, и… получили то, что должны были получить – вторую кровавую войну в Чечне!

Значительным было выступление начальника УМБ по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области Сергея Вадимовича Степашина. Титулы его можно продолжать – член Президиума Верховного Совета Российской Федерации, председатель Комитета по вопросам обороны и безопасности, заместитель министра безопасности России.

– Нужны ли сегодня органы безопасности? Если нужны, то какими они должны быть?… Сегодня, это одна из государственных структур, если не единственная, которая оказалась под очень серьезным прессингом и давлением, а в какой-то степени оказалась и деморализованной…

Он говорил о бывшем руководстве КГБ СССР, которое «подставило под удар органы безопасности» (имел в виду участие в ГКЧП), их «неоправданной закрытости» структуры, об экспериментах, которым подверглись органы безопасности при объединении с МВД.

– Отсюда неуверенность, уход лучших сотрудников органов, – сказал Степашин. – Поэтому мы ставим перед руководством страны и перед Верховным Советом вопрос: нужны ли нам органы безопасности?…

Странно было слышать, как демократ Степашин впервые, да еще публично обелял бывшее 5-е управление, занимавшееся «политическим сыском». Стало понятно почему «обелял», когда признался, что нынешнее руководство страны и Президент поставили задачу «отслеживать политическую ситуацию»!

Так бы сразу и сказал, что Ельцину понадобился «политический сыск», роль которого исполняло еще при царях до революции Третье охранное управление жандармерии, а если заглянуть в историю, так оно было еще при Иване Грозном. Боярам-вольнодумцам, да страждущим втайне занять трон царя головы откручивали. Теперь демоопричники будут «присматривать» за коммунистами, левыми и прочими оппозиционерами!

«Виток наоборот» – назовет этот маневр Степашин.

Выступили еще несколько начальников управлений, контрразведчик, контр-адмирал Дубровин П. Ф. и территориальные начальники – генералы Тимофеев из Нижнего Новгорода и Рак-Рачек из Коми. Говорили все о том же, – об «охватившем наше общество кризисе», о том, что «заметно снизилась удовлетворенность сотрудников своей службой». И никакой, мол, дисциплины: утечка служебной информации, нарушение конспирации и даже предательство…

На трибуну снова поднялся Олейников. В заключительном слове докладчик выразил «от имени всех» признательность Президенту «за большое внимание, заботу и поддержку органов безопасности в этот исключительно знаменательный период для нашего Отечества» и зачитал Указ Ельцина от 25 февраля 1992 года, особо подчеркнув, что отныне «деятельность МБ, МВД, и МИД направляет непосредственно Президент Российской Федерации», он же назначает на должности и освобождает министров указами, а их заместителей – распоряжениями.

Такой царской милости и внимания не удосуживались ни опричнина, ни даже Третье охранное отделение. А постоянный догляд, иначе «оперативное» руководство деятельностью нынешних малют и зубовых из МБ и МВД возлагалось на Сергея Шахрая…

Непонятно было, – зачем тогда вместо Шахрая приперся Бурбулис, на которого был возложен догляд за МИДом?

Впрочем, уж приперся, невежливо не выслушать, что скажут сладкие уста посланца самого Президента.


Руководители МБ совещаются | Прощай, КГБ | Установки Бурбулиса