home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Элдин приблизился к окну и посмотрел в том направлении, куда показывал Оиси.

Его глазам предстала сцена из ночного кошмара. Ночное небо освещали огни пожарища. С их наблюдательного пункта, выходящего на главную площадь, были видны потоки беженцев, наводнивших улицы; их пожитки были нагружены на тачки, тележки и повозки. Другие, покачиваясь под весом взваленных на плечи тюков, пытались пробраться вперед.

Пожар, начавшийся накануне вечером в иностранном квартале, быстро перекинулся в район города, занимаемый местными жителями, но их, по всей видимости, тоже охватила тяга к разрушению. Элдин своими глазами видел, как некоторые из них бросали горящие факелы в окна собственных домов.

Воздух был наполнен ревом пламени, грохотом обваливающихся здании и протяжными воплями напуганных до полусмерти торговцев.

Безумие и хаос царили в городе. Группы торговцев покидали улицы, уже охваченные пожаром, и, приблизившись к заградительному периметру из фигур в желтом, опасливо замедляли шаг. Воины Аль-Шиги окружали группу и после досмотра позволяли большинству чужеземцев продолжить путь. Но других, менее везучих, убивали на месте, а некоторых под конвоем уводили прочь.

Несколько впавших в панику торговцев попытались прорваться сквозь заграждение, но никому не удалось добраться до Иглы. Цепочка мертвых тел являлась единственным свидетельством их неудавшегося прорыва. Самые жадные, боясь лишиться имущества, раскинув руки, падали на мешки с накопленными сокровищами, в то время как рядом лилась кровь их товарищей.

— Всех, кто хотя бы приблизительно подходит под наше описание, убивают на месте, — сказал Оиси.

— Я никогда не думал, что дело дойдёт до такого, — прошептал Элдин. — Подойди сюда, Габлона, и посмотри на то, что там происходит! — И, отступив назад, он подтолкнул коха к окну.

Габлона сохранял молчание, его круглое лицо побледнело и осунулось; он еще не отошел от шока, пережитого им во время пленения и последующих событий.

Маршрут, по которому Элдин намеревался пробраться в сельские районы, был заблокирован. Он чуть не оказался в западне, когда группа желтых напала на след. Это было почти как на охоте. Те, кто их заметил, затрубили в рог, и тотчас из всех переулков начали появляться новые отряды Аль-Шиги, готовые поймать добычу в сеть.

Следуя за Мари, отряд совершил сумасшедший рывок, перепрыгивая через ограды, пробираясь по кучам отбросов, скрываясь в заброшенных зданиях, и наконец избавился от преследователей. Но прорыв стоил отряду жизней двух самураев, которые без ведома Элдина отстали, чтобы задержать погоню.

Вместо того чтобы направиться к окраине, Мари вела их к центральной части города, рассудив, что такой выбор пути собьет желтых со следа. Ее замысел себя оправдал, и, найдя заброшенный склад поблизости от большой площади, они украдкой пробрались внутрь и стали ждать дальнейшего развития событий.

— Это происходит по твоей вине, — сказал Габлона, глядя на Элдина. — Если бы ты покорно пошел с ними, ничего подобного бы не случилось.

— И ты сам был бы обречен на мучительную смерть, — бросил Элдин в ответ.

Но слова Габлоны задели его за живое. Элдин снова посмотрел на площадь. Сотни ни в чем не повинных торговцев уже нашли там свою смерть, и скоро весь город обратится в руины, поскольку жёлтые, по всей видимости, твердо решили разрушить его до основания.

Словно бы почувствовав, как глубоко уязвила Элдина реплика Габлоны, Мари приблизилась и положила руку ему на плечо.

— За всем этим безумством скрываются более серьезные мотивы, чем нам кажется, — сказала она, пытаясь его утешить. — Даже Аль-Шига не станет разрушать собственных жилищ, не имея на это веской причины. Они вполне могут вести на нас охоту, не устраивая такого пожарища. Это так же глупо, как в знак протеста против какой-то воображаемой несправедливости поджечь собственный дом или магазин. Теперь ни один торговец не рискнет вновь поселиться здесь. Без внешней торговли запасы металла иссякнут на складах за несколько дней. На поверхности Дыры наступит полное запустение. Похоже, Шига сжигают все подряд по той причине, что им здесь больше ничего не нужно.

— Черт возьми, я спустилась сюда именно потому, что хотела тебе об этом рассказать, — вмешалась в разговор Тия, подойдя к группе, стоявшей у окна.

— Что ты собиралась мне рассказать? — спросил Элдин.

У Элдина до сих пор не было времени расспросить Тию о том, по какой причине она пошла на столь отчаянный риск, решив спуститься в этот ад.

— Не забывай, я все еще являюсь кохом, контролирующим основную часть имущества Габлоны, — заявила она.

Корбин повернулся и пронзил ее ледяным взглядом, но не осмелился что-либо сказать.

— Я обнаружила, что пятьдесят тяжелых транспортных кораблей, принадлежащих одной из фирм моего дорогого бывшего любовничка, были арендованы у него по контракту.

— Ну и что в этом особенного? — спросил Габлона. — Я же сам рассказал тебе об этом.

— Тут имеется одна любопытная деталь, заключающаяся в том, что корабли взяты в аренду без указания порта назначения. В контракте в этом месте проставлен прочерк.

Габлона погрузился в молчание.

— Какое отношение данный факт имеет к тому, что происходит здесь? — нетерпеливо спросил Элдин, показывая в сторону открытого окна.

— Корабли обнаружены на орбите пустынной планеты в системе Гари. Я наткнулась на эту информацию перед тем, как спустилась сюда, и именно она послужила причиной моего визита. Я поняла, что единственный способ нарушить планы Надзирателей заключается в том, чтобы добраться до вас двоих и заставить заключить между собой перемирие. Если вы оба останетесь в живых, то замыслы Надзирателей рухнут и, скорее всего, они просто оставят Шигу в покое. Похоже, мой визит сюда все-таки принёс некоторые плоды, — сказала она почти хвастливым тоном.

— Что такое система Гарн? — спросила Мари. — Несколько совершенно безжизненных миров, вращающихся вокруг звезды, расположенной по соседству, — пояснила Тия. — Транспортный звездолет способен оказаться здесь всего через час. Там ничего нет, ни полезных ресурсов, ни колоний, только обожженная каменистая планета, вращающаяся вокруг умирающей звезды. Когда я пыталась разыскать эти корабли, один из разведывательных зондов, находившихся в системе Гарн, доложил о том, что там внезапно появились пятьдесят транспортных звездолетов, после чего контакт с ним был потерян.

— Итак, мы имеем пятьдесят кораблей, — продолжала Тия, — чья аренда обходится в миллион катар в день.

— Они словно собираются кого-то подобрать, — медленно произнес Элдин.

— Они ждут какого-то события, которое должно здесь произойти, — в тон ему добавила Тия.

У Элдина захватило дух от представшей его глазам картины.

— Почему ты не рассказала о своём открытий другим кохам? — спросил Элдин.

— Я пыталась, но Букха даже не стал меня слушать. Остальные настолько поглощены своей дурацкой игрой, что все равно бы мне не поверили, решив, что я пытаюсь посеять панику с выгодой для себя.

— Шига разрушают все вокруг потому, что они больше ни в чем не нуждаются, — медленно произнес Элдин. — Они собираются улететь отсюда на кораблях Габлоны. Они могут скоро вырваться в открытый космос, и, клянусь небесами, кто-то им помогает!

Все посмотрели на Габлону, и тот испуганно попятился назад.

— Я не имею к этому никакого отношения! — закричал он, спеша снять с себя подозрение.

Элдин схватил Габлону за грудки и начал трясти.

— Мне следует отдать тебя на растерзание толпе. Если тебя не убьют желтые, то это сделают торговцы! — воскликнул он.

— Я ничего не делал! Надзиратели выразили желание заключить договор об аренде, и я предоставил им корабли, вот и все, — оправдывался Габлона.

— Теперь мне все понятно. Они применяют древнюю, как мир, тактику, уничтожая все, что им принадлежит. Ты собирался подкупить их, предоставив им транспорт в обмен на свою жалкую жизнь. По твоей вине Аль-Шига теперь находится в полушаге от того, чтобы покинуть этот мир и, распространяя Свой культ по всему Облаку, приносить жертвы алчущему крови божеству.

— Честное слово! — взвизгнул Габлона. — Я не имею к этому никакого отношения. Я обещал поставить им некоторые типы современного оружия, вот и все.

— Не хотелось бы его защищать, — сказала Тия, — но я думаю, сейчас тот редкий случай, когда он говорит правду. Деньги принадлежали консорциуму «Альма», и Надзиратели собирались подставить Габлону, свалив на него всю вину.

— Taк и есть! — воскликнул Габлона, с благодарностью посмотрев на Тию.

— Так и есть, они подставили меня!

— Заткнитесь вы все! — скомандовал Оиси. Элдин с тревогой посмотрел на самурая, который осторожно попятился от окна, затем толкнул Габлону, и тот упал на спину, словно куль с тряпьем, хватая ртом воздух. Элдин, пригнувшись, приблизился к Оиси.

— Ваши споры привлекли к себе внимание, — прошептал Оиси.

По-прежнему передвигаясь с максимальной осторожностью, Элдин подполз к узкой бойнице и выглянул наружу.

На улице стояла группа людей в желтых одеждах, и все они, задрав головы, смотрели прямо на окно.

Элдин поспешно убрал голову.

— Черт возьми, — выругался он. — Я думал, что мы будем здесь в безопасности еще некоторое время. Давайте скорее убираться отсюда.

— Но куда? — спросила Тия.

— Этот склад принадлежал торговцам пищевыми продуктами, — сказала Мари. — Я проверила все здание; в подвале есть дверь, которая ведет в катакомбы, прорытые под городом.

Повернувшись, они бегом спустились по лестнице на нижний этаж, но еще до того, как они успели добраться до первого пролета, раздались громкие удары во входную дверь.

— Идем! — крикнул Оиси, и остальные члены от ряда поспешили следом за Мари.

Стук в дверь у них за спиной внезапно прекратился. Затем раздался оглушительный треск, и дверь прогнулась под мощным ударом.

Оиси, Сейджи и Ура задержались в тылу отряда.

После очередного удара одна из петель отлетела от косяка, и дверь накренилась. Последние члены отряда уже спускались по лестнице, ведущей в подвал.

— Назад! — скомандовал Оиси, но двое воинов, задержавшихся с ним наверху, отказались повиноваться.

Со следующим ударом дверь рухнула внутрь. Отбросив в сторону тяжелое бревно, которое они использовали в качестве тарана, шестеро последователей Шиги стремительно ворвались в здание.

Оиси бросился навстречу, и его меч, описав в воздухе широкую дугу, снес голову человеку, возглавлявшему атаку. Обратным движением руки он направил клинок снизу вверх по диагонали и разрубил второго желтого от бедра до плеча.

Высоко подняв над головой двуручный топор, Ура с ревом набросился на врагов и сокрушительным ударом прикончил третьего атакующего, уже поднырнувшего под меч Оиси и собиравшегося нанести ему смертоносный порез отравленным кинжалом.

Трое оборонявшихся отступили от двери, словно бы приглашая нападавших внутрь.

Оставшиеся в живых желтые в нерешительности замерли на пороге. Один из них отдал короткую команду, а затем, повернувшись, побежал по улице.

— Трус! — воскликнул Сейджи и, переступив через порог, сблизился с врагами.

— Остановись! — закричал Оиси, но Сейджи, охваченный жаждой боя, не обратил внимания на его слова.

Сейджи сделал выпад и быстро сместился вбок. Первый желтый уклонился от удара, отскочив в сторону, в то время как второй бросился вперед.

Сейджи взмахнул мечом сверху вниз, а затем, подражая Оиси, нанес удар снизу, разрубив противника точно так же, как это сделал его командир.

Но тут желтый, находившийся сбоку, стремительно сократил дистанцию и вонзил кинжал в спину Сейджи в тот момент, когда молодой самурай уже издал победоносный возглас.

В яростном порыве Оиси перепрыгнул через тело павшего племянника и молниеносным взмахом меча сверху вниз прикончил последнего желтого.

— Это они!

В дальнем конце улицы собралась группа напуганных торговцев, которые стали свидетелями короткого сражения и теперь с громкими криками показывали в их сторону. Последний желтый, бросившийся бежать, уже находился на площади и созывая своих соратников.

Оиси посмотрел по сторонам невидящими от слез глазами и едва различил Уру, схватившего его за плечи, чтобы оттащить самурая обратно в здание.

— Они увидели нас! — проревел Ура.

— Сейджи!

— Забудь о нем, он мертв! — крикнул берсеркер и, держа самурая за руку, повлек его в темноту склада, а затем по направлению к двери в подвал.

Заметив отсутствие Оиси, Элдин вместе с несколькими самураями поднялись по лестнице. С громким ревом призывая всех поторопиться, Ура подтащил Оиси к появившейся наверху группе. — Где Сейджи? — спросил Такаси, заподозрив самое худшее.

— Мёртв, — ответил Оиси слабым голосом. — Я допустил оплошность, я должен был его остановить!

Ошеломленный услышанным, Такаси на некоторое время замер в полной неподвижности, а затем с диким криком бросился к выходу на улицу.

Элдин успел его остановить.

— Слишком поздно, мой друг, твой сын мертв, — воскликнул Элдин. — Теперь ты должен оставаться со мной!

Слезы безутешного горя навернулись на глаза Такаси.

— Ты должен жить для меня! — крикнул Элдин. Забыв про собственные страдания, Оиси подошел к брату и, крепко сжав его руку, заглянул в глаза.

— Он ушел от нас, — прошептал Оиси, — но мы обязаны жить.

Вздрогнув, Такаси кивнул в ответ, а затем они вместе направились к подвалу.

Осторожно спускаясь по крутой лестнице, Элдин вел группу за собой.

Когда они оказались в подвале, Элдин почувствовал спазмы в животе и тут же закрыл рот рукавом.

Помещение подвала представляло собой большую длинную пещеру, под уклоном уходящую в темноту. Мари была права. Здесь хранили продовольствие, и все свободное пространство было занято запасами «гниющего человека». Сотни похожих на гробы ящиков лежали на полу, и каждый из них содержал человекоподобное растение, находящееся на различных стадиях разложения. Сотни других тел «гниющего человека» были просто сложены, словно дрова, в штабели, протянувшиеся вдоль стен. Стоявшая здесь вонь была невыносимой. Зловоние показалось чрезмерным даже нескольким гафам, и они присоединились к самураям, которые, отойдя в сторону, содрогались от приступов тошноты.

Висевшая под потолком лампа была здесь единственным источником света, отбрасывающим длинные колеблющиеся тени, и похожие на трупы растения, казалось, колыхались и вздрагивали, словно сотни тел корчились в предсмертных судорогах.

Посмотрев по сторонам, Элдин убедился в том, что все члены отряда стоят на месте. С разгневанным возгласом он проложил себе путь к голове колонны.

— В чем дело? — воскликнул Элдин. — Кого мы здесь ждем?

— Проклятая дверь заперта на замок, и нам больше ничего не остается делать, — резко ответила Мари.

— Заперта? Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

— Следи за моими губами, — медленно произнесла Мари, — и внимательно слушай. Я говорю, что дверь заперта. Катакомбы находятся по ту сторону многие торговцы запирают двери своих складов, опасаясь воров.

— Значит, ты завела нас в ловушку?

— Я знал, что ей нельзя верить, — сказал Хасан голосом, полным холодного сарказма.

Элдину захотелось его ударить, но сейчас не было времени для выяснения отношений.

— Мы можем выбить дверь?

— Каким образом? Не хочешь ли ты попробовать использовать в качестве тарана "гниющего человека"?

— Давайте ее взорвем! — предложила Тия.

— Возможно, это легко сделать в кино, но в реальной жизни все по-другому, — заметил Зергх. — Дверь сделана из толстого листового железа. Нужно, чтобы с этой стороны что-то удерживало заряд, иначе взрывная волна будет направлена в нашу сторону и уничтожит все, что здесь находится.

— Нам нужно выбраться отсюда! — воскликнул Элдин, внезапно охваченный приступом клаустрофобии.

У них над головой раздался топот ног.

— Они уже в здании, — прошептал Зергх.

— Тогда мы должны с боем вырваться наружу, — сказал Ура, похлопав ладонью по запачканному кровью топору.

— Они просто разорвут нас в клочья, — произнес Элдин голосом, исполненным отчаяния. — Даже торговцы набросятся на нас.

— Значит, пришло время затянуть погребальные песнопения, — сказал один из гафов почти мечтательным тоном.

— Да, и через пару дней мы будем выглядеть в точности как эти проклятые растения, — прокомментировала Тия с мрачным юмором.

— Придумал! — воскликнул Элдин.

— Я думаю, все закончится через несколько минут, — сказал ксарн, глядя на экран монитора, занимавшего большую часть дальней стены.

На одной половине монитора, куда выводились сигналы с личных имплантов, было видно, что Элдин, Габлона и их спутники собрались в одну плотную группу. Вторую часть занимала увеличенная картинка, передаваемая одной из камер, установленных на башне. Камера была сфокусирована на здании склада и показывала, как сотни желтых врываются внутрь!

— Мы не должны допустить утечки информации, — воскликнул Вул. — Не забывайте, что существует еще черный рынок лотерейных билетов. И без того наши игры плохо влияют на котировку ценных бумаг. Через день после того, как слух о фиаско в игре с Александром стал достоянием общественности, суммарный индекс наших акций упал на двадцать два процента. Если широкие массы узнают о том, что Надзиратели планируют в отношении нас враждебную акцию, начнется настоящее безумие.

— Судя по тому, что мы видим на мониторе, через несколько минут это не будет иметь особого значения, — заметил один из кохов. — Они все равно завладеют нашими компаниями, и, черт возьми, мы даже не сможем вернуть наши капиталовложения!

Несколько кохов уже находились в предынфарктном состоянии. Те, кто еще совсем недавно с таким энтузиазмом поддерживали Золу, теперь бросили его, переместившись на противоположный край большого стола. Зола сидел в одиночестве, в то время как Букха находился в плотном окружении сторонников.

— Это вина Букхи! — крикнул Зола. Заявление Золы было настолько неожиданным, что

все сразу же замолчали и повернулись к нему, ожидая объяснений.

— Букха сам признался в том, что он заподозрил неладное, еще когда шел тридцатый день игры. Почему он ничего нам не сказал прямо тогда? Если бы мы узнали об этом раньше, то смогли бы ликвидировать нашу компанию, или… или…

— Сфальсифицировать результаты, — подсказал ксарн.

— Точно.

Приглушенными голосами собравшиеся выразили свое одобрение.

Зола бросил на Букху победоносный взгляд.

— У меня были всего лишь подозрения, но не доказательства, — холодно ответил Букха. — В такой взрывоопасной ситуации даже слух способен посеять панику.

— Мы бизнесмены, — сказал Вул. — И мы встретили бы эту новость как бизнесмены.

— Поддавшись панике, — резко бросил Букха.

— Теперь уже поздно что-либо предпринимать, — сказал Зола. — Осталось только три с половиной стандартных или семь игровых дней. Ты говорил ранее, что существует альтернативное решение. В чем оно заключается?

— По твоим собственным словам, в настоящий момент осталось около пятидесяти миллионов действительных билетов, содержащих вариант гибели Сигмы на пятнадцатый день и где Элдин и Габлона погибают в один из последних дней.

— Черт бы побрал Габлону и Элдина! — воскликнул ксарн. В его голосе было столько холодной ярости, что сидящие рядом кохи испуганно отпрянули. — В последние дни они имели массу возможностей убить друг друга, но ничего для этого не предприняли. Если бы это произошло, то все билеты, имеющиеся на руках у Надзирателей, сразу же превратились в бесполезные клочки бумаги, и мы выпутались бы из трудного положения.

Остальные кохи согласно закивали головами.

— Что их удерживает? — спросил один из кохов.

Все они могли видеть, что Элдин и Габлона постоянно держатся вместе и их разделяет порой не более нескольких дюймов. Достаточно одного удара кинжалом, нанесенного одним из них, и коварные замыслы Надзирателей в ту же секунду оказались бы разрушены.

— Черт возьми, Элдин, убей его, — прошипел Зола, — прежде чем Надзиратели завладеют всем, что мы имеем.

— У нас есть еще какие-нибудь варианты? — спросил ксарн, глядя на Букху.

— Один из вариантов, который способен всех нас устроить, — медленно ответил Букха, — заключается в том, что Элдин или Габлона погибают по какой-то другой причине, а не от рук местных жителей. Выигрыш, причитающийся Надзирателям за такой исход, по существу, ничтожен.

— И мы по-прежнему сможем получить прибыль! — воскликнул Зола.

— Существует также один или два возможных исхода, которые способны этому помешать, поскольку есть большой блок билетов со ставкой на то, что они оба выживут.

— Какой вариант устраивает нас больше всего? — нетерпеливо спросил Зола.

— Один убивает другого или гибнет от руки гафа из окружения Сигмы, поскольку убийство, совершенное кем-то из них, будет по-прежнему отнесено на счет Сигмы.

— У нас есть шанс организовать нужный нам исход? — спросил ксарн.

— Но это будет против правил, — произнес Зола с невинной улыбкой.

— Кстати, — сказал Вул, обводя взглядом комнату, — где Тия?

— Как я слышал, отправилась домой по каким-то семейным делам, — после некоторой паузы ответил Букха.

— Это просто отвратительно, — прошептал Арх, переводя взгляд с экрана на двух парящих перед ним Надзирателей.

— Мы уже никак не можем повлиять на дальнейший ход событий, — мягко ответил Лоса.

— Тем не менее вы сами его направляли. По вашей вине Шига убивают сотни ни в чем не повинных существ.

— Ни в чем не повинных? Я так не думаю, — воз разил Лоса. — Все они принадлежат к классу торговцев. По своей природе класс торговцев существует для того, чтобы извлекать прибыль. Извлечь прибыль означает нанести материальный ущерб тому, с кем проведена сделка. Таким образом, становится ясно, что чужеземные торговцы паразитировали за счет Аль-Шиги, высасывая из местных жителей все соки, но теперь их терпение лопнуло, и они совершают свой первый акт возмездия, направленный против тех, кто живет в Облаке. Мы должны попытаться понять причину их ярости, надеясь на то, что сумеем им помочь взять контроль над своими эмоциями.

— Но вы уже оказали им помощь.

— Мы просто позволили чашам весов уравновеситься, — заявил Лоса. — Очень скоро, действуя по установленным ими правилам, мы возьмем под контроль всю экономическую систему пришельцев. Затем Шига вырвутся на свободу. Они быстро распространятся по всему Облаку, и воцарится настоящий хаос. Мы позволим пришельцам самим уничтожить друг друга, как нам следовало сделать, еще когда три расы впервые появились здесь, вместо того чтобы вмешиваться и останавливать войну.

Надзиратели погрузились в молчание. Поступок, который они совершили однажды, до сих пор являлся источником разногласий. Древние Странники поручили им следить за Облаком до своего возвращения, но они не могли предвидеть, что произойдет нашествие других разумных существ.

То, что совершили Надзиратели, был всего лишь блеф, предпринятый для того, чтобы остановить войну, прежде чем одна из сторон получит преимущество.

Эта демонстрация силы вызвала страх у примитивных существ, но они даже не могли себе представить, на каком зыбком фундаменте основан авторитет Надзирателей. Во время уничтожения миров погибли все механизмы, при помощи которых проводилась демонстрация, и Надзиратели не имели ни малейшего представлений, как воссоздать подобные устройства, поскольку их произвели на свет Древние Странники.

— Правильна мое решение или нет, — сказал Арх, — я его уже принял, и оно поможет нам, по крайней мере, сохранить некоторую иллюзию реальной власти. Но теперь вы должны приложить все усилия для того, чтобы овладеть ситуацией.

— Она и так находится под моим контролем, — холодно ответил Лоса. — Скоро в наших руках окажется вся их экономическая система. Сам по себе подобный поворот событий мог привести лишь к открытому восстанию против нас. Аль-Шига является необходимой составляющей моего плана. На следующий день после окончания игры будет объявлено, что мы владеем большей частью всего имущества Облака, и одновременно Шига вырвутся на свободу.

— Но это вызовет хаос, — заметил Арх.

— И приведет к гибели всей нашей собственности, — добавил Вуш с признаками паники в голосе. — Убытки, которые мы понесем, будут просто астрономическими.

Двое старших Надзирателей повернулась и с презрением посмотрели на своего компаньона.

— Похоже, брат, ты попал под влияние этих пришельцев, — прокомментировал Арх.

Вуш замолчал и посмотрел на него с надутым видом.

— Нас не интересует экономическая собственность, — сказал Лоса. — Мы всего лишь должны взять под контроль этих паразитов. Если мы возьмем в свои руки бразды правления только их экономической системой, кохи достаточно быстро объединятся против нас, и в подобном противостоянии мы потерпим не минуемое поражение. Не забывай, нас всего лишь несколько сотен, в то время как их десятки биллионов.

— Так в чем заключается роль Аль-Шиги? — спросил Арх.

— В тот день, когда закончится игра, Шига покинут свою планету. Кохи имеют там только механическую систему безопасности, поскольку ни одно разумное живое существо не хочет поступать на такую работу. Нам будет достаточно просто обойти ее с помощью собственной системы.

К тому времени пятьдесят кораблей, о которых я уже говорил, будут на орбите. Они принадлежат Габлоне, и все будет выглядеть так, словно Габлона подкупил Аль-Шигу ради спасения собственной жизни. Каждый из этих кораблей способен принять на борт двадцать тысяч пассажиров. Эта первая волна начнет распространяться по окружающим мирам — в первую очередь она ударит по планете, являющейся центром всей экономики Облака, на которой в данный момент собрались все кохи. За первой волной последует новая, и Шиги будут, словно эпидемия, распространяться от планеты к планете.

Поскольку весь контроль над экономикой будет находиться в наших руках, оборонительные ресурсы Облака окажутся парализованы, а мы в свою очередь заявим, что не можем использовать свою собственность для осуществления актов насилия. Не пройдет и пары лет, как всё Облако охватит анархия. Население во всем будет обвинять кохов.

— Но разве сами Шига не будут представлять для нас угрозу? Ты лично выходил с ними на контакт. Что им помешает впоследствии указать на нас и рассказать, как все произошло на самом деле?

— Я вступал в контакт только с одним из них. И лишь этому единственному человеку известно о нашей подлинной роли. Но если произойдет несчастный случай и его корабль погибнет в катастрофе, он уже ничего не сможет рассказать. Он их объединитель, и после того, как его не станет, остальные просто разлетятся по космосу, как листья по ветру. С потерей руководящего центра движение Аль-Шига быстро себя изживет. Если же вдруг появится новый объединитель, ничто нам не помешает организовать для него подобный инцидент.

— Ты говоришь об убийстве, — холодно произнес Арх.

— А вы руководствуетесь понятиями из другого времени, — ответил Лоса.

Лоса остановил взгляд на Архе, парившем перед ним. Арх был стар, и его память уходила в прошлое на несколько эонов. Его методы тоже устарели. В результате их конфронтации остальные смогут сделать вывод, что как руководитель Арх уже не отвечает требованиям времени и не готов подвергнуть риску свою душу ради первоочередной цели — сохранения Облака. После того, как всё закончится, доверие остальных Надзирателей покинет старейшину и перейдет к кому-то еще. Лоса знал, кто это будет.

— И все же мне кажется, что вы зашли слишком далеко.

— Когда Шига растратят свою энергию, вернув оставшиеся в Облаке технически развитые планеты к примитивному состоянию, дело будет завершено. Вар вары окажутся запертыми на своих планетах. Тех немногих, которые сохранят способность выходить в космос, будет несложно держать под жестким контролем, и таким образом мы сделаем то, о чем нас просили Древние Странники. Лишившись контроля над собственной экономикой и столкнувшись с насилием со стороны Аль-Шиги, выплеснувшейся в космос, пришельцы перестанут представлять для нас какую-либо угрозу.

— А что, если твой замысел потерпит неудачу? — спокойно спросил Арх.

— Тогда вы по-прежнему будете Архом, а я… — Лоса сдержанно рассмеялся, — что ж, тогда я окажусь в ваших руках, готовый понести заслуженное наказание. Я целиком беру ответственность на себя. Если я преуспею, то это будет мой успех. Если же потерплю неудачу, то, не сомневаюсь, вы не замедлите меня в ней обвинить.

Арх пристально посмотрел на Лосу, и его лицо исказилось в гримасе отвращения. Лоса вел сложную игру. Арх ничего не мог здесь поделать. Если он попытается остановить Лосу, всем сразу же станет известно о причастности Надзирателей к событиям, разыгравшимся на поверхности Дыры, и варвары объединятся против них.

— А как же моя прибыль? — воскликнул Вуш, по-прежнему думая о своем.

Двое других даже не посмотрели в его сторону, и в полном унынии Вуш медленно выплыл из комнаты. — Не знаю, благодарить мне тебя или наказать, — холодно сказал Арх.

— Если то, что показывает этот экран, соответствует действительности, — мягко произнес Лоса, — Аль-Шига их скоро схватит, после чего у вас будет достаточно времени высказать мне свою благодарность.

— Должно быть, они прошли через дверь и заперли ее с другой стороны, — воскликнул один из желтых.

— Такого не могло произойти, — прошептал Ульсак. — Я думаю, они по-прежнему где-то здесь.

Он обвел взглядом полутемное помещение, заставленное ящиками с "гниющим человеком". Его добыча была где-то близко, очень близко.

Он снова посмотрел на железную дверь. Для того чтобы ее взломать, потребуется много времени, а чтобы открыть замок, необходим ключ; возможно, эти мерзавцы все же сумели его где-то раздобыть и проскочили внутрь.

Он еще раз осмотрел подвал. Когда у него в голове начала зарождаться какая-то мысль, со стороны лестницы донесся встревоженный крик:

— Мой повелитель, один из наших людей поджег здание! Нам лучше поскорее убираться отсюда!

— Будь они прокляты! — проревел Ульсак.

Сутки неконтролируемого погрома начали сказываться на дисциплине, и некоторые из его подчиненных теперь поджигали все, что можно было поджечь.

С проклятиями Ульсак повернулся и зашагал к лестнице.

— Туда можно проникнуть еще каким-нибудь путем? — крикнул он, показывая на дверь.

— В катакомбы должен быть вход из соседнего здания, — ответил улла.

— Тогда пойдем. Отправь отряд прочесать все соседние переулки на тот случай, если они выбрались наружу. Затем найди человека, который поджег это здание. Я хочу, чтобы его привязали к дверному косяку и оставили здесь в назидание остальным.

Бросив на подчиненного ледяной взгляд, Ульсак направился к выходу. В дверях он на мгновение остановился и замер в нерешительности. Обернувшись, он посмотрел в угол помещения, где были сложены в кучу несколько тысяч тел «гниющего человека», а затем бросился вверх по лестнице.

В углу произошло слабое движение.

Хватая ртом воздух, Элдин попытался столкнуть с себя «гниющего человека», лежавшего на нем. Его рука вошла в то место, где должен был находиться живот, и скопившиеся внутри зловонные газы с хлюпающим звуком вырвались наружу. Вязкая зеленовато-коричневая жидкость хлынула на его лицо бурлящим потоком.

Со стоном он освободил руку, покрывшуюся скользким налетом.

Только не сейчас, подумал он, стараясь взять под контроль свой желудок. Элдин снова попытался выбраться на свободу, на этот раз схватив растение за шею. Голова оказалась у него в руках. Взбрыкнув ногами, он оттолкнул «гниющего человека» в сторону и, по-прежнему держа в руках голову, поднялся на ноги.

Помещение было залито слабым фосфоресцирующим свечением, придававшим ему жуткий вид. Над головой был слышен треск пламени — желтые подпалили здание.

Сердце Элдина все еще отчаянно колотилось от страха. Идея пришла ему в голову от отчаяния и вызвала несколько минут оживленных споров. Гафы хотели прорваться наружу, и самураи встали на их сторону, высказав желание умереть на открытом воздухе. В конце концов, ему удалось их убедить, и они забрались в кучу из тел «гниющего человека», набросав растения на себя.

— Кругом все чисто, — прошипел Элдин. Вокруг него все зашевелилось, словно бы трупы вставали из могил, а затем растения начали резко отлетать в стороны, обнаруживая покрытого зловонной слизью самурая или гафа.

Словно бы по команде, вся группа дружно начала громко кашлять, пытаясь прочистить легкие, и вскоре собралась в центре подвала. Элдин с одобрением кивнул в сторону Уры, державшегося поблизости от Хасана. Если с этим человеком возникнут какие-нибудь проблемы, тяжелая рука гафа, опущенная Хасану на плечо, сумеет его остановить. Хасан еще мог принести ему пользу, подумал Элдин, но это не означало, что он верил ассасину.

Габлона единственный из всех сохранял видимое спокойствие, задумчиво пережевывая какую-то из частей «гниющего человека». Всем сразу стало ясно, что Габлона проглотил жидкое содержимое и пьянел буквально на глазах.

— Теперь мы в более худшем положении, чем раньше, — невнятно пробормотал Габлона.

Он показал на потолок. Рёв набравшего силу пожара стал отчетливо различим.

— Все это здание скоро обрушится на нас! — воскликнула Тия.

Элдин обвел взглядом свой отряд. Самураи и гафы не испытывали никакой радости от своего положения, и он чувствовал их растущий гнев.

— Лучше погибнуть на открытом воздухе, — прорычал Ура, — чем оказаться зажаренными, словно свиные отбивные.

— Что нам теперь делать? — воскликнула Тия.

Не произнеся ни слова, Оиси обнажил меч и направился к выходу, но, прежде чем он успел добраться до двери, пылающая балка упала, преградив ему путь.

Самурай повернулся лицом к остальной группе.

— У меня нет никакого желания погибнуть в огне, — спокойно произнес Оиси, приблизившись к Элдину. — Это не самый лучший способ уйти из жизни.

Элдин пристально посмотрел в глаза Оиси.

— Позволь мне оказать тебе последнюю услугу, — сказал Оиси, понизив голос, — а также Тии и Мари. Кто-нибудь позаботится о толстяке, но я хочу, чтобы ты оказал мне честь своим доверием. Это будет безболезненно.

В последние дни Элдин настолько часто ускользал из холодных объятий смерти, что ему казалось, будто он уже привык к ее соседству. Но все же он не смог унять появившуюся дрожь. И еще Элдин понял, сколько отваги было в его самураях, которые добровольно пошли на смерть не только ради него, но также за своего господина, погибшего три тысячи лет назад.

— По крайней мере, если нас убьешь ты, это будет полной неожиданностью для тех, кто делал ставки, — сказал Элдин, пытаясь выдавить из себя смешок.

Сколько горькой иронии заключается в этой ситуации, подумал он, отворачиваясь в сторону. В сумасшедшем водовороте предательств и контрпредательств поступок, вызванный преданностью и состраданием, разрушит планы могущественных кохов. Что бы ни случилось дальше, Зола, скорее всего, заработает сотни биллионов на его смерти.

Элдин вновь повернулся к Оиси и, изобразив на лице улыбку, кивнул в ответ.

— Дай мне несколько минут, — тихо попросил он.

— У нас мало времени, — заметил Оиси. Словно бы в подтверждение его слов раздался оглушительный треск. Дальний конец подвала захлестнули брызги искр, волны дыма и обжигающего жара.

— Я постараюсь поторопиться.

Элдин подошел к Мари и Тии, прижавшимся спиной к стене.

— Оиси предложил нам помочь уйти, — мягко сказал он, обняв за плечи сразу двух женщин.

Содрогаясь от рыданий, Тия спрятала лицо на его плече.

Мари посмотрела Элдину в глаза и попыталась улыбнуться.

— Черт возьми, Ларис, я надеялась переспать с тобой хотя бы один раз.

Подавшись вперед, она на несколько секунд слилась с ним губами в страстном поцелуе. Отстранившись, Мари вытерла навернувшиеся на глаза слезы и снова улыбнулась.

— Пойдем, — прошептала она.

Элдин бросил взгляд на Оиси, который стоял с обнаженным мечом, и коротко кивнул. Взяв за руки двух женщин, Элдин опустился на колени лицом к стене, Мари и Тия стали по бокам от него.

— Басак умирает в сражении! — проревел Ура, не желая покориться судьбе.

С яростным криком берсеркер бросился на железную дверь и со всей силы ударил по ней топором. Топор отскочил от толстого листа железа.

Он отступил, чтобы нанести еще один удар.

Вдруг Элдин услышал слабый стук металлического предмета, ударившегося о каменный пол. Словно бы во сне он посмотрел вниз.

На полу лежал ключ.

— Подожди! — воскликнул Элдин.

Он в ужасе обернулся. Оиси уже взмахнул мечом над головой Тии. Лезвие остановилось в нескольких дюймах от шеи девушки.

— Ключ! — закричал Элдин.

Трясущимися пальцами он поднял маленький металлический предмет и поднялся на ноги. Пошатываясь, он приблизился к двери, сунул ключ в замочную скважину и, затаив дыхание, повернул.

Со слабым щелчком замок открылся.

Истерически засмеявшись, Элдин показал на косяк над дверью.

Он лежал на дверном косяке! Должно быть, удар Уры сбил его на землю.

— Ну, а теперь давайте поторопимся! — проревел Ура, окинув всех победоносным взглядом, словно бы он осознанно нашел путь к спасению, а не наткнулся на него в порыве слепой ярости.

Схватившись за ручку двери, берсеркер потянул ее на себя.

Элдин насторожился. Ульсак приказал своим людям войти в катакомбы через соседнее здание. Может быть, они уже поджидали их с другой стороны? Даже если это так, рассудил Элдин, по крайней мере, теперь он сможет умереть сражаясь.

Дверь широко открылась. Тишина.

Их глазам предстало фосфоресцирующее сияние, исходящее от ящиков с «гниющим человеком», и больше ничего.

С радостными возгласами гафы бросились вперед, самурай последовали за ними.

Оиси приблизился к Элдину. На мгновение остановившись, они посмотрели друг другу в глаза. Они ничего не сказали, поскольку им было все понятно без слов.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


— В какую сторону нам идти? — спросил Оиси, оглянувшись на Мари.

— Откуда мне знать, черт возьми? — огрызнулась она в ответ. — Я здесь в первый раз, как и ты. Знаю только, что катакомбы тянутся на многие километры под всем иностранным кварталом! Ходят слухи, что по ним даже можно пройти к соседним городам.

— Ты здесь жила, и я подумал, может быть, ты знаешь, — сказал Оиси, стараясь быть терпеливым и почтительным с той, кого он теперь считал дамой сердца своего господина.

Перед ними лежал узкий коридор, от которого отходило ответвление вправо. Все члены отряда стояли, погрузившись в оцепенелое молчание, до сих пор не придя в себя после того, как путь к неожиданному спасению открылся им буквально в последнюю секунду, в то время как со стороны покинутого здания доносился рев пламени и грохот рушащихся перекрытий.

— Ты слышишь еще что-нибудь, кроме шума по жарища? — спросил Элдин после продолжительной паузы.

Откуда-то сверху доносился отдаленный ритмичный стук.

— Я думаю, это мальчики Ульсака пытаются проникнуть в катакомбы, — прошептала Тия.

— Что ж, тогда вопрос решен, — заявил Элдин и показал направо.

Держа над головой фонарь, прихваченный из подвала, Оиси возглавил отряд.

Через несколько сотен метров туннель свернул налево, и там оказалось еще несколько разветвлений.

— Теперь куда? — Оиси повернулся к Мари.

— Откуда мне знать? Здесь не выпускают путеводителей по местным достопримечательностям.

— В таком случае мы можем блуждать по кругу, — заявил Габлона.

— Это лучше, чем поджариваться на огне, — возразил Элдин.

— Почему бы нам не укрыться прямо здесь? — предложил Зергх. — Им потребуется немало времени, что бы нас найти.

Несколько самураев обернулись, услышав его слова, и некоторые одобрительно закивали.

Элдин покачал головой.

— Этого не следует делать по двум причинам. Во-первых, нам незнакомо это место, а желтые, несомненно, хорошо его знают. После того как они обнаружат здесь наше присутствие, то сразу же позовут на помощь других, и у нас не останется никаких шансов.

— А какова вторая причина? — спросил Оиси, внимательно глядя на Элдина.

— Старая военная аксиома: «На открытой местности не заступай путь своему врагу; в опасной ситуации маневрируй; если положение отчаянное, атакуй».

— Сунь-Цзы,[4] - уважительно произнес Оиси.

Элдин утвердительно кивнул.

— Мы находимся в отчаянном положении. Враги ожидают, что мы побежим, стремясь укрыться. Они не ждут от нас атаки, и я планирую перейти в наступление. Если мы этого не сделаем, то не только потеряем свои жизни, но и все Облако погрузится в хаос. Так давайте преподнесем им сюрприз — будем постоянно двигаться вперед, с тем чтобы выбраться за пределы города.

Он посмотрел на разветвления туннеля, а затем показал направо.

Пройдя еще сто метров, они вошли в следующую пещеру, и, оказавшись там, отряд резко остановился на месте.

Это был сад «гниющего человека», и в первый раз чужеземцы, не принадлежащие к культу Аль-Шига, увидели, как выращивают эти растения.

Все пространство пещеры было заполнено грядками, и из каждой торчало около двенадцати растений. Посмотрев на одну из них, Габлона побледнел и, громко икнув, отбросил кусочек «гниющего человека», который он с таким удовольствием смаковал.

Грядки с «гниющим человеком» удобряли трупами людей.

Тела, заполнявшие грядки, были прикрыты лишь тонким слоем почвы, и их очертания оставались отчетливо различимыми. В некоторых местах слой почвы был немного размыт, и образовавшиеся проплешины полностью открывали трупы, находившиеся на разных стадиях разложения. Толстые мясистые стебли росли из лбов, провалившихся ребер и торчащих в стороны конечностей.

Царившее здесь зловоние было просто нестерпимым. Стараясь не смотреть по сторонам, Элдин быстро прошел через пещеру, и его спутники поспешно последовали за ним.

Когда они выбрались из пещеры, коридор резко повернул налево, и за поворотом их поджидало новое леденящее душу зрелище.

Теперь они получили возможность увидеть, откуда берутся остовы людей из переплетенных ветвей. Скелеты свисали со стен полутемной пещеры, освещенной только слабым фосфоресцирующим сиянием растений, поднимающихся к ним из грядок. Каждый скелет был заключен в хитроумную сеть побегов, оплетающих кости и поглощающих кальций, после чего оставался только контур, запечатленный в дереве.

— Скиньте несколько этих штук на землю, — скомандовал Оиси.

Самураи посмотрели на него с недоумением, но повиновались.

Оставив помещение, они подошли к очередному тройному разветвлению коридора. Отряд на мгновение остановился, чтобы отдохнуть.

— Мы можем бродить здесь кругами, — повторил Габлона с пьяным упрямством.

— У тебя есть другое предложение? — огрызнулся Элдин.

Кох только пожал плечами.

— Слышен шум справа, — прошипел Ура. Элдин выглянул за угол. Внезапно в отдалении он разглядел слабое мерцание факела.

— Скорее, уходим!

Они побежали вперед, никуда не сворачивая.

— Они нас заметили, — воскликнул Ура, и все услышали крики преследователей.

— Не останавливаться! — скомандовал Элдин. — Если мы примем здесь бой, они сообщат об этом наверх, и нам перекроют путь к отступлению.

Отряд перешел на бег. Оиси задержался позади колонны и приказал своим людям свалить корзины поперек прохода. Сунув лампу в середину кучи, он подождал, пока древесина не воспламенится, после чего бросился догонять отряд. Через несколько секунд туннель был охвачен языками пламени, лижущими сырые шершавые стены.

Разгневанные крики преследователей неслись вслед отряду, скрывшемуся в темноте.

Их глазам представало одно отталкивающее зрелище за другим: грибовидные наросты с зеленым свечением, сотни человекоподобных растений, которые Оиси сбил на землю, чтобы вновь оставить за собой огненную баррикаду; загоны со слепыми белыми свиньями, выпущенными ими на волю, чтобы еще больше затруднить продвижение преследователей.

Еще дважды они натыкались на поисковые партии. Одна выскочила прямо на них из бокового коридора. Бой был ожесточенным, но коротким, и в результате на земле осталось лежать трое желтых и двое гафов. Одному врагу удалось спастись, и с громкими криками он скрылся в темноте.

Около двух с половиной дней они продвигались вперед, почти не останавливаясь, и уже очень скоро двум гафам пришлось тащить за собой Габлону, подхватив его под руки, чтобы толстый кох не задерживал их поспешного отступления.

Наконец Зергх, шагавший во главе колонны, сделал знак остановиться,

— Вы чувствуете этот запах? — прошептал он.

Они так долго дышали зловонным воздухом катакомб, что Элдину казалось, будто зловонный запах разложения пропитал все его тело. Он приблизился к Зергху.

— О чем ты говоришь?

— Пахнет дымом.

Элдин тоже это почувствовал — запах дыма от горящего дерева, смешанный с дуновениями свежего воздуха.

— Направо! — скомандовал Элдин.

Отряд бросился за ним. Все хотели поскорее наполнить легкие свежим воздухом. В дальнем, конце туннеля появилось слабое красноватое свечение. Все перешли на бег, и вскоре отрад вырвался на свободу, оказавшись в лесу.

На поверхности было светло как днем, хотя над головой тускло сияли звезды. Слева от них лежал объятый пламенем город, огненный смерч полностью захлестнул его. Густые клубы дыма порой прижимались к земле, обволакивая их удушливой пеленой, а затем вновь поднимались к небу.

Над головой у них ревел ветер, втягиваемый очагом гигантского пожарища.

— Куда мы теперь пойдем? — спросил Оиси.

— Попробуем поднять небольшую суматоху, — сказал Элдин, оглядываясь по сторонам.

— Каким образом?

— Я почти не сомневаюсь в том, что наш побег нанес огромный урон авторитету Ульсака. Он должен поймать нас во что бы то ни стало, и его поджимает время; в его распоряжении осталось меньше пяти дней. К данному моменту он уже, наверное, понял, что мы выбрались за пределы города и территория дальнейших поисков слишком велика для того, чтобы охватить ее всю без помощи других кланов. Давайте отойдем подальше от города и посмотрим, как нам лучше всего спутать планы Ульсака.

Отряд на мгновение задержался, чтобы бросить еще один взгляд на пылающий город. Игла поднималась из центра пожарища, языки пламени играли на ее зеркальной поверхности, и она походила на огненную колонну, уходящую в небеса.

— Это безумие, настоящее безумие! — воскликнула Мари. — Здесь не останется ничего, кроме золы и пепла.

— Возможно, именно это им и нужно, — тихо произнесла Тия.

— Мы думаем, что они выбрались за пределы города, повелитель.

— Ты думаешь? Я не ослышался, ты сказал, что, как тебе кажется, они выбрались за пределы города?

Ульсак повернулся к вестнику с лицом, искаженным от гнева.

Вестник низко склонился перед верховным уллой.

— Мне нужен четкий ответ; я не могу строить свои действия на предположениях или на том, что ты дума ешь. Ты можешь сказать мне точно, сбежали они или нет?

Весь дрожа от страха, вестник поднял лицо от пола.

— Они сбежали. Обнаруженные нами следы показывают, что они выбрались из катакомб, воспользовавшись потайным выходом, расположенным между северными и западными воротами, — прошептал он.

— Твои люди выполнили то, что я тебе говорил? Они запечатали все существующие выходы, чтобы за тем прочесать коридор за коридором?

— Это просто невозможно, — воскликнул вестник. — Катакомбы тянутся на многие десятки километров, имеют около сотни известных нам выходов на поверхность и, возможно, столько же неизвестных. Вероятно, они наткнулись на какой-то незнакомый нам туннель и выбрались наружу.

— Насколько я припоминаю, — тихо произнес Ульсак, — не более месяца назад, предвидя подобный вариант развития событий, я предложил тебе принять меры. Ты сделал, что я тебе сказал?

— В меру своих сил и возможностей, — ответил вестник, не осмелившись сказать, что такого разговора никогда не было.

— Твои возможности иссякли, — сказал Ульсак, а затем повернулся лицом к остальным помощникам.

— Они должны находиться где-то между нами и белыми, — сказал Ульсак, глядя на членов своего штаба. — Немедленно пошлите к белым посланника. Я хочу, чтобы и остальные четыре клана присоединились к поискам. Мы должны их поймать, а затем убить по всем правилам священного ритуала, иначе все наши планы обречены на провал. И доведите до сведения всех командиров, что, если они допустят промах, любого ждет та же участь, что и тех двоих, которых мы собираемся поймать.

Ульсак повернулся и бросил взгляд на человека, распростертого перед ним на полу.

— На кол его, — сказал Ульсак, и легчайшая из улыбок тронула его губы. — Позаботьтесь о том, чтобы смерть к нему пришла не скоро.

— Вообще-то нам удалось обнаружить в катакомбах одного человека, — сказал один из улл, приблизившись к Ульсаку, в то время как приговоренного вытаскивали из комнаты.

— Кого?

— Того самого сумасшедшего шамана. Он бродил возле двери Древних Странников, что-то высматривал и выкрикивал заклинания.

Ульсак почувствовал легкую заинтересованность.

— Привести его к вам?

— У меня нет времени. Выгони его за пределы города. Пусть отправляется жить к клану Сутар. Мне он больше не нужен. Он был моим пророком, но теперь пришло время исполнения пророчеств.

Низко поклонившись, улла поспешил прочь.

Возле двери Древних Странников… Как этот сумасшедший шаман нашел туда дорогу? Но сейчас было не время думать о таких вещах, и Ульсак выбросил эту мысль из головы.

При свете звезд цель их нападения, — прислонившийся к дереву часовой — представляла собой едва различимый силуэт.

Элдин чувствовал себя волком, вышедшим на охоту. С того момента, как он оказался на поверхности Дыры, ему приходилось играть лишь роль жертвы и испытать на себе, насколько незавидно положение того, кто вынужден перейти в глухую оборону. Независимо от своих личных качеств любой, кто окажется в подобной ситуации, будет жить в постоянном страхе, не зная, когда и откуда ожидать нападения. В течение полутора дней с тех пор, как они выбрались из катакомб, их преследовали Шига, но вот теперь они собирались поменяться с ними ролями.

У него за спиной хрустнула веточка, и, обернувшись, Элдин увидел Хасана, застывшего с поднятой ногой. Сопровождающий его самурай беззвучно выругал ассасина, и тот виновато пожал плечами, смущенный своей оплошностью.

Часовой сразу же насторожился и обнажил кинжал.

Элдин застыл, краем глаза наблюдая за человеком. Если он поднимет тревогу, они окажутся в трудном положении.

Оиси оторвал голову от земли и, сложив ладони вместе, издал совиный крик, сигнал, которым, по их наблюдениям, обменивались между собой сторожевые посты Шиги.

Часовой расслабился и снова прислонился спиной к стволу дерева.

Он даже не заметил и вряд ли почувствовал лезвие, которое секундой позже пронзило ему горло.

Такаси подхватил падающее тело и бесшумно опустил его на землю.

Штурмовая группа расположилась впереди, Элдин вместе с резервом остался на краю леса.

Вражеский лагерь находился прямо перед ними.

Оиси переместил ножны с мечом за спину и подобрал кинжал мертвого часового. Он обвел взглядом своих людей.

Небо на востоке начало светлеть, и желтые балахоны, взятые ими у поисковой группы неприятеля, которую удалось застигнуть врасплох, стали выделяться расплывчатыми пятнами в предрассветном полусумраке.

— Приготовились, — прошептал Оиси. Двенадцать самураев кивнули головами.

— Вперед!

Штурмовая группа бросилась в атаку и уже через несколько минут находилась возле первого лагерного костра. Около полутора десятков людей в белом были убиты еще до того, как в лагере поднялась тревога, но к тому времени самураи уже отступали обратно к лесу. — Ульсак, Има Аль-Шига! — закричал Оиси, размахивая окровавленной головой.

Он задержался у края леса, в то время как остальные самураи растворились меж деревьев.

Резервный отряд из самураев и гафов уже бежал по лесной тропе и огибал первый поворот. Поравнявшись, с воткнутой в землю вехой с красной тряпкой на конце, они свернули в сторону; продолжая бежать по лесу параллельно тропе, они миновали еще три такие же вехи.

Самураи, одетые в желтые балахоны, бежали следом, Оиси держался позади. Приблизившись к первой вехе, он выдернул ее из земли и забросил в лесную чащу;

Погоня быстро приближалась.

Свернув за второй поворот тропы, Оиси выдернул из земли и вторую веху.

Из-за спины до него долетали разгневанные крики. Раздался громкий треск, и крики гнева превратились в вопли, наполненные ужасом и болью, когда первый человек был сражен утыканным шипами бревном, сорвавшимся с нависающей над тропой ветви.

Зловеще рассмеявшись, Оиси углубился в лес, оставив преследователей позади.

Вскоре все члены отряда опустились на землю, тяжело дыша от продолжительного бега и возбуждения.

— Что ж, надеюсь, наши действия в какой-то степени спутали им карты, — произнес Элдин с мрачным удовлетворением. — Независимо от того, что скажет Ульсак, многие представители белого клана Шиги будут думать, что некоторые из желтых, несмотря на последнюю договоренность, не прочь при удобном случае прихватить в качестве трофея несколько голов.

Пока они разговаривали, Такаси забрался на вершину высокого дерева, чтобы осмотреть окрестности. Через несколько минут он спустился вниз.

— Что ты увидел? — спросил Оиси.

— Они по-прежнему сжимают кольцо окружения, протянувшееся непрерывной линией меж пятью горо дами, и приближаются к центру медленным, равномерным шагом.

Элдин нарисовал на земле круг.

— До заката еще добрых пять часов, — задумчиво произнес он. — Скорее всего, к тому времени они преодолеют половину расстояния до столицы. Мы должны по-прежнему вносить в их действия сумятицу и надеяться на лучшее. Если нам удастся пробить брешь в кольце окружения или, что еще лучше, обратить их друг против друга, мы сможем прожить оставшиеся три дня, после чего Букха вытащит нас отсюда.

Элдин посмотрел на Габлону, который сидел, храня молчание, и когда взгляд Элдина остановился на нем, кох в ответ слабо улыбнулся.

— Ну разумеется, — прошептал Габлона, и сидевший рядом Хасан согласно закивал.

— Я предлагаю покинуть сектор белых и нанести удар по синим, — сказал Элдин, и самураи встретили его слова возгласами энтузиазма, поскольку давно горели желанием встретиться в бою с синими.

Когда солнце перевалило через зенит, отряд устроил засаду на болотистом берегу небольшой реки. Они слышали шум трещоток загонщиков, становившийся все громче, как и возбужденные крики воинов Шига, которые пробирались сквозь лесные заросли, постепенно сжимая кольцо окружения.

Внезапно, не далее чем в двадцати метрах от Элдина, среди густой растительности появилось человеческое лицо.

Элдин осторожно поднял руку, просигнализировав тем, кто расположился на противоположном берегу, о появлении врага.

Все новые и новые фигуры в синем появлялись на берегу и замирали в нерешительности перед водным потоком.

Наконец тот, кто, по всей видимости, являлся уллой, выступил вперед и с громкими проклятиями полез в реку. Через несколько секунд он оказался в воде по шею и, делая неуверенные гребки, начал преодолевать слабое течение. Вдоль всего берега фигуры в синем следом за ним полезли в воду. Улла наконец переплыл реку и, стряхивая с себя грязь, начал выбираться на сушу. Протянув руку, он схватился за корень нависшего над водой кустарника и приготовился поставить ногу на твердую землю.

— Ульсак, Има Аль-Шига! — воскликнул Оиси, внезапно появившись из кучи сухой листвы.

Голова уллы отделилась от туловища, и Оиси успел поймать ее за волосы, прежде чем она упала в реку.

На несколько мгновений синие застыли в полном оцепенении, их взгляды были прикованы к воину в желтом балахоне. Его голову охватывала красная лента мукбы. С диким криком Оиси повернулся и полез вверх по склону, и около десятка самураев в желтом последовали за ним. Некоторые из них успели сразить нескольких синих, подобравшихся близко к берегу, и теперь размахивали в воздухе окровавленными трофеями. Другие просто отступали, осыпая противника язвительными насмешками.

Вскоре все они скрылись за гребнем холма.

Придя в ярость от такого бессовестного предательства, синие бросились в погоню, горя желанием отомстить. Выбравшись на противоположный берег, они побежали вверх по склону холма и внезапно один за другим начали исчезать в высокой траве. Скрытые травой ловушки были вырыты на глубину всего лишь полметра, но этого было достаточно, чтобы заостренные колья прошли сквозь ступни жертв.

Когда Элдин со своими спутниками скрылся на тропе, удаляясь от сжимающегося круга погони, он отчетливо слышал несущиеся им вслед разгневанные крики синих — имя Ульсака упоминалось с особым чувством.

— Я готов поклясться в том, что мои подчиненные не имеют к этому никакого отношения! — проревел Ульсак.

— Спорить бессмысленно, — бросил Орфет, предводитель клана белых. — Мои люди убеждены в том, что твои последователи имеют прямое отношение к произошедшим в лесу событиям; в том, что твои желтые не спрятали в ножны ритуальный кинжал и пользуются каждым удобным случаем, чтобы набрать побольше голов. И все это является частью твоего плана.

— Какая глупость! Ты веришь, что такое возможно?

— Разумеется, нет, — ответил Орфет ровным голосом, но Ульсак и окружающие его уллы почувствовали, что его слова продиктованы скорее соображениями дипломатии.

— Так вы сомневаетесь в надежности данного мною слова? — воскликнул Ульсак.

— В течение двух тысяч лет мы жили мечтой, — ответил Торес, верховный мастер зеленых, — мечтой о возвращении к звездам, о прекращении ссылки и на чале очищения Облака огнем Единой Веры. Сегодня ты, Ульсак, сказал нам, что готов воплотить мечту в реальность, что башня скоро откроется, что корабли уже ждут и мы сможем достичь звезд. Только скрытый Има может обладать такой властью. Означают ли твои заявления, что ты намерен объявить себя скрытым Имой?

Ульсак обвел долгим взглядом лидеров Аль-Шиги. Не пройдет и трех дней, как они увидят его истинное лицо.

— Да, я претендую на этот титул. Я скрытый Има Аль-Шиги, посланный освободить вас и открыть вам дорогу к звездам.

Его заявление было встречено ошеломленным молчанием.

— Какие знамения свыше позволяют тебе считать себя таковым? Все мы знаем, что Има должен обладать могуществом, достаточным для того, чтобы открыть башню, а своему народу — путь на ее вершину. Корабли Незримого Владыки будут ждать нас, с тем чтобы мы выполнили его волю, уничтожив всех тех, кто противостоит ему, — заявил Наргла, лидер красных гафов. Остальные предводители кланов перевели на него взгляды. Хотя среди мастеров внутреннего круга бытовало мнение, что все их учение является всего лишь легендой, придуманной для того, чтобы удерживать в повиновении население, Наргла не утратил своей веры даже после того, как занял самую высокую ступень иерархической лестницы Аль-Шиги.

— Приведите ко мне тех двоих, на которых мы охотимся, — сказал Ульсак. — Их необходимо схватить не позднее чем накануне Ульмана. Они должны быть принесены в жертву на большой площади, и в тот момент, когда это произойдет, двери на небеса для нас широко распахнутся.

— Двери на небеса и так постоянно открыты, — заметил предводитель клана белых. — Но только те, кто спустился сверху, могут туда вернуться. Если же кто-то из представителей Шиги зайдет в башню, он неминуемо будет низвергнут.

— Но во время Ульмана вы все сможете убедиться в том, что я и есть скрытый пророк, — заявил Ульсак. — Сверху я буду наблюдать за жертвоприношением. Когда же оно завершится, вы станете свидетелями того, как путь наверх откроется для всех нас. Мне обещали это те, кого называют Надзирателями.

— Ты просто сумасшедший, — холодно сказал Наргла. — Ты не скрытый пророк. Если нам и суждено когда-либо зайти в башню, это должно произойти по воле Незримого, Владыки, а не каких-то политиков. Мы обречены пребывать здесь, и такова наша участь. Мы все верим в это, по крайней мере те, кто следует закону.

— Ты сам вскоре всё увидишь. Возможно, тот, кого ты называешь Незримым Владыкой, решил, что это должно произойти благодаря глупости и жадности тех, кого мы должны одолеть, — сказал Ульсак, устремив взгляд куда-то в пространство.

— Но все зависит от тех двоих, — холодно произнес Орфет. — Насколько я понимаю, ты не будешь обладать могуществом Имы до тех пор, пока их тебе не доставят.

— Это необходимое жертвоприношение, — быстро ответил Ульсак. — После того как прольется их кровь, я обещаю показать вам дорогу к звездам.

— Наш народ этого не понимает. Он не понимает, почему ты сжег иностранный квартал, он думает, что ты сошел с ума. Пришло время открыть охоту за головами и начать празднества. Вместо этого ты заставил нас охотиться за двумя чужеземцами. Нас всегда учили, что только с приходом великого Имы шесть племен снова объединятся в одно.

— Вы просто идиоты! — проревел Ульсак. — Все, что мне нужно, это захватить их живыми! Затем вы убедитесь в том, что все мои слова являются истиной. В противном случае я добровольно отдам свою голову на отсечение.

Остальные уллы погрузились в молчание.

— Ты предлагаешь в залог свою голову? — осторожно спросил Орфет.

— Да! Скажи своим людям, что на них напали не мои подчиненные, это просто уловка противника. Прикажи им захватить их живыми и привести ко мне. Я готов отдать в залог свою голову вместе с головами всех членов моего клана, если то, о чем я говорил, не произойдет в действительности.

Мастера посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Тогда твои слова являются клятвой, — тихо сказал Орфет и, повернувшись, вышел из комнаты. За ним последовали все, кроме Нарглы.

— А что, если нам не удастся схватить тех двоих? — спросил пожилой гаф.

— Их необходимо найти. Но помни, они нужны мне живыми.

— Почему? Если тебе просто нужна их смерть в качестве расплаты, то нам гораздо проще убить их во время охоты и сразу со всем покончить.

— Нет! — воскликнул Ульсак и резко отвернулся. Ему хотелось, чтобы те, кто находится наверху, видели, что именно он, Ульсак, совершил убийство.

Тогда больше никто не сможет претендовать на роль Имы.

Он снова посмотрел на Нарглу.

— Эти двое оскорбили меня. И кроме того, те, кто находится наверху, потребовали, чтобы их казнь была проведена открыто на большой площади.

Это была ложь, но Наргла не имел возможности проверить его слова.

— Кольцо окружения сегодня сузилось наполовину; завтра к вечеру твои подчиненные должны оказаться у стен города. Мои собственные силы сформировали вокруг него защитный периметр. После того как ты и твои спутники вернетесь на свои позиции, между нами останутся только те, на кого мы ведем охоту.

— Но все же, если мы их не поймаем…

— Мы должны их поймать, — сказал Ульсак, и по его тону Наргла понял, что необходимо сделать.

Он совершит убийство до того, как закончится ночь, но это будет не то убийство, которого ожидает Ульсак.

— Вот. Это единственное место, не освещенное дозорными огнями, — сказал Элдин, показывая на юг.

— Там находится сектор красных, — тихо сказала Мари.

Широкой дугой огни Аль-Шиги окружали город, и петля стягивалась все туже. Элдин бросил взгляд через плечо. Отдельные кварталы города за их спиной по-прежнему были объяты пламенем, но его внешняя граница теперь была отмечена еще одним кольцом, составленным из сторожевых костров желтых, перекрывших ям отступление в катакомбы.

— Почему на этом участке не горят костры? — спросил Элдин, как бы размышляя вслух.

— Возможно, это ловушка, в которую нас хотят заманить, — предположила Мари.

Элдин снова посмотрел на город и прикинул расстояние до внешнего периметра.

— Черт возьми, если бы мы только могли продержаться еще один день. Будь они все прокляты!

Он спустился с дерева; откуда они вместе с Мари наблюдали за позициями охотников.

— Это единственное пятно, остающееся неосвещенным? — спросил Оиси, присоединяясь к ним.

Элдин кивнул.

— Нам стоит попробовать. Возможно, наши сегодняшние вылазки оказали свое действие и некоторые из воинов Шиги бросились на охоту, оставив брешь в кольце окружения. Если мы сумеем прорваться сквозь их позиции, то у нас появится возможность следовать за ними до стен города. К тому времени игра закончится и твои так называемые друзья заберут тебя отсюда

— Все равно мне это не нравится, — сказал Элдин.

— У тебя есть другое предложение? — поинтересовался Оиси.

Элдин отрицательно покачал головой.

Через час они тронулись в путь, вытянувшись в одну колонну, по тропе, которая, по словам одного из гафов, разведывавшего местность, вела точно к темной области. При свете звезд они осторожно продвигались вперед, опасаясь возможной засады. Они не знали, что между двумя периметрами, кроме них, никого больше не было, настолько представители шести кланов опасались предательства со стороны друг друга.

Когда они приблизились к тому месту, где должны были начинаться позиции противника, группа замедлила шаг. Расстояние, которое можно было преодолеть за несколько минут неторопливой прогулки, отняло у них целый час. Самураи и гафы, выполнявшие роль разведчиков, ползком пробирались вперед, после чего сигнализировали о том, что путь свободен. Они продвигались еще на сто метров, и все начиналось заново.

Во время одной из таких пауз Ура подполз к Элдину, чтобы сообщить неприятную новость:

— Хасан пропал.

— Что? Я думал, твои воины наблюдают за ним и Габлоной.

— Мы наблюдали, — виновато произнес массивный гаф.

Элдин почувствовал, что готов взорваться от возмущения, но поскольку он видел, как терзается Ура Из-за допущенной им ошибки, то решил сдержаться. Никакие упреки не смогли бы заставить гафа почувствовать себя еще хуже.

— А Габлона?

— Все еще здесь. Утверждает, что ему ничего не известно.

— Будь он проклят, я уже почти жалею о том, что не перерезал ему горло.

— Может быть, я это сделаю? — спросил гаф, и его лицо осветила затаенная надежда.

— Нет, черт возьми, — отрезал Элдин. — Возвращайся и не спускай с него глаз.

Гаф скрылся в темноте. Когда появился Оиси и доложил о том, что следующий отрезок проверен, Элдин сообщил ему о бегстве Хасана.

— Проклятье, я с самого начала хотел его убить, но ты мне не позволил.

— Знаю, знаю, — ответил Элдин, проклиная себя.

— Нам лучше поторопиться, — сказал Оиси. — Что бы ни заставило его скрыться, это не сулит нам ничего хорошего.

Следуя за Оиси, отряд начал продвигаться вперед ускоренным шагом.

— Они направляются в сторону периметра, удерживаемого красными, — задыхаясь, произнес Хасан, всё еще не восстановив дыхания после долгого бега по лесу.

Хасан чуть не встретил смерть у городской стены, когда один из желтых, напуганный слухами о том, что белые ведут охоту за головами, нанес ему удар кинжалом. Только благодаря доведенным до автоматизма навыкам ему удалось проскочить у желтого под рукой, одновременно выкрикивая, что он друг.

— Куда именно? — спросил Ульсак.

— Туда, где не горят огни.

— Проклятье! Наргла собирается выпустить их из окружения, я знал это! Мы должны их перехватить, — сказал Ульсак.

— Здесь проходит линия окружения, — прошептал Оиси.

— Что-то тут не так, — сказал Элдин, — Ни костров, ни охраны, просто зияющая брешь в сплошном кольце блокады, словно приглашающая нас пройти насквозь.

— Или внутрь.

— Или внутрь, — эхом повторил Элдин.

Его сердце билось где-то у самого горла. Если это и есть та самая дрожь, которую, как он слышал, испытывает охотник, выслеживающий дичь и поджидающий в засаде, то Элдин твердо решил, если ему удастся выбраться отсюда, больше никогда не выходить из дома после наступления темноты. У него было такое чувство, что каждый куст имеет глаза; что какой-то жуткий черный водоворот затягивает его в ледяной омут. Сквозь лесные заросли они могли видеть на расстоянии двухсот метров с каждой стороны яркие огни периметра окружения, но здесь было темно, словно в могиле.

— Что будем делать? — спросил Элдин.

— Обнажим мечи и начнем осторожно продвигаться вперед, — сказал Оиси. — Нам больше ничего не остается, кроме как просидеть здесь до зари, которая уже скоро наступит, или отступить к городским стенам и угодить в приготовленную для нас сеть.

Приказ командира был передан вдоль вытянувшегося в колонну отряда. Сталь мечей мягко заблестела в свете звезд.

Оиси поднялся на ноги и пошел вперед.

— Обнажать клинки нет никакой необходимости, чужеземцы, — раздался голос из темноты.

Оиси застыл на месте. Приглушенные крики тревоги эхом прокатились вдоль колонны.

— Я сказал, обнажать клинки нет никакой необходимости!

В дюжине метров перед ними зажегся одинокий факел. Опустив меч, Оиси встал перед Элдином, заслонив его своим телом.

— Если бы мы хотели сражаться, то мои воины напали бы на вас давным-давно.

Из темноты появилась одинокая фигура.

Элдин положил руку на плечо Оиси. Если это была ловушка, то они в нее уже угодили. Отсрочка даст им время найти какой-то выход.

— Кто ты? — крикнул Элдин.

— Наргла, верховный улла клана Сутар.

— Мари, подойди сюда!

Воины расступились, пропустив Мари вперед.

— Он утверждает, что является предводителем красных, — сказал Элдин, когда она остановилась рядом.

— Это он, — прошептала Мари.

— Я хочу заключить с вами сделку, — сказал Наргла.

— Что ты можешь нам предложить? — Безопасный проход для всех вас.

Элдин не знал, то ли ему вздохнуть с облегчением, то ли отдать Оиси приказ броситься в атаку в надежде на то, что, по крайней мере, они прихватят с собой одного из лидеров Шиги.

— Я знаю, вы мне не верите, — сказал Наргла.

— А почему я должен тебе верить? Я был бы глуп, если бы поверил твоим словам.

Наргла тихо усмехнулся.

— Хорошо сказано.

— Так в чем же заключается твое предложение?

— Если бы я хотел вас убить, то приказал бы своим воинам на вас напасть и не стал бы вступать в переговоры.

— Возможно, мы застали его врасплох и он тянет время, ожидая, когда подтянутся основные силы, — прошипел Оиси.

— На вашем месте я подумал бы то же самое.

— Достаточно комплиментов, перейдем к делу, — отрезал Элдин.

— Прежде чем я позволю вам пройти, мне хотелось бы получить от вас ответы на некоторые вопросы.

— И это все?

— Это все. Между мною и Ульсаком никогда не было теплых чувств. Вы являетесь важной частью плана, ведущей его к цели. Если я смогу уничтожить эту часть, то тем самым нанесу урон своему врагу. Ульсак хочет захватить вас живыми для жертвоприношения. Я намерен ему помешать.

— А заодно уничтожить нас, — сказал Оиси.

— Это так? — спросил Элдин, жестом призывая Оиси к спокойствию.

— Клянусь вам честью верховного уллы Аль-Шиги, если я вас предам, моя голова в вашем полном распоряжении.

При этих словах Мари издала удивленный возглас.

— Он поклялся головой, — прошептала она.

— Но сначала я хотел бы вас кое о чем попросить.

— Я тебя слушаю.

— Я всего лишь прошу вас двоих поговорить со мной, после чего путь будет свободен для всего вашего отряда.

— Мы можем поговорить прямо здесь, — сказал Элдин.

— Наши голоса привлекут к себе внимание, — заметил Наргла. — Тема, которую я хотел бы с вами обсудить, настолько серьезна, что наш разговор не должны слышать даже мои собственные подчиненные. Я прошу тебя и толстяка подойти ко мне. Мы сядем и немного поговорим, после чего вы сможете беспрепятственно пройти мимо моих позиций.

Элдин замер в нерешительности.

— Ты сам можешь к нам подойти, — крикнул Оиси. Наргла хрипло рассмеялся:

— Это я предлагаю вам жизнь, а не наоборот. До статочно мне крикнуть, и мои воины, расположившиеся на другом берегу ручья, налетят на вас, как мухи на падаль. Если кто-то и сделает дюжину шагов вперед, их сделаете вы двое, а не я.

Элдин вопросительно посмотрел на Мари, а затем перевел взгляд на Оиси.

— Не делай этого, мой господин, — попросил Оиси.

— В данной ситуации нет места для каких-либо неожиданностей, — рассудила Мари. — Он поклялся головой. Это означает, если он нарушит клятву, любой представитель нашего клана вправе потребовать ее без выкупа в любое время. Он также не может приказать кому-либо из своих подчиненных причинить вам вред.

Элдин все еще колебался.

— Оиси! — крикнул он голосом достаточно гро ким для того, чтобы Наргла его услышал. — У тебя еще при себе лук, который мы недавно изготовили?

— Да, мой господин.

— Тогда наложи на тетиву стрелу и направь ее точно в грудь этого гафа. Если он попытается нас обмануть, убей его.

С этими словами он снова перевел взгляд на Нарглу, ожидая его реакции.

Наргла оставался стоять неподвижно, и на его лице появилась презрительная усмешка.

— Оружие трусов, — бросил он. — Но если хотите, можете держать меня под прицелом. Я не собираюсь причинять вам какой-либо ущерб.

— Приведите сюда Габлону, — скомандовал Элдин.

Минутой позже кох оказался во главе колонны и заскулил от страха, когда узнал о том, что задумал Элдин. Обнажив кинжал, Элдин приставил острие к спине Габлоны и подтолкнул его вперед.

— Так, значит, вы и есть те двое, — произнес Наргла почти утвердительным тоном, внимательно глядя на них.

— Если ты имеешь в виду, те ли мы, кому удалось, избежав пленения, ускользнуть от всей Шиги, то ответ будет положительный.

— Считать, что ты благополучно избегал пленения, можно только тогда, когда преследователи на безопасном расстоянии, — тихо сказал Наргла.

— И все же мы заставили Ульсака вместе с его друзьями изрядно побегать, — заметил Элдин.

— В чем причина всего этого сумасшествия? — спросил Наргла.

— Если я тебе скажу, ты мне не поверишь, — устало произнес Элдин.

— Скорее всего нет, поскольку слова слетят с губ неверного.

— Тогда зачем с нами разговаривать?

— Просто я желаю знать, каким образом ваша смерть наделит Ульсака могуществом. Если верить его словам, Седа откроется послезавтра, когда небо потемнеет. Мне интересно, кто будет настолько безумен, что готов выпустить нас с этой планеты всего лишь в благодарность за убийство вас двоих?

Элдин с презрением посмотрел на Габлону, и тот поспешил отвести взгляд в сторону.

— Это долгая история, — сказал Элдин.

— Не двигайся! — внезапно прошипел Наргла. Слева от Элдина треснула веточка. Повернувшись, он бросил взгляд в темноту, окружающую пространство, освещенное факелом Нарглы.

Раздался едва различимый звук, словно кто-то дунул в трубку. Что-то ужалило Элдина. в плечо.

То, что он увидел, показалось Элдину настолько абсурдным, что в это было трудно поверить. Ему в плечо вонзилась стрелка размером с палец. Тонкий наконечник, словно жало пчелы, уже распространял по коже зуд.

— Ульсак! — воскликнул Наргла, бросив факел на землю.

Элдин начал падать, и внезапно ему показалось, что он смотрит в длинный темный туннель. У него было такое чувство, что все вокруг происходит с замедленной; скоростью.

Он услышал щелчок тетивы на луке Оиси, а затем удар стрелы, вонзившейся в грудь Нарглы и сбившей с ног старого гафа.

Габлона пошатывался из стороны в сторону прямо перед ним, выглядя достаточно комично с несколькими стрелками, торчащими из его толстого живота. Его лицо исказила судорога. Испуганный кох что-то кричал, но Элдин уже не слышал ни звука.

Внезапно его окружили какие-то фигуры; их было несколько десятков.

Словно бы издалека Элдин увидел лица двух людей, склонившихся над ним. Один из них был Хасан, другой Ульсак. Он попытался закричать, но тут же провалился в темноту.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ | Смертельный гамбит | ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ