home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 7

Дом, где проживала давняя секретарша Рябова (еще с полковничьих времен), моя бывшая боевая подруга, капитан ФСБ Богатырева, стоял в конце улицы Подгорная и представлял собой сравнительно новую (1998 года постройки), красную кирпичную шестиэтажку. Клавкина двухкомнатная квартира… (Назвать эту дрянь Клавдией больше язык не поворачивается – Д.К.)… находилась на втором этаже. Невзирая на поздний час, окно ее спальни слабо светилось (видимо, горел ночник). Оставив машину под окнами, я вышел из салона, набрал известный мне код подъезда, мягко ступая, поднялся по ступенькам, холодно оглядел хорошо знакомую дверь и достал из кармана набор отмычек. Руки у меня не дрожали, ностальгические слезы на глаза не наворачивались. Я действовал спокойно, методично, как машина. Сердце словно сковало льдом, а в голове вертелась одна-единственная прописная истина, которую часто повторял Логачев: «Враг чем хорош – он никогда не предаст! С ним и так все понятно. Предают только близкие – друзья, жены, возлюбленные… Именно от них можно ожидать самых подлых, самых болезненных ударов в спину».

Но не подумайте! Я нисколько не ревновал Клавку ко внезапно обнаружившимся бесчисленным хахалям! Она мне не жена, да и сам я гулял напропалую. Дело в другом! Она подписалась убить Рябова (всегда заботившегося о ней, как о родной дочери) за паршивые двести штук «зелени» и, главное, добровольно отреклась от Христа, доказывая свою лояльность новым хозяевам. А я-то верил ей, как самому себе[46], относился с искренней симпатией. Эх, дурак, дурак!!!

Хитрый, дорогостоящий замок тихо сдался на десятой минуте работы. Недавно смазанные петли даже не скрипнули, и я бесшумно, аки призрак, проник в квартиру. Из спальни доносились блаженные повизгивания и торжествующее звериное рычание.

– Ты у меня самый лучший!.. Единственный!.. Мужчина моей мечты!.. О-о-о, Жорик… Еще… еще… ЕЩЕ сильнее… Давай!!! Давай!!! О-о-о, как хорошо!!! Еще глубже, любовь моя!!! – услышал я прерывающийся от удовольствия Клавкин голос и без эмоций отметил: «Те же самые слова она говорила мне в подобных ситуациях. Буквально один в один. Не богатая же у нее фантазия».

Достав пистолет, я зашел в комнату. На широкой измятой постели возились, абсолютно голые, капитан Богатырева и майор Азарян. Креста на Клавке не было, а обнаженный, густо заросший шерстью Азарян здорово смахивал на бесхвостую обезьяну. Неподалеку от кровати примостился покрытый узорчатой скатертью стол, на котором стояли две бутылки армянского коньяка (одна пустая, вторая наполовину полная), хрустальные фужеры и разнообразные закуски на фарфоровых блюдах, частично уже подъеденные. А также лежали два «ПСС». в кобурах. «У Аллы Сибирцевой тоже был Жорик[47]. Интересное совпадение», – подумал я, включил верхний свет и тихо, жестко скомандовал:

– Замрите оба, не пытайтесь добраться до оружия. Вам известно, КАК я стреляю.

Клубок тел моментально распался, но к столу никто не потянулся. В вишневых глазах Богатыревой плеснулся мистический ужас, а Жорик-2 тупо вылупился на меня как баран на новые ворота. Немая сцена на постели продолжалась секунд пятнадцать, а я тем временем спокойно забрал со стола пистолеты и положил на пол, у дверей.

– Дима! Димочка!!! Тут чудовищное недоразумение, – опомнилась наконец Клавка. – Он меня напоил, изнасиловал, я не ви…

– Умолкни, тварь, – оборвал ее я. – Нам про тебя все известно. И как ты Рябова нанялась убить за бабки, и как крест ногами растоптала, и многое другое.

– Меня оклеветали! – возмущенно возопила предательница, причем лицо у нее стало честное-пречестное, а ужас в глазах сменился великолепно разыгранным негодованием. Ни дать ни взять оскорбленная невинность!

«Когда он говорит ложь, то говорит свое, ибо он лжец и отец лжи», – вспомнил я слова Священного Писания… (За дословную точность цитаты не ручаюсь, но смысл именно таков. – Д.К.)… Н-да уж! Воистину дьявольское отродье!..

– Меня подло оболгали! – продолжала между тем она. – А ты… ТЫ поверил?! Да как ты мог?! Димочка!!! Родной!!!

– Последний раз повторяю, заткнись, ведьма, – я окинул ее ледяным взором. – Под «сывороткой» не врут, сама прекрасно знаешь.

Богатырева замолчала, съежилась и даже не пыталась прикрыть наготу, забилась в угол постели.

– Иди сюда, «Казанова». Дело есть, – поманил я Азаряна дулом пистолета. – И не вздумай дергаться, яйца отстрелю.

Жорик-2 неуклюже поднялся и неохотно двинулся ко мне, не отрывая маслянистых глаз от дула «ПСС», наведенного ему в мошонку.

– Ближе, еще ближе, не стесняйся «дарагой», – подбадривал я. – Вот та-ак, отлично! – переложив пистолет в левую руку, я молниеносно выбросил вперед правую, поразив особую точку на шее майора, Азарян рухнул как подкошенный и протяжно захрипел. Усатая, горбоносая физиономия начала стремительно наливаться кровью. «Инсульт», – прозвучал в ушах неживой голос известного читателю манекена.

– Теперь ты, – приказал я Клавке.

– Сделаешь… то же… самое?! – губы у нее сильно тряслись, а голос напоминал собачье взлаивание.

– Нет.

– А ч-ч-т-то?!!

– Увидишь. Топай давай. Или отстрелить тебе ухо в виде предупреждения?

– Н-не надо! Иду, иду! – Богатырева шла в два раза медленнее Азаряна, уже дергающегося в агонии, и затравленно косилась то на пистолет, то на мою свободную руку. Когда она приблизилась на необходимое расстояние, я сложенными ковшиком пальцами ткнул ее в корпус, ниже левой груди. «Разрыв сердца через пять минут», – прилежно отрапортовал виртуальный манекен.

– Наказание завершено, – вслух объявил я, засекая время на часах. – Ложись обратно в постель.

– Было больно, но терпеть можно. – В Клавкиных «вишнях» вспыхнула надежда. – Ты простил меня, Димочка, да?! Ведь все… все еще можно исправить! Я покаюсь перед Рябовым, покаюсь в церкви… Клянусь!

– Много болтаешь, – отрезал я. – Ложись, раздвинь пошире ноги и согни их в коленях.

– Мы отпразднуем наше примирение бурным сексом?! – расцвела Богатырева, сноровисто принимая указанную позу…

«Три минуты, сорок секунд»…

– Я так счастлива, мой любимый, мой единственный! Только… вытащи, пожалуйста, труп в коридор. Мне в принципе по фигу, но тошно смотреть на этого насильника!

– Сохраняй прежнее положение. Не смей шевелиться, – поднатужившись, я поднял с пола увесистую тушу Азаряна.

– Правильно! Правильно! Выкини его на хрен! – обрадованно закудахтала предательница. – Гнусный, чернозадый скот меня опои… Ой! Что ты делаешь?!

Поднеся Жорика-2 к постели, я аккуратно уложил его на Клавку, лицом вниз, поместив гениталии Азаряна между раздвинутых ног Богатыревой…

…«Одна минута, пятнадцать секунд»…

– Лежи, шлюха, не шевелись. Плохо будет, – весомо пообещал я.

– Понятно, – вздохнула Клавка, не выказывая, впрочем, особой брезгливости. – Ты так меня наказываешь. Ладно, потерплю… «пятьдесят девять секунд»… – Я понимаю твои чувства! Ты ведь не…

Не слушая ее дальше, я внимательно следил за часами и, когда подошел срок, холодно произнес:

– Вы оба умерли естественной смертью, а дело было так: горячий южанин – Жорик, хлебнув коньячка, активно занимался с тобой сексом и в процессе получил кровоизлияние в мозг от избытка страсти. Ты обнаружила, что сжимаешь в объятиях мертвеца, и у тебя со страха разорвалось сердце. Таково будет заключение экспертов. Прощай, лживая ведьма. Проклинать тебя не буду. Ты сама себя прокляла!.. «0-0 секунд. Финиш!»

Богатырева хотела что-то сказать, но не смогла. Придавленное покойником тело внезапно содрогнулось. Клавка попыталась глотнуть воздуха широко открытым ртом и обмякла. Лицо у нее побелело, заострилось, нижняя челюсть отвисла. Стеклянные глаза бессмысленно уставились в потолок.

«Очень натурально получилось», – мысленно отметил я. Носовым платком стер свои отпечатки пальцев с тех предметов, к которым прикасался в комнате, натянул заранее припасенные резиновые перчатки, положил пистолеты обратно на стол и погасил верхний свет. Затем убрал «пальчики» на входной двери, аккуратно закрыл ее, крадучись спустился вниз, уселся в машину, повернул ключ зажигания – и в следующий момент в затылок мне уткнулось дуло пистолета.

– Хочиш жить, дэлай как скажу! – прозвучал за спиной хриплый голос с кавказским акцентом.



ГЛАВА 6 | Отсроченная смерть | * * *