home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Бытие и сознание…

Ярославская тюрьма, транзитные камеры. Еду из Коми АССР в центр, в крытую тюрьму. Сижу с двумя признанными рецидивистами и старым карманным вором из Москвы, общаюсь в основном с ним. Отличный тэрсист и умнейший мужик, пятьдесят девять лет. Ни семьи, ни дома, семь судимостей за кошелёк, не признан рецидивистом только из-за болезней.

— Не расстраивайся, Пашок, — говорит мне Саша Москвич, — время летит, ты ещё молодой… Главное, не колись и не глотай таблетки, сохрани здоровье. А двадцать лет как один день проходят, ещё вспомнишь меня!

Я выполнил его «завет». За все годы тюрьмы ни разу не укололся, «колеса» глотал два-три раза в год, на день рождения, в Новый год, когда тоска заедала.

Впитываю каждое его слово, нравится как человек, ценю его ясный, отлично сохранившийся ум.

— Все зола, Паша!.. Милицию и потерпевшего обманешь, себя никогда. Крадешь и рушишь что-то в себе, физически ощущаешь, не знаю… Всё не так, всё не в радость, все искусственно и пусто. Не по жизни, нет. Редко кто из нас признается в этом, ещё реже говорят об этом вслух. Какие мысли, таков и человек, все от мысли идет… Другое дело, что мысли и желания как натура… не закажешь, увы, тут крест. Понимаешь позже, когда видишь, что иначе, с учетом всего, и не мог жить. Сложно это, сложно…

Злой и жадный — почти всегда сухой и дохлый, свои же мысли съедают; не имеющий преград, богатый тоже мается, в психушках лечится. Вот и выходит, что мудр тот, кто ничего не имел, работал и радовался малому. Ни жить не наскучит, ни думы не загрызут. Смешно, а факт — и умирают пахари по-человечески: заснул и не встал. Эх! Нутро мое собачье… Не мог заставить себя за сто двадцать, не мог. А учиться… Поздно спохватился, не пустили бы, а пустили, так кивать и гнуть спину заставили бы, скотом сделали… Не смог. Воровать, Паша, что по земле всю жизнь в обуви проходить и травки зеленой не попробовать ступней. А как хочется босиком по травке иногда! До тридцати — романтика, потом привычка и безысходность, далее зло и зависть, ушедший поезд, всего понемногу…

Пока мы тихонько разговариваем, особисты заводят какой-то спор на философскую тему, потом переключаются на криминал. Воронежский Толя Мандер, то ли метис, то ли еврей, косил на свободе под журналиста, обманывал лохов. Прогулял восемь месяцев и зарезал троих парней. Получил пятнадцать лет особого и пять крытой. Они запали на него сами, только поэтому его не приговорили к «вышаку». Сорок два года, низкорослый, щуплый, энергичный, чувствуется злость и обида, дух есть. Не подарок. Уже в зоне добавили срок, и тоже за убийство. Начитан, неплохо формулирует мысль, с претензией на некоторое место в блатной жизни.

— Надо знать, куда и как бить… — объясняет он собеседнику, — можно и шестерых зарезать, а получить всего четыре, а можно одного и… — Говорит твердо, со знанием дела. — Направление, сила удара, показания твои… Всё имеет значение. Главное, чтоб прямых свидетелей не было, остальное — дело техники! Сейчас такие комсомольцы пошли, сами на нож просятся, гады! Хочешь не хочешь, надо резать!

Второй особист, гораздо старше Толи, смеётся:

— Режь, режь… Тебе пятнашку втёрли до смерти, а им что, лежат себе на цвинтаре и забыли, кто их в рай отправил-то. — Он машет рукой и отрицательно качает головой, это не для меня, мол. — Чё понту? Всех не перебьёшь ведь всё равно… Время такое, дикая дивизия кругом…

Толя заводится и краснеет, не желает уступать позицию:

— Ну и подставляй гриву, как ишак, пусть комса тебя пинает. Смотри-ка, де-я-тель! Все здоровье псы отнимут, забьют! Они все здоровые, козлы, а я что?! Больше б резали, не опускали гривы, и порядок бы был. Распоясалось блядво, в спортзалах и на мясе шеи понаедали и айда глушить! Не-ет, я лучше сдохну, а не одному гаду не спущу, ни одному!

— Всё равно всех не перебьёшь, говорю, — стоит на своем старый. — Лучше обойти эту падаль, их, патлатых, за километр видно… Зато на свободе!

— Ну и обходи, чего ж ты здесь сидишь, интересно?

— А ты с понтом не знаешь, за че сижу?! Мусора за надзор упрятали, кто ж еще! Ну да в рот их всех… мусоров-то! Два не пятнадцать, как нибудь… Они все мнят, будто святое дело делают, читал, один палач даже Бога прихватил, значит… Исполнитель в тюрьме… Говорит, Бог мне спасибо скажет, я-де нечисть уничтожал. Ну не кретин ли? Вроде не сам Бог эту нечисть и сотворил для того, чтобы жалости все учились да умирали вовремя. Все Бога удобного ищут, на людей сваливают! Я неграмотный, а и то понимаю. Бог есть любовь! Это ж надо до такого дебилизма додуматься! Власть от Бога, а шлюха и вор нет! Во философия! Если резать, то лучше их, козлов, а пацаны они и есть пацаны, пусть и буйные, беспредельные. Воспитание такое, время… Они еще в животе знают, что их здесь ждет, ага… Мама с тринадцати лет сношается, в пятнадцать рожает. Бардаки, бойни, наркота… Где найти на чулки да жратву?.. У Пушкина дети под звуки рояля появлялись, они на улице грабить не будут. Поэзия, цветочки, мадам, мон шер… Так любая родит гения. Тут я с жидом Марксом согласен, быт определяет мозги. Конечно, единицы вырываются и сейчас, но единицы, исключения. Богу до лампочки, Он запустил «машину», и все. А вообще-то все страдают, в этом и есть наивысшая справедливость. Как в смерти… Будет или нет Воскресение — еще вопрос, а вот в смерть верят все, факт! Так что попы блуд сеют, а думают, что пользу одну.

Толя молчит, переваривая услышанное.

— Ты! Мне-то что от этого?! — наконец восклицает он, спохватившись. — Здоровье одно, ты чё мне тут байки про Бога рассказываешь! Я не апостол, не трогаю вас, не троньте и меня. Выпросил, держи!.. Все по жизни.

Саша Москвич не вмешивается в их спор, а я больше слушаю и думаю: есть ли вообще на этой земле хоть один правый, есть ли? А неправый?..


* * * | Сцены из лагерной жизни | Человек