home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2. Нацистам был нужен свободный выход в океан

Для успешных рейдерских операций нацистам был необходим открытый выход в Атлантический океан, которого у них не было. Конечно, их могли бы выручить базы, находящиеся вне германской территории. Но и этих баз не было.

Столкнувшись с такими проблемами, руководство Третьего рейха стало срочно искать союзника, имеющего свободный выход в Атлантику. И таковым в конце 1930-х годов для фашистской Германии стал Советский Союз.

Уже в августе-сентябре 1939 года между СССР и Германией были подписаны торгово-кредитное соглашение в Берлине (19.08.1939 года) и два договора в Москве: Договор о ненападении и секретный протокол (23.08.1939 года) и Договор о дружбе и границе (28.09.1939 года).

Не вдаваясь в рассуждения о тонкостях политических интриг и межгосударственных отношений, можно сказать, что советское руководство с учетом реалий политики того времени «из двух зол выбрало меньшее». Но одновременно оно же просчитало, что Германии, остро нуждающейся в советских поставках стратегического сырья и нефти, придется согласиться если не со всеми советскими условиями, то по меньшей мере — со многими. Однако и Германия не осталась внакладе.

Советско-германский союз сначала теоретически, а затем и на практике укрепил веру Гитлера в возможность реального «прорыва» морской блокады рейха, запертого в узостях Ла Манша и Северного прохода. При этом только сорок один германский транспорт был перехвачен противником или затоплен собственной командой. Более трехсот фашистских судов сумели укрыться в нейтральных портах (в том числе — и в советских) и через некоторое время все же вернуться к родным берегам. Но главным «плюсом» новых германо-советских отношений могло стать и нечто иное.

Известно, что еще до Второй мировой войны Великобритания за счет Скандинавских стран покрывала половину своей потребности в марганце и почти две трети — в железной руде. При этом железную руду она получала с рудников уникального (содержание железа в руде — до семидесяти процентов), но… шведского месторождения Кируна. Но имелись у англичан и не столь известные источники стратегически важного сырья. Компания «Монд-Никел» благодаря норвежской концессии «Петсамон никели»[11] обеспечивала «туманный Альбион» богатыми никелевыми рудами. Только разведанных запасов никеля в районе имелось более двухсот тысяч тонн, а меди — почти восемьдесят тысяч тонн. В то же время новый рудник «Каупа» (сегодня здесь вырос город Никель) практически был подготовлен канадскими строителями к эксплуатации.

А вот Третьему рейху приходилось везти силикатные никелевые руды издалека: Бразилия, Греция и Голландская Индия. Но и в этом случае он едва обеспечивал свою промышленность никелем на треть от потребности (даже мирного времени). Неудивительно, что Норвежское и Баренцево моря, а также западная часть нашего Севморпути были важны фашистской Германии, и особо — в военно-экономическом отношении: дня успешного ведения войны германской промышленности были нужны металл и руды, лесоматериалы и целлюлоза из Швеции, Норвегии и Финляндии.

Нет ничего удивительного в том, что уже 10 октября.1939 года гросс-адмирал Э. Редер лично доложил А Гитлеру свои соображения о необходимости создания где-то в районе Скандинавского полуострова базы Кригсмарине, которая бы в перспективе позволила не только разорвать британскую блокаду, но я создать реальную угрозу Британским островам.

Во время своего доклада он показал последние донесения разведки, в которых ясно просматривались намерения Англии «высадить войска в нейтральной Норвегии. Он также заострил внимание Гитлера на том, что даже если в этом случае Германии все же удастся захватить на норвежском побережье несколько опорных пунктов, то ни к чему иному, как к постоянному военному конфликту с Британией, это не приведет. Самым же наилучшим выходом дня Третьего рейха была бы «ситуация, в которой нейтралитет Норвегии мог бы считаться гарантированным».

Скорее всего, все вышеуказанные соглашения, договоры и доклад гросс-адмирала Э. Редера и послужили основой в создании проекта, позднее превратившегося в тайную «Базис Норд» на Кольском полуострове. Предполагая возражения потенциальных «оппонентов», хотел бы сразу же предупредить, что иногда ее даже называют базой «Полярный». Но это, скорее всего, лишь вольный перевод слова «норд», а совсем не указание местонахождения тайной базы.

Первоначально для создания «тайной базы» рассматривался порт Мурманск. «Базис Норд», по замыслу нацистов, должна была связать военно-морские базы Третьего рейха с германскими базами на берегах и островах Тихого океана, в странах Латинской Америки или юго-восточной Азии и даже — в Антарктиде. Одновременно она могла обеспечить не только укромную стоянку, но еще и необходимый межпоходовый ремонт для кораблей-блокадопрорывателей, судов снабжения рейдеров и нацистских подводных лодок, действовавших в Северной Атлантике или переходящих на Тихий океан. В случае же окончательного закрытия для Германии выхода в Атлантику секретная база на Кольском полуострове сразу же превращалась в связующее звено между Балтийским, Баренцевым и Норвежским морями и могла обеспечить кораблям Кригсмарине круглогодичный выход в открытый океан. И уже начало Второй мировой войны показало, что эти планы вполне реальны. В сентябре 1939 года советская сторона разрешила германским торговым судам, которых война застала за пределами рейха, заходить в порт Мурманск. Это сразу же позволило им избежать встречи с английскими дозорами в Северном проходе, а далее — провести необходимый ремонт после плавания в штормовом океане и пополнить запасы продовольствия.

В те дни в Кольский залив пришло более тридцати фашистских судов (самым заметным среди них был знаменитый лайнер «Бремен» под командой капитана Аренса, еще в 1929 году получивший за свою быстроходность «Голубую ленту Атлантики»), которые укрылись здесь от ожидавших их в Норвежском море английских крейсеров и эсминцев.

Позже, когда советской и немецкой сторонам удалось окончательно договориться, уже собственно в тайную «Базис Норд» пришли германские танкер «Ян Веллем» и вспомогательный крейсер «Комет», о которых ниже будет рассказано более подробно. Но почему немцы так рвались именно в Мурманск? Для ответа на этот вопрос обратимся к российской истории.

Мурманск — это наш единственный, никогда не замерзающий порт. Из Кольского залива корабли любого класса благодаря существованию «ветви» теплого течения Гольфстрим всегда способны выходить в Баренцево море, даже в самые жестокие морозы.

Впервые о значении Мурмана заговорили как в России, так и за ее границами в конце 60-х годов XIX века. Тогда у российского флота на Балтике появился опасный соперник — кайзеровский военный флот. Тому способствовали не удачная для нас Крымская война, среднеазиатские вопросы, почти столкнувшие Россию и Британию, а также — длительная работа в российском правительстве «реформаторов», задавшихся целью сделать российский военный флот лишь оборонительным. Но главное, непосредственная близость германской военно-морской базы Киль к единственному выходу из Балтийского моря — проливу Бельт, и энергия, с которой Германия занялась созданием современного военного флота, а также слабость Дании как «хранительницы» пролива чрезвычайно быстро сделали немцев здесь почти единственными хозяевами.

Только наиболее дальновидные российские политики и военные моряки в меру своих возможностей всемерно противились тому. В частности, управляющий Морским министерством России адмирал И. Шестаков, в отличие от иных «радетелей за Россию» понимавший, какие новые государственные возможности появились у Германии и чрезвычайную остроту воспрещения свободного выхода российских кораблей в открытый океан, твердо настаивал на создании специальной станции дня крейсеров в Ледовитом океане. В этом вопросе его столь же твердо поддержал император Александр Ш.

Уже 20 июля 1870 года в Екатерининскую гавань вошла эскадра вице-адмирала Константина Посьета (корвет «Варяг» и клипер «Жемчуг»), На флагманском корабле находился великий князь Алексей Александрович. Здесь он внимательно осмотрел мурманские берега, на которых со временем появятся дома и казармы первой главной базы советского Северного флота. Не удовлетворившись осмотром лишь одного района для базирования крейсеров, уже на клипере он осмотрел побережье острова Кильдин и Мотовского залива. Здесь в сопровождении архангельского губернатора Н. Качалова и академика Александра Миддендорфа, он посетил остров Шалим и местное становище Еретики, где в те дни было создано «Первое Мурманское китобойное и иных промыслов товарищество», затем встретился с представителями нескольких китобойных компаний в норвежском городе Вадсё. Вскоре на берегу близлежащей Ара-губы (Мотовский залив) появилась «Арская китоловная компания Шереметьева». Однако в великокняжеской свите, естественно, были не только промышленники. Правда, как говорится: «В России долго запрягают…»

Только летом 1894 года на мурманском берегу побывал министр финансов Сергей Витте. И уже в августе он представил новому российскому императору — Александру III подробный доклад об устройстве порта на Мурмане, в котором указал, что Екатерининская гавань произвела на него еще более грандиозное впечатление, нежели Владивостокский порт и Владивостокская гавань. Этот доклад был воспринят с особым вниманием. Однако мировую историю и человеческие болезни обмануть невозможно — в том же 1894 году император Александр Ш скончался от нефрита.

А в это время кайзер Вильгельм II, понимая реальность германо-российского военного столкновения за Балтику, стал всемерно подталкивать молодого российского императора Николая II (сменившего государственный курс после смерти отца) обратить более пристальное государственное внимание на Тихий океан. И это ему удалось. Как классический пример, сегодня можно рассматривать, что в 1903 году при встрече русского императора на германских кораблях был поднят флажный сигнал: «Адмирал Атлантического океана приветствует адмирала Тихого океана». Каково? Хитрые «финты» могут делать политики, сидя в мягких креслах?

Правда, почему-то умирать за эти замыслы пришлось простым офицерам, солдатам и матросам, для которых как германские, так и отдельные российские политики приготовили Порт — Артур и Цусиму…

Не удивительно, что вскоре начавшаяся война между Турцией и Болгарией сразу же показала все «недоработки» российской оборонительной доктрины, которые, несмотря на многочисленные просьбы болгар, не позволили Черноморскому (ЧФ) и Балтийскому (БФ) флотам России оказать помощь борющейся за независимость Болгарии.

Неожиданно для российских политиков выяснилось, что Турция и Германия могут без особого труда установить надежный «контроль» над черноморскими и балтийскими проливами, оставив для России лишь один тихоокеанский порт — Владивосток. Не правда ли, прекрасное решение нашли германские дипломаты и военные? А то, что для Североамериканских Соединенных Штатов (САСШ) и Японии тихоокеанские воды много роднее, чем для России, их уже не волновало. Правда, болгаро-турецкая война все же заставила произвести «радикальный» переворот во взглядах российских государственных мужей на необходимость строительства современного военного флота. При этом, кроме крайней необходимости обновления флотов России, они признали и не меньшую необходимость создания для черноморских и балтийских кораблей порта на Севере, куда в кризисное военное время они могли свободно зайти, а сделав ремонт, свободно выйти в открытый океан. Причем — вне зависимости от усилий неприятеля. Правда, после смерти императора Александра III и прихода к власти императора Николая II любые разговоры об устройстве северного военного порта стали называться преждевременными.

И все же старания и радения Витте не пропали даром. В 1896 году Государственный совет одобрил его предложения по строительству в Екатерининской гавани пусть не военного, но хотя бы коммерческого порта, куда могли бы заходить и военные крейсеры, способные защитить заполярные территориальные воды России от вторжения иностранных промысловых судов.

24 июня 1899 года состоялось торжественное открытие города, нареченного в честь императора Александра III — Александрова (сегодня Полярный). Вроде бы — пусть развивается хотя бы как коммерческий порт. Но в очередной раз совершенная непредсказуемость российских чиновников дала о себе знать.

В феврале 1915 года наилучшим местом для нового коммерческого порта неким «государственным мужем» неожиданно для всех была выбрана Семеновская бухта, расположенная в южной части Кольского залива. Так появился еще один северный российский порт, который был назван Романов-на-Мурмане (сегодня — Мурманск). Ну, а Александровен остался «не при делах»: не город и не порт, он был не способен обеспечить стоянку для торговых судов и не боевых кораблей.

Меж тем новая война, уже Первая мировая, показала всю правильность русской поговорки о попытке догнать сразу двух зайцев. В очередной раз и балтийские, и черноморские проливы были для нас закрыты. В очередной раз порт Владивосток оказался слишком далек, чтобы обеспечить доставку военных грузов от наших союзников. И в очередной раз нам пришлось везти эти грузы в порт Архангельск. Ближе-то — некуда Но в отличие от русских чиновников адмиралы кайзера Вильгельма прекрасно знали не только историю своего новорожденного государства, но — еще и России.

Уже в 1915 году германские вспомогательные крейсеры пришли к горлу Белого моря и активно принялись здесь за минные постановки, на которых столь же часто стали подрываться пароходы, везущие оружие и вооружение для русской армии. За ними через год пришли германские субмарины, которые для уничтожения транспортов, идущих в Архангельск и Романовна-Мурмане, стали использовать не только мины, но еще и торпеды, а порой — и артиллерию.

И пришлось недавним русским «реформаторам» просить у Великобритании боевые корабли для защиты британских же судов да покупать в Японии боевые корабли, когда-то ушедшие в Порт-Артур под Андреевским флагом. Потом на Севере начались Гражданская война, иностранная интервенция и разруха… Стоит ли удивляться, что в 1918 году английские крейсеры и тральщики стали почти «своими» на рейде Александровска и Мурманска. А еще через пару лет постоянными «гостями» в советских территориальных водах, например, в Мотовском заливе и Териберской губе, — английские и норвежские рыбаки и зверобои.

И особую активность англичане проявили в октябре 1929 года, когда разгорелся советско-китайский вооруженный конфликт на Дальнем Востоке. А чтобы чувствовать себя здесь увереннее, пришли с вооруженной охраной: британский легкий крейсер «Катедио», два миноносца и шесть военных тральщиков, которые затем более четырех лет базировались на норвежские порты Вардеи Петсамо. Иностранцы действовали в наших территориальных водах уверенно, видно, хорошо помня поговорку: «Кому дозволена цель, тому дозволены и средства». Тем более что настоящих боевых кораблей на Севере у нас так и не появилось, а те, которые могли бы прийти с Балтики, не могли миновать все тот же Северный проход у Британских островов. И уж тем более — прийти к мурманским берегам.

Советскому Союзу долгое время приходилось мириться с присутствием в Баренцевом и Белом морях иностранных судов, проводивших откровенно хищнический лов рыбы и забой морского зверя.

Все изменилось после строительства Беломорско-Балтийского канала. Его открытие позволило не только приступить к созданию нового Северного флота, но и в случае военной угрозы успешно перевести легкие силы с Балтики. Одновременно канал сократил путь от балтийских портов до Шпицбергена и до портов северного побережья Сибири. А через Мариинскую систему и Волгу связал Кольский полуостров удобным водным путем с внутренними областями страны и даже с Каспийским морем. Как спирали истории? Ничего не напоминают?

Вскоре после прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера все тот же капитен цур зее П. Эберт, воспользовавшись данными аэрофотосъемки, полученными в 1931 году с борта дирижабля «Граф Цеппелин», вплотную занялся разработкой теории выделения «Европейского полярного моря» в особо важный для новой Германии район. Ведь благодаря «научным» открытиям воздухоплавательной экспедиции архипелаги Земля Франца-Иосифа и Северная Земля, острова Вардропер и Колгуев, а также районы, прилегающие к Диксону, стали много доступнее для командования Кригсмарине. В ближайшие годы гипотеза Эберта была всемерно проверена на практике. Причем во многом благодаря все той же русской «непредсказуемости». Нас попросили (а может — предложили) как бы компенсировать «ротозейство» некоего германского техника, якобы засветившего все кино- и фотопленки после полета «Графа Цеппелина». Причем — с использованием наших же судов.

Сначала отменные научные (а скорее всего — и не только научные) данные доставили в Германию немецкие полярники, зимовавшие во время проведения Второго международного полярного года (МПГ) вместе с советскими учеными на ЗФИ и на Новой Земле. В 1933 году через Карское море в порты Оби и Енисея советские лоцманы провели германские транспортные суда, на следующий год — одно. А в 1937-м — так сразу два. В1936-1937 годах для «охраны рыболовства» Баренцево море посетили крейсеры «Кенигсберг» и «Кёльн». Затем северную Атлантику и Норвежское море «проведали» вспомогательное судно (тендер) «Грилле» и учебный корабль «Хорст Вессель». В 1937 году на пароходе «Вологда» заливы и губы Новой Земли посетили участники 17-го международного геологического конгресса, среди которых было больше десятка иностранцев. На борту «Вологды» они посетили: залив Благополучия и Русскую гавань, пролив Маточкин Шар, губы Черная, Белушья, Малые Кармакулы, Архангельская, Митюшиха, затем осмотрели полярную станцию на мысе Желания.

На следующий год на борту советского гидрографического судна «Мурманец» в Карское море пришла группа ученых из Института Арктики и Антарктики, которые общались друг с другом только на немецком языке, а вход к ним в жилой отсек для моряков советского экипажа был воспрещен. Позднее их высадили на отдаленных арктических островах, и эти «ученые» работали здесь почти два месяца. Стоит ли сомневаться, что среди них были немцы, с которыми их советские коллеги встретятся лицом к лицу через несколько лет. Только на этот раз «ученые» будут одеты в прорезиненные пальто подводников и меховые куртки горных стрелков.

«Венцом» нашей государственной доброты стал переход по всему Севморпути судна «Эмс» (а вернее — вспомогательного крейсера «Комет») летом 1940 года. К нему мы еще вернемся позже.

Германские «исследования» всегда проходили без каких- либо затруднений, и лишь однажды, в апреле 1940 года, как некое исключение из общего правила, состоялось задержание советскими пограничниками сразу пяти немецких траулеров у губы Порчниха. Может, нацисты в этот день откровенно обнаглели? Однако подробностей этого инцидента отыскать не удалось. Но вспомним хотя бы вышеприведенную германскую поговорку.

Пусть слегка затянуто, но, надеюсь, уважаемый читатель, Вы получили ответ на вопрос: «Почему именно мурманский берег, а не Беломорье так заинтересовал гросс-адмирала Эриха Редера?» К тому же дополним еще: с первых дней существования Мурманска условия выхода из этого порта заметно отличались от условий выхода из порта Архангельск. И пришедшие в Архангельск суда порой простаивали в затонах и у причалов до полугода, ожидая, пока «беломорское» горло очистится ото льда

Предоставление «Базис Норд» компенсировалось немецкой военно-технической помощью Советскому Союзу. И в первую очередь — продажей корабельной брони для заложенных суперлинкоров типа «Советский Союз». Рассматривалась даже возможность передачи СССР технической документации на строящийся новейший линейный корабль «Бисмарк». Другими известными элементами германской военно-технической помощи нашему ВМФ стали:

— поставки нескольких образцов минно-торпедного вооружения, гидроакустической и гидрографической аппаратуры;

— продажа недостроенного тяжелого крейсера «Лютцов». Первоначально речь шла о «Зейдпице» или «Принце Ойгене», находившихся в большой степени готовности, однако «сошлись» на «Лютцове».

Кроме того, в Советский Союз было поставлено 30 самолетов с запасными моторами (типа Ju-88, Не-100, Do-215, Ме- 109 и Ме-110, Ju-207, Bu-131 и Bu-133). О первых пяти типах самолетов в советской литературе имеется достаточно подробная информация, а вот о последних трех — очень немного. Возможно, именно эти типы самолетов предполагались к использованию с аэродрома базы «Базис Норд».


1.  Краткий экскурс по спиралям мировой и военно-морской истории | Свастика над Таймыром | 3.  Начало положено