home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Человек

Микуньская ИТК. Начальник второго отряда в прошлом музыкант. Тридцать пять лет, семья, одесская консерватория, и вот Коми, лагерь строгого режима. Почему в зоне? Увы, никаких слухов. Мягкий, добрый, интеллигентный и умный человек, глаза евангелиста, красив какой-то девичьей красотой, не хватает лишь румянца. Зеки быстро «выкупают» телка и начинают хаметь от вольного. «Оказывается, он и гаркнуть не способен! Умора!»

Старые каторжане вразумляют молодых: «Чё наглеете, волки! Завтра удава дадут, взвоете белугой. Подумайте о других-то…»

Кое-как порядок поддерживается. Со временем все начинают откровенно восхищаться отрядником: «Человек!», «Умен!», «Он как икона среди дичи», «Сожрут в два счёта…»

Через три месяца у отрядника возникает серьезный конфликт с самим хозяином. Хлеб по весу не соответствует норме. Хлеборез считает каждую булку за килограмм, в то время когда в ней восемьсот пятьдесят — девятьсот. Отрядник заметил и доказал это, хотя никто и не жаловался. Получил жесткий нагоняй — «Не твое дело, не лезь!» Он не понимает и едёт в управление искать правды. Больше мы его не видели.

Жив ли ты, одесский музыкант? По-прежнему ли у тебя такие же чистые глаза? В каком ты звании, лейтенант семьдесят пятого года? Я забыл твои имя и фамилию, но хорошо помню твои глаза…


Бытие и сознание… | Сцены из лагерной жизни | Диета