home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Ночью он опять проснулся от кошмара. На этот раз за ним по узкому полутемному коридору следовали люди, издававшие бессвязные звуки. Он убегал от них, петляя и теряясь в лабиринте, напоминавшем подвальные помещения, в которых он с друзьями играл в школьные годы. Только эти ходы меж бетонных стен находились под водой. Он чувствовал это интуитивно, понимая, что бежать некуда. Ему не скрыться от преследовавших его мертвецов. Рано или поздно они загонят его в угол и там разорвут на части, а пока он прячется. Но вот перед ним стена с проступившими капельками влаги и белесым налетом плесени. Он пытается отодвинуть стену, надеясь на замаскированный проход, но преграда монолитна. Тогда он разворачивается, чтобы быстрее выбраться из тупика, и натыкается на человека, схватившего его за горло ледяными руками. Толя просыпается, сдерживая крик, понимая, что во сне его чуть не задушил собственный отец… Или Гена?

Он лежит в постели, смотрит в потолок и силится вернуться в сон. Кого он видел перед пробуждением: отца или друга? От этих попыток мурашки по спине, холод в кончиках пальцев. Он пытается согреть руки и сжимает одну в другой. Полина спит. Он снова измотал ее, пытаясь избавиться от страха.

Анатолий выбрался из-под покрывала, пахнущего ее духами, его туалетной водой, пихтовым ополаскивателем, нашел трусы около батареи на полу, надел их. Встав у окна, он прислушался к звукам в квартире: на кухне дребезжал холодильник, шагала секундная стрелка настенных часов, заложенным носом дышала женщина. Он подумал о Полине. За последние дни он привязался к ней еще сильнее, он запросто говорил, что любит. Вдруг эта легкость в признаниях свидетельствует о его безразличном отношении к ней? В школьные годы он считал, что «я тебя люблю» нельзя выдавать на-гора, словно выдохи и вдохи. С тех пор много воды утекло, но, оставаясь верным презумпции редкостности признания в любви, он говорил эти слова только очень близким женщинам и никогда не забрасывал их как приманку готовой отдаться за ласковую ложь девочке. Он не врал, чтобы переспать. Следовательно, если он часто говорит о своей любви Полине, она ему более чем близка. Даже воспоминание о ее улыбке согревает и отражается на его лице весельем, поэтому хочется всем сказать, как он ее любит. Здесь легкость признаний должна расцениваться как последствия волшебных химических реакций, происходящих в его душе при виде этой женщины, а не как просто слова, произносимые без переживаний, механически. Он ее любит и не стыдится говорить об этом стократно день за днем.

Он посмотрел на Полину, не отходя от окна. «Действительно, люблю», — подумал и отвернулся к стеклу. В ужасе отшатнулся, увидев за окном блестящие белки глаз полупрозрачного человека. Бледный образ тоже ушел в сторону. Тогда Анатолий понял, что испугался собственного отражения. Улыбка скользнула по его губам. В голове за долю секунды разыгралась трагедия, в которой он видел очередную смерть отца. Для человека, обладающего живым воображением, это было мучением. Внутри его ежесекундно могли рождаться и умирать планеты, не говоря уже о такой малости, как увидеть рождение или смерть знакомого, близкого человека. И каждый раз эти невольные фантазии заставляли сердце на секунду замирать в ужасе, сжимаясь в комочек, ноющий болью, словно пустотой наполняемый и раздираемый на части изнутри.

Анатолий не мог заснуть и не мог больше видеть эти жуткие сны наяву. Он вспомнил, что в холодильнике оставалось полбутылки чинзано. Сладкое, терпкое, тягучее, бордовое — оно могло помочь забыться. Он почти вышел из спальни, но, послушавшись непонятной природы наития, вернулся к сложенным на стуле брюкам, достал из кармана бумажный конверт с амулетом. Взяв его, поспешил на кухню.

Оберег поблескивал в слабом свете, проникающем через окно в сумрак комнаты. Анатолий сидел за столом, прикасаясь пальцами к тисненым рисункам. Молодой мужчина смотрел на знаки, и они визуально увеличивались в объеме, источая вокруг себя серебряную пыльцу. Он накрыл амулет ладонью, вспомнив слова Артема о том, что он еще может уйти из агентства, отказавшись от карьеры и денег, но не видя связи между своей работой в фирме и исчезновением отца. Толя поймет, где соединились звенья этой головоломки совсем скоро, но…

Толик перестал думать об Артеме и его словах внезапно, словно подул сильнейший ветер и унес сухие листья размышлений в недостижимую даль. В голове прояснилось. В кулаке правой руки он сжимал амулет с рунами, дарящий покой и защиту от темных сил. Сразу навалился сон, неотвратимый, как смена сезонов. Словно на место бессонной летней ночи встала освежающая, заставляющая закутаться с головой под теплое одеяло осенняя ночь.

Он вернулся в спальню. Там молодой мужчина с зажатым амулетом в руке залез под покрывало, сомкнул глаза и прижался к любимой женщине, к ее горячему телу.

Он спал без сновидений, пока будильник пропищал подъем.


предыдущая глава | Убийственная реклама, или Тайна работодателя | cледующая глава