home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5. Кофе и пирожное

– Вот это правильно, – сказал его лучший друг Карл.

Черт, подумал господин Леман, пора просыпаться. И действительно проснулся. Ему всегда снились яркие сны, когда он спал днем, и обычно ему это нравилось, это лучше, чем телевизор, часто думал он, да у него и не было телевизора с тех пор, как перестал работать его черно-белый ящик, к тому же он находил вечерние программы просто удручающими. Но этот сон был слишком жестким. Когда он проснулся, все его тело было мокрым от пота, и это было вызвано не жарой, опустившейся на город, в котором, по его оценке, было около пяти часов вечера. Во сне была ночь, причем ночь мрачного сорта, он бежал по Мантойфельштрассе, пока не оказался в высотном доме, который мог обрушиться, если бы не прибежали собаки, он ждал их на балконе, потому что не мог спуститься вниз: на лестнице толкались грузчики с ящиками пива и все перегородили. Это все алкоголь, подумал он, вставая, вытер пот с голой груди и уже собрался пройти на кухню в душевую кабину, но тут ему пришло на ум, что в этом нет необходимости, так как он все равно идет в бассейн, чтобы встретиться там с Катрин, прекрасной поварихой, как назвал ее его лучший друг Карл.

Еще перед тем как лечь спать, он собрал все необходимые принадлежности: плавки, которые пришлось долго искать, полотенце, вполне чистое либо казавшееся таким благодаря темной окраске, и висячий замок, который остался у него после последнего (первого и единственного) посещения бассейна «Принценбад» несколько лет назад, он оставил тогда при входе залог в двадцать марок и еще пятьдесят пфеннигов за пользование. Отяжелевший от дневного сна и кошмаров, он запихал все это в полиэтиленовый пакет, натянул футболку и вышел на улицу. По дороге к метро он старался держаться в тени, и даже никто из встречных попрошаек не пристал к нему, из чего можно было сделать некоторые выводы о том, какое впечатление он производил на окружающую среду в своем теперешнем состоянии. А пока он ждал поезда на платформе, его даже стало слегка подташнивать, и он подумал, не вернуться ли домой, но тут подошел поезд и лишил его права выбора.

Как раз сегодня ни в коем случае не следовало бы ехать в «Принценбад», угрюмо думал господин Леман, пока поезд первой линии медленно и уныло, что было характерно для этой линии, полз в сторону Принценштрассе, там сейчас огромные очереди в кассу и стоять придется на солнцепеке, а всякие козлы с абонементами на месяц будут лезть без очереди, что совсем неправильно, – обладатели абонементов не должны лезть без очереди, они просто могут не стоять у кассы, это логично и справедливо, думал господин Леман; он вспомнил, что думал об этом и во время своего первого (единственного и последнего) посещения бассейна «Принценбад», тот визит произошел не по его инициативе, а по воле его тогдашней подруги, которая считала, что ему нужно больше двигаться и что плавать вообще полезно. «Плавание – самое полезное для здоровья занятие», – говорила она, она была как раз обладательницей абонемента, как и его лучший друг Карл, и успела проплыть уже тысячу метров, когда господин Леман только добрался до кассы. Ее звали Биргит, она была примерно две недели его подругой, или как это лучше назвать, подумал господин Леман, по крайней мере он так полагал, несмотря на то что спустя эти две недели она заявила, что они никогда и не были по-настоящему вместе, что все это время она в гораздо большей степени была вместе со своим прежним другом, она это так назвала – «быть вместе», думал господин Леман, она все время говорила «быть вместе», тоже сомнительный вариант, если задуматься, думал господин Леман, с тем самым прежним другом, насчет которого она неделей раньше по собственной инициативе клялась, что там, мол, ничего больше нет, что она теперь вместе с господином Леманом, чему господин Леман в принципе и не придал большого значения, потому что, вспоминал он ту Биргит, выходя из метро на станции «Принценштрассе», потому что ему, тут нужно быть честным, было нужно только ее тело.

Но у нее было особенно красивое тело, думал он, выходя из метро на жгучее солнце, он пересек Скалитцерштрассе и проковылял оставшиеся пятьдесят метров до бассейна, может быть, думал он, подойдя к кассе бассейна, сказав «один», ответив «ничего подобного» на вопрос, не студент ли он, и получив билет, который у него сразу же отобрал человек, одетый только в белые шорты и шлепанцы, – может быть, плавание действительно полезно для здоровья, хотя, с другой стороны, подумал он, почему это именно плавание так полезно, вот если посмотреть на этих людей, думал он, входя на территорию бассейна, то они не производят впечатления очень уж здоровых, думал господин Леман, и только тут он осознал, что у кассы не было никакой очереди, но в тот же момент он понял почему: никто не мог стоять снаружи, потому что все были уже внутри.

И когда он подумал «все», он имел в виду действительно всех. Вокруг него царила безумная толкотня и шум, и господин Леман на некоторое время остановился в растерянности у входа, чтобы хоть как-то сориентироваться для начала. Ему не нравились места, в которых он плохо ориентировался, и всеобщая суматоха очень мешала, он сразу почувствовал, что был здесь чужеродным телом. Вокруг бегали люди, полуголые люди любого возраста и пола толпились у ванны для мытья ног, принимали холодный душ, фыркали, мимо него шаркали пенсионеры, молодые турки со смехом и воплями хлестали друг друга мокрыми полотенцами, маленькие дети таскали пустые бутылки или разворачивали, спотыкаясь на ходу, мороженое на палочке, из раздевалок справа и слева от господина Лемана непрерывно вытекали людские потоки, другие люди проталкивались внутрь, далее располагалась зона кафе, закусочных и всяких киосков, господин Леман объединил их для себя понятием «гастрономия», там толпы народа стояли в многочисленных очередях за чем-нибудь или сидели за столиками и уже что– нибудь поедали, люди кричали что-то друг другу, махали руками, бегали, бесцельно бродили, а из района самих бассейнов, скрывавшихся за кустами, доносились плеск, крики и неразборчивое объявление по радио, а еще дальше, за бассейнами, господин Леман помнил это, находились бесконечные газоны, на которых лежали люди, люди были везде, и над всем висел легкий запах хлорки с привкусом картошки-фри.

Чтобы не наделать никаких ошибок, господин Леман пошел к раздевалкам справа от себя, там он переодевался, когда был здесь в последний (первый и единственный) раз. Мужские раздевалки можно было идентифицировать по большой пиктограмме и условному синему цвету, это было хорошо, потому что господин Леман очень боялся случайно попасть в женскую раздевалку, там его могли обвинить в злостном вуайеризме, такая перспектива вдруг промелькнула в его сознании подобно кошмарному сну, и по коже пробежали мурашки. Поэтому он направился в мужскую раздевалку, предусмотрительно присоединившись к другим мужчинам, которые тоже туда направлялись, и испытал удовольствие оттого, что самое трудное препятствие он уже преодолел. Затем господин Леман воспользовался одной из кабинок, он еще в семидесятые годы придерживался мнения, что освобождающее действие демонстрации своего голого тела непомерно преувеличивают, и надел плавки. Это были так называемые купальные шорты, так они назывались в «Карштадте» на Херманплац, он купил их по настоянию Биргит, жуткий предмет с пестрым рисунком, от которого кружилась голова, он купил их только потому, что другие модели, имевшиеся тогда в «Карштадте» на Херманплац, были еще хуже, тогда в Нойкёлльне была такая мода, подумал господин Леман и влез в это ужасное текстильное изделие, которое теперь, когда господин Леман приближался к своему тридцатилетию, сзади несколько натянулось. Потом он бросил на плечо полотенце, взял висячий замок в правую, а одежду с обувью в левую руку, вышел из кабинки, нашел не без труда пустую камеру хранения, бросил туда все, кроме полотенца, запер ячейку на висячий замок и вышел из раздевалки на свежий воздух.

И господин Леман действительно ощутил в себе какую-то свежесть, пробираясь босиком через сутолоку и чувствуя теплые камни под босыми ногами. Теперь ему даже нравилось, что вокруг было так много народу, нравилась эта суета, в ней он чувствовал себя незаметным. В толпе абсолютно никого не интересовало, что плавки ему малы, а его кожа – белее рыбьего живота, за исключением кожи на руках и кожи лица. Здесь никому нет до этого дела, думал господин Леман, тут просто невозможно хоть чем-то привлечь хоть чье-то внимание, думал он, его беспокоило только, что подумает Катрин, прекрасная повариха из «Базара», если увидит его сейчас. К тому же было непонятно, где ее вообще искать. Он огляделся в поисках часов, и, когда их обнаружил, они показали ему, что было только полшестого, стало быть, он мог исходить из предположения, что она еще не пришла. Это хорошо, так я могу немного расплаваться, это меня освежит, это полезно для здоровья, подумал он слегка растерянно и прошел через ванну для мытья ног к спортивному бассейну. Спортивный бассейн, думал господин Леман, спортивный бассейн, господин Леман стоял на краю этого бассейна и беспомощно озирался. Странное название – «спортивный бассейн», он хорошо знал названия разных бассейнов, он запомнил их еще с того раза, когда Биргит ему все объяснила, она вообще постоянно говорила про спортивный бассейн и повторяла, что лично она будет плавать только в спортивном бассейне. Тут, конечно, все вполне спортивно, думал господин Леман, задумчиво разглядывая людей в мутной воде, в это время по трансляции объявили, что Штефан, три года, разыскивает маму и что курить на всей территории бассейнов не разрешается. За его спиной и повсюду вокруг спортивного бассейна на полотенцах лежали и сидели толпы народа, многие расположились на ярусах каменной трибуны, но еще больше людей было в воде, и все они старались придать своим движениям какую-то осмысленность. Среди них были настоящие спортсмены, серьезные атлеты, по крайней мере они так выглядели, эти настолько аутично пропахивали воду в своих специальных очках и шапочках, что им, как сразу заметил господин Леман, не приходилось ни от кого увертываться, наоборот, все остальные пловцы уступали им дорогу, некоторым из этих остальных пловцов удавалось в свою очередь успешно прокладывать зигзагообразный курс, в то время как подавляющее большинство, в основном плавающие брассом, мучительно пытались избежать столкновений, они без конца пугались, сворачивали, бросались из стороны в сторону, отныривали, замирали на месте… Ситуацию усугубляли разные проказники, дети и молодые турки, которые без устали прыгали в воду с края бассейна, вылезали и снова прыгали, при этом они визжали, толкались и создавали полный хаос. Они-то и были настоящими хозяевами положения, всем остальным обитателям бассейна рано или поздно приходилось пересекать зону их прыжков, и все, в этом господин Леман был уверен, боялись, что им на голову свалится визжащая «бомбочка». Господин Леман обрадовался, что ему вспомнилось это слово – «бомбочка», он его уже давно не слышал и не вспоминал, оно напомнило ему юношеские годы, как и все здесь напоминало ему его юношеские годы, и он решил начать плавание именно с такого прыжка в воду.

Но когда он подошел к краю бассейна, чтобы «бомбочкой» приступить к делу, то вдруг передумал. Это недостойно, подумал он, по трансляции как раз сообщали, что какой-то очередной карапуз ищет маму и что детям с приспособлениями для плавания нечего делать в спортивном бассейне; мне скоро тридцать, думал он, хотя это и не повод для кокетства и не основание называть меня господином Леманом, думал господин Леман, но ведь и «бомбочка» – это тоже не ответ, думал он, тут недолго и упасть на кого-нибудь, а потом его разобьет паралич, и это будет непоправимо, думал господин Леман. К тому же, попробовав воду кончиками пальцев, он убедился, что вода, несмотря на жару, была по-спортивному холодной, а господин Леман еще в детстве твердо усвоил основные правила купания, заключавшиеся в том, что в жаркую погоду охлаждаться нужно постепенно: нужно сначала смочить руки и ноги и лишь потом идти в воду; в тех правилах речь шла также о тяжелой пище и алкоголе, но об этом он предпочел сейчас не задумываться. Так или иначе, он выбрал самый разумный путь и полез в воду по одной из лесенок, которыми обычно пользовались только пенсионеры. Вода при медленном погружении оказалась не такой холодной, как он думал, он задержался только один раз, когда вода достигла гениталий. Оказавшись в воде, он быстро отплыл на несколько метров от прыгающих детей. Нужно проплыть по дорожке несколько раз, это пойдет мне на пользу, подумал господин Леман, лучше кролем, чем брассом, подумал он, это хорошо для спины, хотя полезнее всего для спины плавать на спине, это ясно, это ведь очевидно уже по названию, думал он, сосредоточенно гребя кролем, но вскоре он наглотался воды, наткнулся сразу на нескольких человек, потом кто-то пнул его, и господин Леман решил, что плавание – полное дерьмо. Он поплыл обратно к лесенке и выбрался из воды. Надо понимать свое место в мире и делать из этого правильные выводы, подумал он, вытираясь полотенцем. Он увидел, что большие часы показывали уже без двадцати шесть, пригладил назад мокрые волосы и отправился на поиски прекрасной поварихи.

Сначала он вернулся туда, откуда и пришел, – к входу, к раздевалкам. Там он постоял некоторое время в надежде увидеть, как она входит, и, когда освободилось место на одной из скамеек, откуда было удобно наблюдать за входом, он присел было туда, но выдержал только несколько минут. Во-первых, к нему постоянно подсаживались люди, они даже оттесняли его в сторону, просто чтобы дать ногам обсохнуть и надеть затем носки и обувь, а во-вторых, он постепенно осознал, как по-идиотски это будет выглядеть, если Катрин, он тихо бормотал это имя, просто чтобы его распробовать, если она войдет и увидит его здесь, будто маленького Франка, который ищет свою мамочку, думал он, сидя на идиотской скамейке для обувания. Тогда уж, подумал он злобно, можно сразу вешать на грудь табличку с надписью: «Я тут только ради тебя, жду как дурак». Поэтому он встал, чтобы прогуляться по территории, это придало бы его встрече с прекрасной поварихой оттенок случайности, мимолетности. «О, привет, классно, что ты тоже здесь» и так далее, именно так это должно произойти, думал он, равноправная встреча двух свободных посетителей одного общественного заведения, знакомство которых еще свежо и взаимные ожидания открыты для дальнейшего развития, думал он.

Кроме того, думал господин Леман, снова топая через ванну для мытья ног к бассейнам, по трансляции в это время объявляли, что маленький Марко, примерно двух лет, ищет свою маму и что не следует прыгать в бассейн с боковой стороны, кроме того, вполне возможно, что она уже где-то здесь, думал он, прогуливаясь вдоль спортивного бассейна и изучая погруженных в него людей, и тут он задумался, что она может надеть – бикини или закрытый купальник, при этом втайне он рассчитывал на закрытый купальник, потому что считал их гораздо более привлекательными и исходил из того, что ей, с ее не очень-то хрупкой фигурой, такой купальник пошел бы гораздо больше, чем бикини, которое он всегда считал каким-то недоразумением. Вполне может быть, что после работы она сразу поспешила сюда, думал он, сегодня ведь очень жарко и душно для сентября, всем хочется купаться, она могла прийти, пока я был в бассейне, думал господин Леман, разглядывая как можно незаметнее плоскую трибуну с валявшимися на ней людьми. Там было много женщин, загоравших с обнаженной грудью, это немного мешало ему разглядеть все как следует – он знал, как легко заслужить репутацию вуайериста, разыскивая кого-нибудь, если на глаза лезут сплошные женщины с обнаженной грудью, – кроме того, он постепенно узнавал все больше посетителей «Обвала», вообще– то, посетители и собутыльники присутствовали здесь в полном составе, некоторые уже начали узнавать его, поднимали руки в знак приветствия, даже махали ему, это было господину Леману более чем неприятно, ему вовсе не хотелось, чтобы его увидели в таком непрезентабельном виде.

Поэтому он пошел дальше, мимо запертого трехметрового трамплина, и перешел в район лягушатника и многоцелевого бассейна, хотя он полагал, что Катрин, прекрасная повариха, вряд ли стала бы плескаться в лягушатнике или в многоцелевом бассейне, однако насчет многоцелевого бассейна он не был уверен на сто процентов и поэтому пошел проверить. Вполне возможно, подумал господин Леман, что она предпочитает многоцелевой бассейн, хотя он не знал об этом бассейне ничего, кроме того, что он существует и имеет странное, бюрократическое название. Многоцелевой бассейн располагался слева, на возвышении, так что его невозможно было увидеть, если не пойти туда специально, и теперь господин Леман шел туда, балансируя между валявшимися на каменном полу семействами. Сам многоцелевой бассейн не располагал вокруг себя достаточным пространством для лежания, поскольку был окружен низкой стеной, а кому охота сидеть на шершавых бетонных плитах, подумал господин Леман. Здесь купались только озорники и пенсионеры, которые усложняли друг другу жизнь. На другом конце, за разделительным канатом, находился лягушатник, его можно было не осматривать, а за ним начинались лужайки, но там ее скорее всего нет, это как-то не в ее духе, подумал господин Леман.

Она не из тех, подумал господин Леман, проходя мимо большого несимметричного лягушатника по направлению к «гастрономии» и еще раз осматривая спортивный бассейн, не из тех, кто выдыхается, проплыв три метра, и заваливается загорать на лугу, подумал он, прошлепал через ванну для мытья ног и оказался прямо у «гастрономии», очереди стали уже короче, и он свернул направо, чтобы, с одной стороны, еще раз проверить ситуацию у входа и, с другой стороны, взять немного денег из штанов в камере хранения, потому что «гастрономия» показалась ему единственным местом, где он мог почувствовать себя в своей тарелке.

Вот это правильное решение, подумал господин Леман, входя в раздевалку, я оденусь и сяду где-нибудь с чашечкой кофе, тогда я смогу держать в поле зрения вход, не буду выглядеть в этих плавках как какой-то лопух из Нойкёлльна и к тому же смогу сказать ей, если ее увижу, подумал он, что я уже поплавал и вот решил тут выпить кофейку, – это просто гениально и к тому же чистая правда. Он так и сделал: оделся, глянул еще раз на вход, где ее, впрочем, по-прежнему не было видно, и встал в одну из гастрономических очередей.

Вопрос только в том, думал он, стоя среди шумных детей, которые непрерывно лезли вперед и покупали, прыгая туда-сюда, свои сладости, причем они никак не могли выбрать, показывали то на одно, то на другое, возились со своей мелочью, которую сжимали в мокрых кулачках, непрерывно ее пересчитывали, их очень много, подумал господин Леман, и их становится все больше и больше, это все друзья, они пропускают друг дружку, – вопрос только в том, вернулся он к изначальной мысли, как мне с ней встретиться. К примеру, если она зайдет прямо сейчас и пойдет к спортивному бассейну, подумал он, тогда все пропало, тогда она поплавает там и пойдет домой, поэтому срочно, как можно скорее, необходимо занять место снаружи, откуда виден вход.

По счастливому стечению обстоятельств «гастрономия» находится на некотором возвышении, успокаивал себя господин Леман, с черепашьей скоростью продвигаясь в очереди, что его очень нервировало. С другой стороны, подумал он, на детей же не прикрикнешь, это как-то асоциально, это неприлично, подумал господин Леман и восхитился продавщицей, которая с ангельским терпением идеально выполняла все переменчивые желания своей лилипутской клиентуры, несмотря на небольшую прибыль от продажи конфет-змеек, конфет-чертиков, конфет-крокодильчиков и тому подобных изделий. Она действительно любит этих маленьких засранцев, подумал господин Леман, и за это он проникся любовью к самой продавщице, нам всем надо быть такими, подумал он, это самое главное, когда стоишь за стойкой, подумал он, все клиенты равны и имеют равные права. Это не то что крикнуть: «Бекс», «Будвайзер» или «Энгельхардт» – и потом даже не дожидаться ответа, нет, нужно брать пример с этой женщины, думал господин Леман, но, несмотря на это, он нервничал и желал получить наконец чашку кофе и отправиться на наблюдательный пост.

– Молодой человек! Ваша очередь.

– Еще он передо мной, – сказал господин Леман и показал на маленького мальчика.

– Он еще не выбрал, – ответила женщина и улыбнулась. – Чего желаете?

– Один кофе, пожалуйста.

– У вас есть пустая чашка?

– А это обязательно?

– Нет, – сказала женщина, – но за чашку берется залог две марки, это к тому, чтобы вы не удивлялись цене.

– Понятно, – сказал господин Леман и почувствовал, что проголодался.

Женщина принесла кофе:

– Все?

– Нет, э-э, дайте еще… – господин Леман лихорадочно пробежал глазами по витрине справа от него, но там были только пластиковые коробочки с чем-то вроде риса и несколько кусков мяса в панировке, это все пришлось бы еще разогревать, а у него не было на это времени, – дайте еще, э-э, да, то есть нет…

– Есть крендели, больше ничего нет, выпечка кончилась, – терпеливо сказала женщина, и господину Леману стало даже немного стыдно, потому что теперь он сам всех задерживал.

– Хорошо, давайте, – покончил он с этим делом.

– Привет, господин Леман!

Он обернулся. За ним стоял Юрген, его старый знакомый.

– Возьмешь еще четыре пива?

– И четыре пива, – автоматически сказал господин Леман продавщице.

– «Шультхайс» или «Киндль»?

Хороший вопрос, подумал господин Леман.

– «Шультхайс» или «Киндль»? – спросил он Юргена.

– Один хрен, – ответил Юрген.

– «Шультхайс», – сказал господин Леман и почувствовал, что люди в очереди за ним забеспокоились.

– И спички, – прибавил Юрген.

– Еще спички, – сказала женщина и положила коробок. – Теперь все?

– Да-да, – смущенно ответил господин Леман и заплатил.

– Все одно дерьмо, – сказал Юрген, когда вынырнул рядом с ним, чтобы помочь нести бутылки. – Ты что тут делаешь? Мы тебя уже видели, – добавил он.

– Кто это «мы»? – спросил господин Леман.

– Остальные и я, – ответил Юрген бессмысленной фразой.

– А, понятно, – иронично сказал господин Леман.

Юрген не заметил иронии. Они вышли наружу, и он закричал:

– Народ, смотрите, кто здесь – господин Леман!

– Ого! Господин Леман, неужели это был действительно он.

– А где же твои шикарные плавки, хотел бы я рассмотреть их как следует.

Остальными были Марко, Клаус и Михаэль, они уже сидели за столиком и ждали пива. Господин Леман знал их довольно хорошо, с Марко и Юргеном он когда-то работал в «Зайце», одном из кабаков Эрвина, постепенно зачахшем, оба тогда вылетели с работы, потому что Эрвин посчитал, что они проявляли чрезмерную невоздержанность в отношении халявного пива; он действительно так выразился – «чрезмерную невоздержанность», Эрвин ведь изучал когда-то германистику и выражался иногда подобным образом. Теперь Марко и Клаус работали в баре Юргена, в «Свалке», этот бар находился прямо напротив «Обвала», в котором работал господин Леман. Юрген назвал так «Свалку» назло Эрвину, настоящими конкурентами они не были, в «Свалке» все только начиналось как раз тогда, когда закрывался «Обвал», поэтому «Свалка» работала обычно минимум до девяти утра. Еще с ними был Михаэль, которого все называли Миха, он всегда был там, где появлялись Юрген, Марко и Клаус, никто толком не знал, чем он зарабатывает на жизнь, он имел какое-то отношение к журналистике. Господин Леман сел за их столик.

– Вы только полюбуйтесь, господин Леман с кофе и пирожным!

– Выглядит неплохо, наверное, очень питательно.

Они взяли бутылки и выпили за здоровье господина Лемана. Господин Леман не обижался на них за эту болтовню. В их шутках не было злости, и вообще господин Леман хорошо к ним относился. В другой ситуации он бы обрадовался, встретив их здесь, хотя, если быть честным, вряд ли бывали дни, когда он их хоть где-то да не встречал.

– Я всегда говорю, что вечер без кофе с пирожным – это не вечер.

– Особенно в воскресенье.

Проблема была только в том, что с того места, где они сидели, господину Леману был плохо виден вход в «Принценбад». Но у него, разумеется, не было иного выбора, кроме как подсесть к ним, – не мог же он сесть один за другой, более подходящий столик, как бы он это им объяснил?

– Посмотри на господина Лемана: всегда в форме, всегда на посту.

– Придурки вы все, – нравоучительным тоном сказал господин Леман и отхлебнул кофе. Все обрадовались и довольно засмеялись.

– А что это за офигительное пирожное? – спросил Марко и наклонился над тарелкой совсем низко. – С виду похоже на кантовскую вещь в себе.

– А что такое кантовская вещь в себе?

– Я забыл. Это как-то связано с познанием.

– Крендель. Продавщица сказала, что это крендель.

– Я был бы с этим осторожен, очень осторожен.

– Что вы вообще тут делаете? Вы здесь что, завсегдатаи?

– Мы сюда постоянно ходим, – сказал Юрген, – каждое воскресенье. У Марко даже абонемент есть.

– Абонемент, чтобы бухать здесь?

Все засмеялись.

– Ни фига, – ответил Клаус и поднял свои хилые руки. – Чтобы плавать, только плавать, железно. Кстати, мы только что видели, как ты плавал, ну просто гигант, это было потрясающе. Скажи, а что ты там все высматриваешь? Ты что, от нас что-то скрываешь?

– Мне показалось, что я увидел кое-кого, – невинным тоном ответил господин Леман.

– Господин Леман всегда видит что-то, чего мы не видим. Поэтому он и вышел так быстро из бассейна, он там кое-что увидел.

– Да, это действительно была жесткая тренировка, господин Леман.

– Прекратите наконец называть меня господином Леманом. Это уже давно не смешно. Кроме того, в бассейне было слишком стремно.

– Да, по воскресеньям всегда так сурово. По воскресеньям тут идет борьба за выживание, слабаки отдыхают.

– Сами виноваты, если приходите только по воскресеньям, – сказал Марко и поправил на лбу очки для плавания.

– А сам-то, нашелся тут великий спортсмен, – сказал Клаус, – я схожу еще за пивом. Кто будет? Франк?

– Не-е, мне сегодня еще работать.

– Нам всем работать.

– Ну ладно, давай.

– Можно забрать твою чашку? – спросил господина Лемана толстый маленький мальчик.

– Там еще осталось немного, – ответил господин Леман.

– Тебе ведь сейчас принесут пиво, – сказал мальчик.

– Ты что, подслушиваешь? К тому же за чашку берут залог две марки.

– Ага, – сказал мальчик, – я поэтому и спрашиваю.

– Смотри, это же Карл, – сказал Юрген.

Господин Леман посмотрел в сторону, в которую показывал Юрген, и там действительно был его лучший друг Карл вместе с Катрин, прекрасной поварихой. Она была одета в черный закрытый купальник и выглядела сногсшибательно.

– А что это за толстая тетка с ним? – спросил Марко.

– Можно забрать чашку? – не отставал маленький мальчик.

– Отвали, – ответил господин Леман.

Карл с прекрасной поварихой шли мимо «гастрономии» в сторону лужаек. Карл их не видел, и девушка тоже не смотрела в эту сторону. Она несла на руке белое полотенце и грациозно шагала по дорожке, стройная, как свеча. Господин Леман подивился, как это можно ходить босиком с такой грацией. Все остальные люди, в том числе Карл, шлепали вперевалку, она же просто порхала.

– Эй! – крикнул господин Леман. – Эй, Карл! – в надежде, что она тоже услышит.

– Козел, – сказал мальчик.

– Какой Карл? – спросил Михаэль, который плохо видел без очков.

Клаус вернулся с пивом.

– Тот самый Карл? – спросил он.

– Да, тот самый Карл, – сказал Юрген.

– А, тот самый Карл, – сказал Михаэль.

– Эй, Карл, иди-ка сюда! – рявкнул Клаус.

Это подействовало. Оба посмотрели в их сторону. Господин Леман помахал им рукой. Катрин, прекрасная повариха, помахала в ответ. Они о чем-то поговорили друг с другом и наконец-то подошли к ним.

– Привет, – сказала Катрин, – так ты тоже здесь. – Она стояла рядом с Леманом и смотрела сверху вниз. Хорошо хоть, подумал господин Леман, что на мне сейчас нет этих нойкёлльнских плавок.

– Да, вся компания в сборе. – Его лучший друг Карл поздоровался со всеми и хлопнул господина Лемана по плечу. – Ну, как следует поплавал?

– Он буквально кройцбергский[7] Марк Шпитц,[8] – серьезно сказал Марко. – Мы это видели, просто обалдеть.

– Значит, сидите тут и пьете пиво, – сказала Катрин вроде бы всем сразу, но господину Леману показалось, что она обращается именно к нему.

– Нет, я вот, например, пью кофе, – сказал он и показал на чашку, рядом с которой стояла неоткрытая бутылка пива.

– Как так? – удивился Клаус. – Я думал, ты просил тоже.

– Нет, мне сегодня еще работать. Присаживайся, – сказал он Катрин.

Она взяла стул и подсела к ним, как и его лучший друг Карл.

– А это что такое? – спросил Карл и показал на крендель господина Лемана. – Крендель? Неплохо!

– Ешь, если хочешь, – сказал господин Леман, продолжая смотреть на Катрин, которая как-то странно смотрела в ответ. – Мне сегодня еще работать.

– Когда?

– В восемь.

– Вот как. Кто-нибудь знает, – обратилась она ко всем, – когда здесь закрывается?

– По-моему, плавать можно до полвосьмого, – сказал Марко, – а в восемь все должны уже быть снаружи.

– Ага, тогда нужно быстрее в воду, – сказал Карл.

– А ты, значит, сегодня вечером работаешь? И где это? – спросила Катрин.

Господин Леман объяснил.

– Может быть, загляну к тебе туда. Как там, хорошо?

– Трудно сказать. Не мне судить, – ответил господин Леман.

– Ну ладно, – сказала она и встала. – Я пошла плавать. Пока, – сказала она всем и ушла.

– Кто это такая? – спросил Марко Карла. – Где ты ее подцепил?

– Она работает у нас поваром. Ребята, я тоже пойду плавать, – сказал Карл и встал. – Здоровье – это самое главное.

– С твоими габаритами, – сказал Марко, рассматривая массивное тело Карла, – ты скорее не пловец, а корабль.

– Важно не то, кто быстрее плавает, – сказал Карл, подняв указательный палец, – важно то, кто вытесняет больше воды.

Все смотрели ему вслед, когда он побежал за прекрасной поварихой, и господин Леман снова задал себе вопрос, как это Карлу удается быть таким свежим, при том что он не спал прошлую ночь. Может быть, дело в плавании, подумал господин Леман, может быть, он занимается спортом больше, чем я всегда думал, у него ведь даже есть абонемент.

– Что там у него с ней? – спросил Марко господина Лемана.

– Что? Она работает в «Базаре».

– Так как мы поступим с этим пивом? – спросил Клаус.

– Дай сюда, – сказал господин Леман.

– Теперь можно забрать чашку? – спросил давешний маленький мальчик, который опять откуда-то появился.

– Да забирай ты ее.

– Там еще осталось немного, – сказал маленький мальчик.

– А я думал, ты не хочешь пива, – сказал Клаус. – Кажется, тебе еще нужно работать.

– Сам пей, – сказал господин Леман маленькому мальчику. И Клаусу: – Давай сюда, наплевать.

– Козел, – сказал маленький мальчик и ушел с чашкой.

– Наплевать, – повторил господин Леман, – сегодня не мой день. Я поспал днем, это меня совсем сморило. Ну да, – добавил он задумчиво, – наверное, не нужно было вставать.

– Дневной сон – такая странная штука, – сказал Михаэль. – Снятся такие странные сны.

– Да, – сказал господин Леман, – странные сны.


4.  Обед | Берлинский блюз | 6.  Ужин