home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

На вынос тела Толя все-таки пошел. Это решение не было данью лицемерной боязни проявить истинные чувства в отношении погибшего. Он не испытывал бы угрызений совести, если бы не пошел в это субботнее утро к десяти утра на Малую Слабодскую-Кичигина улицу, дом тридцать четыре, подъезд номер шесть. Они даже ни разу не общались друг с другом по душам, а единственная попытка поговорить закончилась мордобоем, потерей амулета со стороны Толи и прощанием с жизнью со стороны Ивана. Но, проснувшись сегодня в восемь, он снова испытал наитие. Он подумал, что под колеса погибшего кто-то направил. Не толкнул, а именно направил. Встречаются же люди с огромной телепатической или просто с силой внушения, возьмите хотя бы лидеров псевдорелигиозных сект — они могут убедить сотни людей выпить яд, запереться внутри здания, которое поджигают, прыгнуть с обрыва в пропасть. Чтобы увидеть среди тех, кто будет на похоронах, нужного человека, а если нет кого-то конкретного, то хоть заметить, уловить суть происходящих с ним в последние недели загадочных событий. Вот почему Толя надел черную шелковую рубашку, серебряные запонки с вкраплениями циркония, черные брюки в мелкую белую полоску, сказал Полине, что заскочит на работу доделать раскадровку, а сам направился по указанному адресу на вынос тела…

Она не особо удивилась его желанию поработать с утра. Если бы ей платили столько же, то она, как думала, вообще не вставала бы из-за компьютера. Они условились встретиться на вокзале. Полина с воодушевлением отнеслась к идее поехать в Санкт-Петербург. «Я там давно не была, ты просто золото, мне так хорошо с тобой», — сказала она, провожая его, прежде чем закрыть дверь. Потом пошла к окну и посмотрела на его удаляющуюся в сторону станции метро фигуру. Полина представила его без рубашки и брюк, как при каждом шаге на одной из его ягодиц образуется ямочка. Она рассмеялась сама над собой, над своим счастьем. Отойдя от окна, посмотрела на палец с блиставшим на нем кольцом. Снова рассмеялась. Потом взяла новый сотовый, купленный Толиком, с тумбочки. Не удержалась и сфотографировала кольцо, сделав из этого кадра заставку на экран телефона. Рассмеялась тому, что ведет себя как девчонка-школьница в пору первой любви. Села на не застеленную кровать, набрала номер.

— Мама, — дождавшись, пока на другом конце возьмут трубку, произнесла Полина. — Вчера Толя сделал мне предложение… Да… Да… Ты бы его видела, оно такое красивое, из белого с желтым золота с камнем… Забыла, но, кажется, сапфир, хотя не уверена… Ну он такой, прозрачно-голубой, очень нежный и красивый… Нет, сегодня не сможем, мы едем в Петербург отдохнуть. Во-первых, Толя там не был ни разу; во-вторых, ему нужно развеяться. Он совсем подавлен исчезновением отца, хоть и держится… Да, мам, вчера он ни с того ни с сего пошел на кухню успокоительное пить… Я в нем уверена… Перестань, он не сумасшедший и не маньяк, просто для него это шоковая ситуация… Мам, представь себя на его месте… Все, давай лучше о кольце тебе расскажу… Как он сделал предложение?… Он принес отличное французское вино, еду, мы накрыли стол, свечи и музыка, я надела свое вечернее платье… Да, то самое. Не перебивай! Так вот, он пригласил меня танцевать, взял мою руку, надел кольцо и прошептал на ухо, что просит моей руки и сердца… Чего смешного?… Хватит смеяться, ма!.. Оооо, лучше смеяться, чем плакать. Да-да, я уже взрослая. Да, я выхожу замуж… Рано? Да мне за тридцать, ма… Слушай, мне надо вещи собрать свои и его, я пойду, ладно. Приедем, и я позвоню…

Толик не ожидал увидеть на похоронах столько людей. Почему-то, если человек нам плохо знаком или мы считаем его полным идиотом, а то и недругом, нам кажется, будто с ним враждует весь мир и никто не придет пить компот в день, когда крышку гроба этого человека наскоро забросают землей работники кладбища. Толя не считал, что будет единственным, пришедшим спозаранку в выходной день, держа две красные гвоздики в руке, к подъезду номер шесть. Он даже рассчитывал, что будут еще люди, среди которых кто-то покажется ему странным, возможно даже сверхъестественным. Но дизайнер не ожидал увидеть толпу человек в двести, выстроившуюся в скорбный траурный кортеж всех оттенков черного. Издалека, подходя к дому номер тридцать четыре, в котором, видимо, проживал погибший, все эти люди показались ему увеличенной дорожкой черных муравьев, копошащихся на асфальте среди полосок зеленеющих травой клумб. Подходя ближе, он стал узнавать некоторых пришедших, и толпа перестала быть обезличенным скопищем народа. Толя, пробираясь к подъезду, у входа в который стояла крышка гроба, изготовленная из лакированного массива дерева с вырезанными неизвестным мастером-краснодеревщиком крестом и крыльями ангелов, цветами, завитушками. Объемный рисунок в виде крыльев вызвал неприятное воспоминание об увиденном вчера кошмаре. Толя отогнал его. Он был расслаблен и немного хотел спать, или из-за принятого перед уходом из дома успокоительного, или из-за долгого ночного бдения и упражнения в акробатике сексуальных поз…

Полине не хотелось оставлять грязное белье прокисать все выходные, лежа в корзине из матового сиреневого пластика на основании из нержавеющей стали, поэтому она извлекла все рубашки, блузки, брюки, его трусы и свои трусики, носки, намереваясь рассортировать и постирать в ускоренном режиме. Небольшую дорожную сумку, которая пылилась без дела в шкафу, она уже заполнила. Большей частью самой необходимой косметикой. Бутерброды, кофе в термосе, чтобы перекусить в дороге, она сложила в плетеную корзинку для пикника. Эту милую штучку ей подарили коллеги по работе пару лет назад на день рождения. Полина ею пользовалась, лишь когда приезжала на дачу к родителям, к кому-нибудь из теток, либо выезжая на редкие шашлыки с кем-нибудь из появлявшихся любовников. Ни одному из прежних мужчин она не стирала, считая это интимным делом, которого достоин лишь очень близкий человек. «Например, будущий муж», — подумала она, с улыбкой взяв в руки пахнущую «Hugo» и путом Толи рубашку от «Kenzo». Женщина вспомнила, как Толик радовался покупке, отвлекаясь от переживаний по поводу исчезновения отца. Он тогда сказал: «В институте со мной в одной группе училась девушка Лена. Кроме того, что она была знатной давалкой и не стеснялась рассказывать направо и налево о тех, с кем спала, о форме их членов, о том, под какую музыку они это делали и в каком темпе, она была обеспечена папочкой — прокурором одного из районов нашей области, чем неимоверно гордилась. Так вот она как-то вспоминала случай в магазине элитной парфюмерии. „Я попросила показать мне „кйнзо“, а продавец поправила меня, смотря как на круглую бестолочь: „Кензу“, нужно говорить „кензу“. Интересно, насколько сантиметров вылезли бы из орбит ее глаза, узнай она, что я живу в Москве и могу позволить себе купить несколько рубашек, да и дубленку от ее любимого „Kenzo“ в один присест?“ Полина расправила рубашку, заметила неладное, положила ее на колени. „Когда это он“? — подумала она…

Толик не видел ничего странного. Он заметил Олега Викторовича, стоящего в одиночестве около выполненного из красного кирпича ограждения клумбы. Мужчина обливался потом. Он сжимал в правой руке свернутый легкий льняной пиджак, а подмышками и по широкой спине расползалось темное пятно пота. Подойдя к главному редактору, Толик уловил его резкий запах, смешавшийся с летним цитрусовым ароматом духов для мужчин, флакончик которых стоял в стеклянном шкафу в кабинете редактора. Дизайнер постоянно пытался разглядеть название и марку парфюма, но не мог. Ему хотелось узнать, сколько стоит запах начальника.

— Здравствуйте, Олег Викторович, — протягивая руку, приветствовал его Толя.

— Здравствуй, Анатоль, — словно не замечая протянутой руки, кивнул редактор, смотря поверх людской массы, гудящей о том о сем.

Дизайнер убрал руку, задетый безразличием толстяка, но тут Олег Викторович сам протянул руку, сжимавшую пиджак.

— Вы необычайно задумчивы сегодня, — пожимая пухлую кисть, сказал Анатолий.

— На то есть причины, — обведя левой рукой собравшихся, отозвался мужчина.

Его свисавшие щеки колыхнулись, будто холодец. К своему удивлению, Толя заметил в глазах редактора слезы, поэтому отвернулся, посмотрев на подъезд, потом на часы. До выноса оставалось минут пятнадцать. Он прислушался к гулу, выделяя то один, то другой голос:

— Он был славным мальчиком, очень жаль.

— Вся семья была порядочной, что редко встретишь в современное дермократическое время. Почему они все так рано ушли, чертовщина…

— В этом магазине колбаса ничуть не хуже, а стоит гораздо дешевле, зато масло там дорогое, очень дорогое, милочка, и не спорьте!

Толя попытался абстрагироваться от царившего вокруг шума, подумать: «Значит, у него вся семья погибла? В словах Артема была правда. Что же с ним?..» Вдруг Толика хлопнули по плечу. Он шатнулся вперед, оглядываясь.

— Анатоль, — обращался к нему редактор. — Что со всеми вами происходит?

— В смысле? — не понял парень, кашлянул.

— Почему молодежь, получившая возможность отлично зарабатывать, занимаясь любимым делом… А это не шутки!.. Почему вы спускаете с тормозов? — спросил Олег Викторович Толика, приблизившись к нему.

— У меня все в порядке с тормозами. Не в смысле, что я тормоз, а…

— В каком порядке, Анатоль? Я помню тебя курьером, без особого заработка, и вижу сейчас. Ты постоянно озираешься, словно опасающийся слежки спецслужб террорист.

Непроизвольно Толик обернулся, заметив крючковатую старуху с седыми волосами под черной сеточкой платка. Редактор крякнул, довольный таким подтверждением своих слов…

Полина отчистила место, где был шов, от остатков ниток. Она так и не вспомнила, когда Толик оторвал карман рубашки. «Он надевал ее в тот день. Царапина!» Ей представилась драка, в которой все и произошло. «Но почему он не рассказал? Или он так сильно любит, что не хочет расстраивать, или он что-то скрывает…»

Олег Викторович казался искренним, Толик был ошарашен до ярости, которую сдерживал в себе, не желая портить отношения с начальством и привлекать к себе внимание стольких людей. «Уж точно, истерика в присутствии этой черно-траурной толпы будет выглядеть странно», — сквозняком пролетела мысль в его голове. Редактор же продолжал:

— Твои работы нравятся клиентам, нам. Мы гордимся тобой, но опасаемся за твой душевный мир, — несмотря в глаза дизайнеру, говорил толстяк, — Поэтому-то мы не даем тебе возможность изучить результат исследования процента внедрения твоих разработок в аудиторию. Да-да, именно поэтому. А Людмила Геннадьевна вообще считает, что результаты тестов художники знать не должны…

— Она говорила мне, — вставил Толя, смотря на часы.

До выноса оставалась пара минут. Народ вставал плотнее у подъезда номер шесть, в ясном летнем небе появилось несколько черных точек, словно отражения траурных одежд людей, стоящих на земле. Вороны летели в ту сторону, где сиял диск солнца.

— Она также говорила тебе, что мы согласны предоставить тебе отпуск, потому что ты находка для фирмы?

— После сдачи проекта по пиву я отдохну, — согласился парень.

Гул нарастал. Несколько рослых мужчин вошли в подъезд, следуя за женщиной в темно-синем длинном платье и платке. Сейчас начнется…

Полина рассортировала вещи. Выражение лица женщины было задумчивым, от утренней веселости не осталось и следа. Она нашла в кармане брюк бумажку со странными, отдающими сатанизмом и черной магией, знаками. Чего стоила одна перевернутая звезда, словно козел с бородой. И эти рисунки, карандашные истертые заметки, смысл которых не разобрать.

Полина расправила листок, положила его на кухонный стол. Решила, что, если сможет сдержаться, не будет спрашивать об этом во время отдыха в Питере, просто понаблюдает за Толей. «Я не могла в нем ошибиться», — заправляя порошок, отбеливатель и ополаскиватель в предназначенные для них отсеки, думала женщина. Она подняла руку и посмотрела слезно-голубой камень на просвет. Улыбки не последовало…

Гроб выносили открытым. Женщины и старухи наигранно заплакали, некоторые причитали слишком громко. Олег Викторович замолчал. Он прошел мимо Толи в направлении подъезда. Дизайнер проводил взглядом, полным негодования, его одутловатую фигуру, которую и фигурой-то назвать было нельзя, — желейная масса жира, утянутая в тряпки. Заметил Людмилу Геннадьевну, еще пару знакомых по агентству, но не подошел к ним. Он спешил уйти отсюда, позабыв про цель визита. Он чувствовал, как в груди злость вьется черной змеей, разрывая нутро острой ядовитой чешуей, опускаясь вниз к паху. «Я нормален! Нормален!» — повторял он, сжимая левой кистью правую, указательный и средний пальцы которой были скрещены…

Полина достала белье и развесила на балконе, потом выключила телевизор с видеомагнитофоном из розетки, полила цветы, сложила пополам бумагу со знаками и положила ее в карман облегченных джинсов, взяла сумку, вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. До вокзала оставалось еще пятьдесят минут. Она успеет.


предыдущая глава | Убийственная реклама, или Тайна работодателя | cледующая глава