home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Мадам Паскуда

Фельдшер Кардакова тащит из санчасти практически всё. Излюбленный приём мадам Паскуды (так называют её зэки) — «путать» таблетки и всучивать больным самое дешёвое фуфло независимо от заболевания. Эта гнусная роль буквально отшлифована на протяжении лет, и потому ловить у мадам Паскуды нечего, особенно новеньким. Этим она запросто пропихивает всё, что ей вздумается, и ещё принимает благодарности. Со старенькими чуть сложнее, но и тут она на высоте: в случае обнаружения подмены мадам Паскуда невинно закатывает сорокалетние лошадиные глаза и секунду как бы вникает в случившееся.

Были случаи, когда она умудрялась вторично и «не отходя от кассы» втолкать одному и тому же человеку совсем не то, что требовалось.

Спорить и ругаться с мадам Паскудой было очень даже небезопасно. В мгновение ока она нажимала на кнопку, и требовательного зека тут же волокли в ШИЗО. Сама же мигом катала солидный рапорт, по которому запросто можно было приговорить к пяти годам. Но и это ещё не самое худшее, на что она была способна. Истерика — вот козырный номер этой выдающейся «таблеточницы»! Видя, что её вот-вот разоблачат и обзовут воровкой и сукой в присутствии всех, она бросала таблетки из рук на пол и стрелой мчалась в оперчасть. Слёзы ручьём лились из её глаз ещё по дороге. Она врывалась в первый попавшийся кабинет оперов и буквально падала на стол или стул.

После этого зека наверняка ждали изрядные побои и, разумеется, полные пятнадцать суток ШИЗО, иногда и БУР. Но мало-помалу оперативники просекли бестию, им самим изрядно надоели частые ее спектакли, и они стали просто обещать мадам Паскуде, что накажут того или другого зека.

Некоторое время это проходило за чистую монету, однако чуть позже фельдшерица обнаружила наглый обман и моментально подключила к «работе» своего мужа, майора Кардакова, который работал дежурным помощником начальника колонии.

За непринятие соответствующих мер к нарушителям режима на «ковер» вскоре вызвали самих оперативников. Замначальника по режимно-оперативной работе распек «красавцев» в пух и прах, пояснив, что лучше посадить трех невинных зеков, чем обидеть одну вольную порядочную женщину. Оперативники, как и положено, согласились с начальником, но не забыли о мадам Паскуде. Они решили проучить ее раз и навсегда, но не своими руками…

Ответственная работа по «преподанию болевого урока» была поручена Вовчику Ростовскому, двадцативосьмилетнему артисту и «дураку», который под видом гонимого и дурачка давно и эффективно пахал на оперчасть. У Вовчика были свои, особые претензии к мадам Паскуде, и потому он с великой радостью и энтузиазмом взялся за дело.

Поначалу он просто всячески допекал мадам Паскуду словесно, доводя её до настоящего бешенства. Фельдшерица была в полной растерянности, абсолютно не зная, что предпринять. Бежать в оперчасть не имело смысла — какой спрос с дурака? — а терпеть унижения и оскорбления не хватало сил.

Она плакала и просила Вовчика прекратить свои шуточки, но он только улыбался в ответ и помахивал рукой: «Погоди, мол, будет и не это…»

Вовчика давно не сажали в ШИЗО: лет пять-шесть назад с его «болезнью» смирился последний из твердолобых Офицеров, и он мог вытворять что угодно, кроме насильственных действий. Добившись окончательного и бесповоротного признания в качестве дурака, Вовочка впоследствии аккуратненько сошелся с операми, о чем интуитивно догадывались единицы из самых «прелых» зеков. Мадам Паскуда пробовала подлизаться к «клещу», но «клещ» не клевал на мякину, продолжая свое дело… Так длилось примерно месяца полтора-два.

И вот в самый канун праздника 8 Марта Вовочка, как обычно, явился в санчасть, пристроился к очереди за таблетками, дождался, когда у окошка выдачи мелькнет молоденькая медсестричка Оленька, и тут же вручил стоящему впереди зеку сверток, на котором были четко написаны инициалы мадам Паскуды — Л. Н. К.

— Тс-с! — пискнул он, давая понять зеку, чтобы тот не указывал на него.

Весь женский персонал санчасти давно привык к подаркам и открыткам «влюбленных» страдальцев, и потому Олечка не особо удивилась свертку. Она удивилась лишь тогда, когда прочла инициалы. Мадам Паскуде никто и никогда ничего не дарил, в этом и был гвоздь!

Оленька улыбнулась, мигнула своим коллегам и протяжно пропела:

— Людмила Никола-авна… Тут вам пода-аро-чек передали, тя-яже-ленький…

Фельдшерица встрепенулась, подняла голову из-за стола, вскочила и вместе с медбратом кинулась к Ольге.

— Я сама, я сама, Людмила Николаевна! — шутливо воскликнула Оля и спрятала сверток за спину.

— Ну давай, давай уже! — поторопила ее мадам Паскуда, явно довольная и возбуждённая.

Ольга торопливо развернула плотную бумагу свертка и увидела перетянутый тесьмой золотистого цвета пакет. Она ловко дернула за тесьму и стала разворачивать пакет.

— Тьфу ты, намотали, одна бумага! Ну наконец-то! — выдохнула она, когда из-под вороха бумаги показалась небольшая, сантиметров двенадцать длиной и восемь шириной, коробочка, выполненная неким местным умельцем. Ольга открыла коробочку и достала из неё нечто, завернутое в ярко-красный бархат.

Глаза у мадам Паскуды загорелись алчным огоньком. Коллеги тоже сгорали от нетерпения, вытягивая шеи.

Олечкины пальцы быстро развернули бархат и… гробовая тишина зависла в кабинете, как будто кто-то внезапно умер!

В руках у неё, поблескивая свежим лаком, находился толстый, сантиметров двенадцати, деревянный мужской член, раскрашенный яркими красками. Плюс два яичка с боков.

У мадам Паскуды отняло речь, лицо её сперва покраснело, а потом побелело как полотно. И тут прямо в окошко раздался нечеловеческий Вовочкин визг:

— По-о-здра-а-в-ля-ю-ю!!! Ха-ха-ха! По-здра-а-в-ляю!!!

Он топал ногами и чуть ли не бился о полку головой, он трясся и задыхался от восторга, в то время как мадам Паскуда чуть ли не теряла сознание от унижения.

С тех пор ее в зоне не видели. Болтали, что муж мадам Паскуды, разнюхав, кто именно стоял за всей «операцией», якобы разбил голову лейтенанту Алимаеву, однако это только болтовня, а как было на деле, никто не знает.

Вовочку, разумеется, не посадили в ШИЗО, но в психушку на три месяца он таки отбыл, на всякий случай…

Урал, 87-й год


* * * | Сцены из лагерной жизни | «Будет смотреть!»