home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



10

Вечером я зашел в редакцию к Грише Вранчеву. Как обычно, он сидел за своим столом, на котором все было в таком беспорядке, что я каждый раз удивлялся, как там вообще можно что-нибудь найти. Гриша читал газету. Не подняв головы, не взглянув, кто вошел, он кивком указал мне на кресло. И, только дочитав что-то (не знаю, статью или только абзац какой-то), проговорил:

— Ах, это ты. А я было подумал, кто-то из коллег.

— Вот, проходил мимо, решил зайти.

Может, он и заметил, что в последнее время наши встречи участились, но ничего по этому поводу не сказал. Верно, был под впечатлением только что прочитанного. Постучав согнутым указательным пальцем по газете, Гриша сообщил:

— Очерк Тони Харланова. Вчера написал. За какой-то час. С утра мне сегодня — звонки. Человек десять. Один важнее другого. Все — по этой проблеме.

— И что за проблема?

— Страх.

Я недоуменно ждал разъяснений.

— Неужто вправду не сечешь?

— Не секу.

— Психологическая проблема, — вздохнул Гриша. — Не будучи специалистом, он поставил такие вопросики, что некоторые знатоки прямо-таки за головы схватились. Короче: в каждом из нас живет страх. Страх за себя. И страх за других. Страх, который парализует личность. И страх, вызывающий ее энергию! Страх за вчера. Страх перед завтрашним днем. Аспекты, аспекты — тут целое море аспектов!

Он прочел бы мне целую лекцию, если бы я его не прервал.

— Я в вашей работе, может, и не секу... — начал я.

— Да не обижайся ты, старик! — прервал он меня в свою очередь. — Сечешь не сечешь — каждому знакомо чувство страха.

— Значит, и Тони его переживал. Потому и написал так.

— Ну, тут есть одна особенность. Писателю не обязательно переживать то, о чем он пишет. Ему важно влезть в шкуру своего героя. Правда, удается это не многим, даже мастерам.

— Может, он потому и стал мастером, что описывал свои собственные переживания?

— Конечно, но это не значит, что он создает автопортрет. Иначе бы получилось, что Достоевский великий писатель потому, что был великим преступником! — Гриша захохотал, закинув голову, а потом вдруг уставился на меня. — Погоди-погоди... Кажется, я начинаю улавливать довольно серьезный подтекст в твоих вопросах.

— Люди моей профессии оперируют не подтекстами, а голыми фактами.

— Только не ты.

— Я дилетант в литературе, дорогой Гриша.

— И все же твои намеки меня смущают. — Он хмыкнул, покрутил головой. — Ходят слухи об ограбленных ювелирных магазинах. Банду поймали. Жители всего квартала вышли посмотреть, как ловили грабителей. Ваши сотрудники взяли их под большой машиной, где они прятались под задним мостом автомобиля.

— Вот-вот, — сказал я, еле сдерживая смех. — Один свернулся клубком под капотом двигателя.

— Да-а? Неужели это неправда — о магазинах?

— Один вор украл драгоценности у Розы Младенчевой, а второй попытался стащить их из его квартиры.

В приоткрытую дверь заглянул лысоватый молодой человек. Гриша спросил его: «Срочно?» Тот отрицательно покачал головой и закрыл дверь.

— Значит, из квартиры товарища Младенчева?

— Да. Вор получил наводку от своего знакомого, когда Младенчевы будут справлять день рождения на даче, и проник в их городскую квартиру...

И тут дверь снова открылась. Держа в руках раскрытую газету и красный карандаш, вошел Тони Харланов. Он увидел меня и споткнулся, будто ему подставили подножку. Не поздоровавшись, он подал газету Грише.

— Товарищ Вранчев, — сказал он, — посмотрите, какие мы гонорары платим...

Гриша посмотрел на Тони, потом на меня, потом снова на Тони.

— Вы что, не знакомы?

— Наоборот, — ответил я. — Мы отлично друг друга знаем.

Гриша ждал. Тони молчал.

— Товарищ Хантов кругом хочет меня опорочить, — как бы в задумчивости произнес он и вдруг повернулся ко мне с истеричным возгласом: — Вы жалкий плагиатор! Понимаете? Жалкий! Однако я не Раскольников, а у вас нет таланта для роли Порфирия Петровича!..

И выбежал из комнаты. Иначе, наверное, расплакался бы или полез бы в драку. Гриша крикнул ему вслед:

— Эй, Тони!

Тот не остановился.

— Ничего не понимаю. Что это значит?

— Я тебе все объясню, — пообещал я, — только скажи, кто такой Порфирий Петрович?

— Полицейский из «Преступления и наказания» Достоевского. Ты не читал романа?

— Нет у меня времени читать толстые книги.

— Жаль, ты многое потерял. Но ты — Порфирий, а он — Раскольников... Нет, я действительно ничего не понимаю.

— Скоро поймешь. В комнате, где работает Тони, есть женщина?

— Да.

— Пожалуйста, позови ее. Надо спросить ее кое о чем.

— Я позову, однако это уже смахивает на...

— Поверь, дело серьезное. Скоро я тебе все расскажу.

— Впутываешь меня в какую-то историю.

Мне хотелось ответить ему, что большей истории, чем та, в которой запутался я сам, не бывает, но промолчал. Покрутив диск телефонного аппарата, Гриша велел зайти какой-то Цанке.

Через несколько минут вошла женщина. Ей было, вероятно, чуть-чуть за тридцать. Печальное лицо старой девы обрамляли седеющие волосы.

— Садись, Цанка. Товарищ Хантов из милиции, хочет задать тебе несколько вопросов.

Я поторопился спросить:

— Вы не помните, кто разыскивал Тони Харланова по телефону в пятницу?

— Обычно ему девушки звонят... Какая-то звонила несколько раз. Тони немного опоздал. Вечером он должен был дежурить, и всем, кто звонил, я отвечала, что Тони будет позднее.

— А девушка эта назвалась?

— Не помню. Пожалуй, Сашка. Или Нешка?..

— Позже Тони разговаривал с ней?

— Да, но я не слышала, о чем. Он попросил меня подменить его на дежурстве, у него было срочное дело.

— Вы не припоминаете, в котором часу он ушел?

— Около шести.

— Как выглядел?

— Последнее время он всегда нервный.

Я попросил никому не говорить о нашем разговоре, поблагодарил и сказал, что она свободна. Женщина вышла.

— В тот вечер задушили одну девушку, манекенщицу, — торопился я объяснить Грише. — Она была подружкой той манекенщицы, что умерла неделю назад, отравившись грибами, которые я сам собирал.

— Что ты плетешь?! — спросил Гриша в ужасе. — Какие манекенщицы? Какие грибы? Когда ты вообще ходил по грибы? И какое отношение имеет Тони ко всей этой истории?

— Я думаю, Тони виновен в смерти обеих девушек. Но у меня не хватает улик, — сказал я упавшим голосом.

— Улик? Чтобы арестовать его?

— Именно так.

— Но это... Эй, приятель, ты на неправильном пути! Тони — на редкость талантливый журналист.

— Вероятно. Но самые большие его таланты ускользнули от твоего взгляда.

— Уж не хочешь ли ты свалить вину и на нас? Не забывай, где работает Тони.

— Не забываю. Ни где, ни с кем.

— А ты не подумал, что у Тони скоро свадьба? Ведь если ты попытаешься нанести ему удар, этот удар рикошетом попадет в отца Розы, а затем — снесет голову тебе самому!

— У меня голова крепкая.

— Послушай, ты что, действительно играешь роль Порфирия?

— Я же сказал тебе, что впервые слышу о таком следователе. И не играю я никакой роли. Просто выполняю свои обязанности.


предыдущая глава | Современный болгарский детектив | cледующая глава