home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1. Навеки ушедшие в Мотовский залив

13 ноября 1940 года первенец советского Северного флота — подводная лодка Д-1 («Декабрист») исчезла со всем экипажем в Мотовском заливе, поблизости от главной базы СФ и прямо на глазах флотских береговых наблюдателей. До сих пор центр района ее гибели можно обозначить только приблизительно — в полутора милях от острова Большой Арский.

Официально принятой версией табели корабля и экипажа стало погружение подлодки ниже предельной глубины, с последующим разрушением ее прочного корпуса (в районе забортных клинкетов дизелей или клапанов станции погружения и всплытия). Возможной причиной ухода «Декабриста» ниже предельной глубины предполагалась заклинка горизонтальных рулей лодки или ошибка личного состава экипажа.

В любом случае подводный корабль исчез — и, похоже, навсегда До начала Великой Отечественной войны его не удалось поднять, а после ее окончания, как это ни прискорбно говорить, не было интереса. Так и остались уроженцы Москвы и Санкт-

Петербурга, Тверской, Костромской, Киевской, Харьковской, Минской и других областей некогда единого Советского Союза навсегда забытыми своими потомками в холодных глубинах Мотовского залива. В том числе — и из-за секретной «Базис Норд».

Рассказ об этой неизвестной широкому кругу читателей подводной катастрофе будет достаточно подробным и даже вынесен в отдельную главу об арктических тайнах Третьего рейха. И, надеюсь, будет не менее интересна читателям этой книги, чем предыдущие главы. Правда, нельзя однозначно утверждать, что немцы стали прямыми виновниками гибели североморцев с Д-1. Тем более что указанные причины катастрофы действительно могли иметь место:

а) Заклинка горизонтальных рулей.

В марте 1940 года, после очередного боевого похода в район острова Барде, экипаж «Декабриста» произвел замену корабельных аккумуляторных батарей и вскоре вышел в дозор в район Нордкап-Варде. Лишь через полгода давно нуждавшийся в проведении серьезных ремонтных работ подводный корабль встал к борту плавучей мастерской Бригады подплава — «Красный Горн». Здесь в соответствии с ремонтной ведомостью были перебраны кремальерные замки входных люков, клапаны вентиляции цистерн главного балласта, компрессоров воздуха высокого давления, дизелей и трюмных помп.

10 октября ремонт был закончен, а через две недели лодка вышла в Кольский залив для опробования работы систем и механизмов и одновременно для пробного погружения. О проведении ремонтных работ в системе управления горизонтальными рулями информации нет. Зато известно, что осенью 1939-го — зимой 1940 года, во время выходов к мысу Нордкап и острову Варде, Д-1 попадала в сильнейшие шторма (ветер до 11 баллов, волна — до 8 метров). Очевидцы рассказывали, что лодку выбрасывало на поверхность даже с десятиметровой глубины. Дважды[69] в этом походе от мощных ударов волн в системе управления рулями «Декабриста» ломалась крестовина одной из муфт Федорицкого. Однако благодаря самоотверженности и мастерству личного состава экипажа система управления рулями была введена в строй и лодка продолжила плавание. Лишь 28 февраля по приказанию подлодка все же оставила назначенную ей позицию и вернулась в Полярное.

Эта неисправность и преждевременный отзыв корабля с боевой позиции все же позволяют предположить, что поломки материальной части на «Декабристе» были серьезными, что ремонтные работы с горизонтальными рулями в период планового ремонта подводной лодки у бортов «Красного Горна» все же проводились. Только почему-то не были отражены в ремонтной ведомости.

Меж тем основная часть системы управления горизонтальными рулями находилась в центральном посту корабля (4-й отсек) и была связана с концевыми отсеками валиковыми приводами. Здесь же были установлены ручные штурвалы рулей и электромоторы, а также производилось их переключение с помощью кулачковых муфт. Возможно, в последнем походе именно в центральном посту и могла «проявиться» неисправность рулей.

Своеобразным подтверждением этому предположению служат строки из письма бывшего помощника флагманского инженер-механика Бригады подводных лодок Петра Мирошниченко, написанные в январе 1967 года:«.. Я предполагаю, что во время маневрирования Д-1 под водой заклинило горизонтальные рули и она ушла за предельную глубину погружения…».

Однако, подчеркнем, постоянной перекладке рулей на погружение, их дальнейшей заклинке или фиксации в этом положении, то есть постоянному воздействию на горизонтальные рули и уходу подлодки за предельную глубину, могли способствовать внешние обстоятельства, о которых будет рассказано ниже.

б) Погружение подлодки ниже предельной глубины из-за ошибки личного состава экипажа.

Такому предположению есть очень веские основания Возьмем список экипажа Д-1, погибшего 13 ноября 1940 года.

В море на отработку сложной торпедной стрельбы с подныриванием под корабль-цель при штатном составе экипажа — десять офицеров, пятнадцать старшин и двадцать восемь рядовых — подводная лодка вышла без трех офицеров, трех старшин и командиров отделений и шести краснофлотцев. На борту отсутствовали: главные специалисты — старший помощник командира корабля старший лейтенант Г. Галаган и командир электромеханической боевой части старший лейтенант К. Степанов (оба находились в отпуске), а также командир артиллерийской и минно-торпедной боевой части (отсутствует в списке). В то же время командир лодки, капитан-лейтенант Федор Ельтищев менее двух недель, как прибыл из очередного двухмесячного отпуска. При этом он не участвовал в приеме лодки после ремонта и не ходил на пробное погружение с вывеской корабля. Вместо старшего помощника на Д-1 в море вышел помощник командира (с одной из крейсерских подводных лодок дивизиона, то есть лодки совершенно другого проекта), старший лейтенант Иван Грачев. Он прибыл в Бригаду и на корабль за десять суток до последнего выхода. Единственным офицером-торпедистом на корабле был командир торпедной группы, лейтенант Петр Чернокнижный, который прибыл на корабль затри месяца до последнего выхода. Ниже обстановка с укомплектованием выходящего в море «Декабриста» будет рассмотрена более подробно.

Как видите, в довоенное время причины замалчивать о гибели целого подводного экипажа у командования Северного флота, конечно, были. Однако, к чести командующего Северным флотом контр-адмирала А. Головко, он упорно добивался, чтобы поднять погибшую подлодку и узнать истинную причину ее гибели. Но, к сожалению, на то у него не хватило жизни.

Ввиду того, что старший помощник командира корабля и главный механик находились в отпусках и отсутствовали девять членов экипажа, которые тоже могли быть в отпусках или уволены в запас, подлодка «Декабрист» уже выполнила все свои учебные задачи в море. Скорее всего, североморцы закончили и компанию 1940 года Ведь лишь в этом случае офицеры и сверхсрочники с подводных лодок уезжали в отпуск к семьям.

В определенной степени подтверждением подобному предположению может служить следующее.

Еще 25 марта 1940 года, на основании рапорта командира Бригады капитана 2-го ранга Даниила Павлуцкого и практической отработки экипажа в море, командующий Северным флотом флагман 2-го ранга Валентин Дрозд издал приказ № 091 о допуске капитан-лейтенанта Ф. Ельтищева к самостоятельному управлению Д -1. А также — о допуске экипажа, как выполнившего задачи № 1 и № 2 Курса боевой подготовки подводных лодок (КПЛ-38) к дальнейшей отработке задач в море. Аэто, в свою очередь, означает, что экипаж Д-1, выполнивший под командованием Ельтищева два боевых похода и двенадцатисуточный выход в дозор, уже с 25 марта 1940 года по уровню боевой подготовки соответствовал требованиям, предъявляемым к экипажу 1-й линии. Не удивительно, что 22 мая 1940 года командир Бригады подал рапорт Военному совету Северного флота о переводе экипажа Д-1 в 1-ю линию.

Но через месяц (15–17 июня 1940 года) Бригада североморского подплава подверглась проверке комиссией Управления боевой подготовки ВМФ. В результате проверки были выявлены грубые нарушения в последовательности отработки элементов боевой подготовки, согласно КПЛ-38. Нашлись такие нарушения и на «Декабристе». По результатам работы этой комиссии готовность Д-1 к переводу в 1-ю линию не была утверждена.

Еще через месяц, 11 июля, после дополнительной отработки, подлодка вышла для сдачи второй задачи КПЛ-38 и сдала ее с оценкой «хорошо» командиру первого дивизиона Бригады капитану 2-го ранга Михаилу Августиновичу. Но, как и в предыдущем случае, экипажу не удалось сдать отдельные элементы задачи: 2 г — срочное погружение и 2д — подныривание под корабль-цель. Сложно признать, что эти элементы не были «закрыты» только из-за недостаточной подготовленности экипажа. Скорее всего, тому помешало и отсутствие (именно в данный период) на Северном флоте готовых к выходу надводных кораблей, что даже подтверждено словами контр-адмирала Арсения Головко, хорошо разобравшегося с состоянием дел на флоте во время приема должности командующего СФ: «На Северном флоте… после финской компании… прошло несколько месяцев, почти все эскадренные миноносцы, в том числе и новые, нуждались в серьезном ремонте, поскольку использовались корабли не по-хозяйски. Настоящей же судоремонтной базы у флота еще не было. В несколько лучшем техническом состоянии находились подводные лодки, но уровень подготовки их командиров и экипажей к выполнению задач, определенных лодкам, следовало поднимать заново, так как за последние месяцы произошли всяческие перемещения командного состава».

В начале августа Д-1 все же вышла для проведения зачетной торпедной стрельбы по задаче № 13 (атака корабля, идущего переменным курсом). Выходит, обеспечивающий надводный корабль флоту удалось отыскать. Но по совершенно неясной причине стрельба вновь была отменена и подлодка вернулась в базу. Остается загадкой, почему при этом отработка элементов 2 г и 2д вновь не состоялась.

16-17 августа 1940 года на Бригаде североморского подплава вновь работала комиссия Управления боевой подготовки ВМФ. По результатам проверки она отметила невыполнение большинства своих июньских указаний. Бросается в глаза необычная частота проведения проверок Бригады (не оставляющей времени для устранения выявленных недостатков) комиссиями УБП ВМФ и в определенной доле — какое-то недоверие к деятельности командования Северного флота со стороны Наркомата ВМФ. Нельзя не заметить, что при этом ясно просматривается общая нервозность «кадровых перестановок» конца 30-х годов в армии и на флоте. А ведь именно в июле-августе 1940 года очередное кадровое «напряжение» на Северном флоте достигло своего пика. А с другой стороны, может, частота этих проверок и является косвенным признаком подготовки к некой серьезной морской операции дня подлодок североморской бригады?

Но сначала посмотрим на эту нервозность без «оглядки» на секретные советско-германские отношения.

2. «424-Я», «423-Я» И… Д-1

6 августа 1940 года, на следующий день после окончания подготовки к переходу на Тихий океан и выхода в море Щ-423-го под командованием капитана 3-го ранга Измаила Зайдулина, вместо флагмана 2-го ранга Валентина Дрозда в командование флотом вступил контр-адмирал Арсений Головко.

Вероятнее всего, итоги июньской проверки Северного флота стали «последней каплей» дня Сталина в решении вопроса о снятии командующего Северным флотом В. Дрозда. Правда, впервые он высказал свое мнение по этому вопросу уже в июле 1940 года. Это произошло в разговоре с кандидатом на должность нового командующего — А. Головко:

«…зашел разговор о Севере. Там сейчас нет порядка и дисциплины, комфлота лишь спорит с рыбаками, а дело стоит, — сказал И. В. Сталин, — Так что же, значит, товарищ Головко беретесь за это дело? Я ответил, что буду стараться… На этом разговор был закончен. Назначение, одобренное членами Политбюро, состоялось».

Однако одна из более реалистичных версий снятия и назначения с понижением для командующего Северным флотом прозвучала в воспоминаниях (в то время командира Охраны водного района Главной базы) Василия Платонова: «… Не забыло ему московское начальство и катастрофу, происшедшую в конце 1939 года, когда… столкнулись подводная лодка Щ-424, находившаяся в дозоре, и рыболовецкий траулер. В. П. Дрозда, за погибшую лодку сняли с занимаемой должности». Выходит, вопрос о замене командующего Северным флотом был решен уже давно. Но Сталину был нужен повод. С наиболее реальной причиной снятия с должности командующего СФ и начальника штаба СФ капитана 1 — го ранга Ивана Голубева-Монаткина вы уже познакомились в главе 1-й данной книги.

А вот снятие с должностей недавно назначенных командира подводной Бригады, капитана 2-го ранга Даниила Павлуцкого[70] и командира Бригады эскадренных миноносцев капитана 1-го ранга Михаила Попова-прямое следствие летних проверок. И если о дальнейшей судьбе В. П. Дрозда, И. Ф. Галубева-Монаткинаи М. Н. Попова сегодня достаточно известно, то ДА. Павлуцкий на некоторое время «исчез» из флотских документов. Казалось, что его судьба должна быть предрешена. В те годы и за меньшую провинность, а не то что гибель подлодки со всем экипажем, люди исчезали навсегда. Здесь же — происходит нечто иное.

В процессе работы над книгой удалось установить, что Даниил Абрамович Павлуцкий в 1943 году проходил службу в военной приемке одного из наших судостроительных заводов, а в январе 1945 года стал… капитаном 1-го ранга и начальником организационно-строевого отдела краснознаменного Балтийского флота. Спустя пять лет после катастрофы подводного и гибели всего его экипажа!

И все же кадровые перестановки, а особенно — снятие командира Бригады подплава повлияли каким-то образом на дальнейшие решения и действия командира Д-1, капитан-лейтенанта Ф. Ельтищева. Тем более что катастрофа Щ-424, произошедшая в октябре 1939 года, также прямо заделай его, как флотского командира.

С самого начала службы капитан-лейтенант Ельтшцев характеризовался сослуживцами (в частности, командиром второго дивизиона, капитаном 2-го ранга Иваном Колышкиным) как исключительно осмотрительный и принципиальный командир-подводник. Подтверждением тому стала его твердая позиция при неожиданном прикомандировании 20 октября 1939 года[71] на идущую в дозор подводную «щуку» из соседнего (третьего) дивизиона Бригады вместо не допущенного к самостоятельному управлению ее командира капитан-лейтенанта Касьяненко.

Ельтищев (в то время командир Щ-403) запросил трое суток на ознакомление с новой и модернизированной подводной лодкой, а также — на знакомство с экипажем. Лишь после этого он был готов выйти в море. Командование же Бригады, не сумев убедить строптивого командира 403-й, тут же прикомандировало на выходящую лодку другого, более сговорчивого командира из того же 2-го дивизиона — капитана 3-го ранга Константина Шуйского.[72]

20 октября 1939 года Щ-424 вышла в море, но до позиции дозора так и не дошла. На выходе из Кольского залива она была таранена рыболовецким траулером РТ-43 «Рыбец». Во время катастрофы погибли 32 подводника.

Капитан 3-го ранга К. Шуйский и капитан РТ-43 были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. Лишь благодаря ходатайству командиров Бригады подплава Северного флота лично к И. В. Сталину эта мера была заменена отбытием срока наказания в одном из лагерей ГУЛАГа под Мурманском.

Так что, видимо, у Ф.Ельтшцева 13 ноября 1940 года не было особого выбора при выходе в море. Хотя он прекрасно знал, что осенью 1940 года на флоте, и на Д-1 в том числе, по окончанию действительной военной службы, была уволена в запас значительная часть рядовых и старшин, прошедших боевые походы и хорошо знавших материальную часть кораблей. На смену им пришло молодое пополнение из учебных отрядов. Конкретно на Д-1 из тринадцати учеников, вышедших в последний поход, семь служили на корабле полтора месяца, а два — всего три дня. Вероятно, на некоторых боевых постах в отсеках Д-1 вместо штатного, уже отработанного дальними боевыми походами личного состава, могли оказаться девять молодых подводников, прибывших из «учебки», не имеющих достаточной практической подготовки и отработки. И каждый из них мог допустить ошибку, повлекшую катастрофу подводной лодки.

Но все же, несмотря ни на что, как командир, он пошел в море со своим экипажем. А ведь подготовленность экипажа несложно было оценить.

О некомплекте командного состава мы уже говорили. Произведем простой анализ по боевым частям «Декабриста» подготовленности рядовых подводников:

— в штурманской боевой части из четырех штатных рулевых-сигналыциков один был учеником, а другой ученик был одним из двух штурманских электриков;

— в артиллерийско-минно-торпедной боевой части из пяти торпедистов и одного комендора были четыре ученика торпедиста;-

— в боевой части связи — радиотехнической службе из двух моряков один был учеником гидроакустика;

— в группе мотористов из восьми моряков вышли в море три ученика;

— в группе электриков из семи моряков — два ученика;

— в группе трюмных из пяти моряков — один ученик. К тому же в группе не было штатного командира отделения трюмных.

Вероятно, сложная обстановка вокруг Бригады подплава или иные причины серьезно повлияли на командирскую «позицию» ФМ. Ельтищева и в дни, предшествующие выходу 13 ноября 1940 года.

С приходом из отпуска после 22 октября (на пробном погружении 22.10 вместо командира на борту были некий командир Д-3 и новый командир 1-го дивизиона, капитан 2-го ранга Магомед Гаджиев) Ельтищев 1 ноября выводит подводную лодку для определения и уничтожения девиации магнитного компаса (плавание в надводном положении, без погружения). Затем через пять дней он переводит подлодку на Мурманский рейд, где экипаж принимает участие в праздновании 23-й годовщины Октябрьской революции. После возвращения лодки с Мурманского рейда, 12 ноября корабль проверяет техническая комиссия Северного флота и признает его состояние удовлетворительным.

Без сомнения, выход в море экипажа, не укомплектованного, является грубейшим нарушением требований руководящих документов. Но и задачи, которые выполнял «Декабрист» с 1 по 12 ноября, не отличались особой сложностью да и проходили либо в пределах Екатерининской гавани, либо на мелководье южной части Кольского залива.

А вот выход Д-1 на торпедную стрельбу с таким количеством учеников (вместо штатного состава экипажа) да еще и после массового увольнения опытных старшин и матросов срочной службы, а также нахождение части офицерского состава в отпуске для принципиального ФМ. Ельтищева, скорее всего, мог состояться только в случае особой необходимости. И однозначно — заранее не планировался. Далее происходят события, совершенно не понятные.

В соответствии с флотским планом на 13 ноября, для экипажа Д-1 была назначена только подготовка к сдаче элемента 2д.[73] Затем подлодка в надводном положении должна была перейти в губу Эйна для встречи с плавбазой «Умба». Лишь 14 ноября, согласовав свои действия при выполнении упражнения с командиром плавбазы и пересадив к себе на борт командира 1-го дивизиона и дивизионного инженер-механика, Ельтшцев должен был выйти в полигоне № 6 для отработки элемента 2д, то есть, собственно, на выполнение подныривания под плавбазу.

Вместо этого «Декабрист» в 08.55 13 ноября вышел прямо в полигон № 6 без командира 1-го дивизиона и без дивизионного инженер-механика. «Умба» с командиром Бригады подводных лодок на борту через полчаса после получения сигнала от подводной лодки о начале погружения начала движение в губу Эйна. При этом по неизвестной причине никто не обратил внимания, что в назначенном полигоне Д-1 с 13.00 до 15.00 должна была только «проверить и отработать таблицы подныривания». Это мероприятие учения вызывает ряд вопросов:

— Что за таблицы, которые нельзя было проверить при нахождении лодки в надводном положении или при погружении в контролируемых условиях, когда бы «Умба» находилась в районе отработки? Да и, собственно, нужна ли была здесь плавбаза, если в соседнем районе находился отряд эскадренных миноносцев?

— С кем подводная лодка должна была проверять и отрабатывать таблицы погружения, если «Умба» до 14.00 находилась в Полярном, а затем оставшееся время до наступления темноты шла по Кольскому заливу, а эсминцы ушли в соседний полигон?

— Почему командир Бригады подплава и командир плавбазы не были поставлены в известность о полном изменении первоначального плана и ожидали встречи с Д-1 в губе Эйна?

— Чем же было вызвано нахождение в море одновременно с «Декабристом» двух других подводных лодок крейсерского дивизиона К-1 и К-2, а также нахождение в соседнем полигоне (№ 5) эсминцев «Стремительный» и «Гремящий»?

— Почему, обладая таким количеством соседей, экипаж Д-1 не воспользовался лодочным комплексом аварийно-спасательных средств, сигнализации и связи с аварийной подлодкой, а также гидроакустической аппаратурой для связи с эсминцами или подводными крейсерами?

Как видите, вопросов слишком много. Однако ответов на них нет и сегодня. При этом существует еще одна версия развития событий 13 ноября 1940 года, о, которой еще будет рассказано ниже.

Но если бы, как и 65 лет назад, сегодня мы удовлетворились принятием только официальной версии вины командира корабля или экипажа, то автоматически согласились бы с самыми доступными и простейшими причинами гибели первой подводной лодки Северного флота, которые были «удобны» в начале 40-х годов и откровенно лежали на «поверхности». И все же почему до сих пор тайна исчезновения, а вернее, катастрофы Д-1 так и не раскрыта? О том, что любой, действительно желающий разобраться в истинных причинах гибели «Декабриста», наткнется на самые настоящие «подводные камни», может говорить следующее.

Планы отыскать первенца Северного флота, лежащего поблизости от его же главной базы, впервые были озвучены флотским командованием в 1984 году, после прихода на Север специального спасательного судна «Георгий Титов».

Но только в 1990 году командующий краснознаменного Северного флота адмирал Феликс Громов спланировал провести поисковые работы в районе гибели «Декабриста». Для выполнения работ был выделен именно «Георгий Титов» под командованием капитана 3-го ранга Дульфата Ханкаева, только что вернувшийся после глубоководного обследования района гибели атомной подводной лодки «Комсомолец».

1 апреля 1990 года в беседе с корреспондентом газеты «На страже Заполярья», начальник поисково-спасательной службы Северного флота (ПСС СФ), капитан 1-го ранга А. Захаров рассказал о том, что предварительное планирование поисковой операции уже произведено. Спланированы силы и средства, которые будут участвовать в операции, определены порядок их действий и использование специальных технических средств, произведены временные расчеты каждого этапа работы, разработана система организации связи и мер безопасности при проведении работ. Предварительно начало работ было назначено на июнь 1990 года. Были названы и конкретные офицеры ПСС СФ, которым предстояло работать на наиболее ответственных этапах: капитан 3-го ранга Юрий Малютин и капитан-лейтенант Сергей Перцев. Вероятно, к этому же времени в районе уже была произведена необходимая инженерная разведка, так как капитан 1 — го ранга Захаров, рассказал о том, что рельеф дна здесь сильно изрезан, имеются в изобилии подводные скалы и разломы, а также, что возможности визуального наблюдения в районе сильно ограничены. Но если зрительное наблюдение в районе сильно затруднено, то с помощью специальных технических средств «Георгия Титова» отыскать и подтвердить фактическое место «Декабриста» все же было возможно.

Но прошли все назначенные сроки, неожиданно начались ссылки официальных представителей поисково-спасательной службы Северного флота на то, что «флотские специалисты никогда еще не искали и не обследовали подводных лодок, погибших в 30-40-е годы», а также на «сложный донный рельеф, разломы, подводные скалы. Гидроакустика может быть неэффективной». А затем любая информация о проведении поисковых работ исчезла со страниц флотской печати.

Прошло десять лет. О Д-1 уже практически никто не вспоминал. Из ветеранов — уже некому, а новое поколение североморцев даже и не знает об исчезновении подводного корабля. Хотя осенью 1996 года, во время отработки учебных задач североморские тральщики в районе острова Большой Арский[74] обнаружили подводный объект, отдаленно напоминающий корпус субмарины. Однако эта информация оказалась не востребована и не появилась на страницах центральной и региональной печати.

В июле 2000 года благодаря тесному взаимодействию командования Соединения именных атомных подводных лодок, базирующегося в губе Ара, с командующим Северного флота адмиралом Вячеславом Поповым все же начались подготовительные работы по осмотру предполагаемого района гибели «Декабриста». Срок проведения поисковой операции был намечен на сентябрь 2000 года Но катастрофа подводного крейсера Видяевского соединения К-141 («Курск») в который раз остановила проведение поисковых работ.

В настоящее время сохранению в тайне гибели подлодки и пятидесяти пяти членов ее экипажа просто нет оснований, и все же подводники Д-1 остаются «без вести пропавшими».

Правда, в мае 2003 года, тогда командующий Северным флотом, адмирал Геннадий Сучков, согласовав свои действия с главнокомандующим Военно-морским флотом России, адмиралом флота Владимиром Куроедовым, все же провел предварительный осмотр предполагаемого района исчезновения «Декабриста» в Мотовском заливе с использованием гидроакустических средств гидрографического судна ГС-526. Однако этот осмотр не дал положительных результатов. Под большим слоем ила гидрографам не удалось обнаружить не только Д-1, но и даже затонувший объект, который был обнаружен за год до того. Правда, при проведении поисковой операции по неизвестной причине планировщиками была «выброшена» из района обследования точка обнаружения в 1996 году подводного объекта, несмотря на то что он лежит всего в двухстах метрах от предполагаемой точки гибели «Декабриста». Очередной же командующий СФ, вице-адмирал Михаил Абрамов даже в год 65-летия гибели Д-1 какого-либо интереса к судьбе первой подводной лодки подчиненного ему флота не проявил. Ответом на обращение инициативной группы, состоявшей из постоянного корреспондента редакции журнала «Морской сборник», родственников погибших и школьников из небольшого поселка Турки, что находится на саратовской земле, стала дежурная фраза, написанная по поручению командующего СФ:

«…и в настоящее время, к сожалению, Северный флот не располагает возможностями для обнаружения Д-1».

И все же надежда остается. Тем более что в июле 2003 года североморцы с огромным интересом узнали о находках общественной организации «Полярный конвой». Тогда на гидрографическом судне «Сенеж» в район архипелага Новая Земля выходила международная экспедиция под руководством контр- адмирала Вячеслава Солодова, которая планировала отыскать погибшие транспортные суда из печально известного полярного конвоя PQ-17. Поисковые работы велись всего три дня.

Благодаря работе группы профессора Михаила Спиридонова из Российского геологического научно-исследовательского института имени А. П. Карпинского (ВСЕГЕИ), применившей комплексный метод поиска (гидроакустический, магнитометрический и телевизионный), экспедиции из четырех планируемых удалось отыскать сразу два американских транспорта. Причем транспорт «Олапана» была найден на глубине 94 метра, в дистанции от расчетного места в тридцать пять кабельтовых, а «Алкоа Рейнджер» — на глубине 132 метра, да еще и под мощным слоем ила. Но всего за три дня! А ведь поисковая работа «Полярного конвоя-2003» была проведена на огромной площади в открытом всем ветрам Баренцевом море (по разным данным, от 400 до 800 миль квадратных).

В Мотовском же заливе, укрытом с трех сторон от ветров, расчетная площадь на порядок ниже. Да и предполагаемая ошибка наблюдателей береговых постов наблюдения в определении места погружения «Декабриста» — не более 100 метров.

Специалисты ВСЕГЕИ, ознакомившись с данными о проведенных в Мотовском заливе работах, подтвердили, что работы ГС-526 проводились аппаратурой с высокими поисковыми характеристиками, но при этом отметили, что не все ее возможности были полностью реализованы. А потому вполне возможно, что Д-1 просто в районе не удалось найти. Укрепляет надежду на успех и то что, пока еще не были использованы и североморские тральщики с гидроакустическими станциями миноискания, которые, по мнению флотских специалистов, с высокой вероятностью и в короткое время могли более подробно осмотреть предполагаемый район. Но вернемся в ноябрь 1940-го.


18.  Гибель Д-1. Призрачная «тень», но — у берегов Мурмана | Свастика над Таймыром | 3.  Необычный выход