home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



19

В кабинет Кравчука вошел розовощекий лейтенант Лукьянов из ОБХСС, которого в управлении окрестили Бутоном.

– Здорово, старина!

– Привет, Бутончик! Все цветешь!

– Костя, вызову на дуэль, предупреждаю.

– Ладно, договорились. Но учти, оружие выбираю я. Заходи сегодня вечером в гости, жена как раз собиралась котлеты жарить. Вот и устроим дуэль – на мясорубках.

– Э-э, нет уж, уволь. Женюсь, потренируюсь, вот тогда и сразимся.

– Идет… С какими новостями пожаловали, дорогой коллега?

– Мы тут типчика прихватили, провизора. Обслюнявил весь кабинет. История в общем-то обычная – хапнул лишку, деньжата человеку для шикарной жизни понадобились, а теперь слезами полы моет. "Дети, семья, не знал, виноват…" – короче, знакомые вариации о заблудшей овце. Так вот, на одном из допросов он упомянул некоего Ковальчука. Насколько я знаю, он по вашему ведомству сейчас проходит.

– Лукьянов, ты гений! Он сейчас где?

– В кабинете. Нутром чуял, что он тебе срочно понадобится. Дело-то серьезное, сам увидишь…

Провизор Головинский, заплывший жиром человек с красными, словно у ангорского кролика, глазками, сидел на стуле и поминутно сморкался в огромный носовой платок, то и дело вытирая им обильные слезы.

– … Он пригрозил мне, что пойдет и все расскажет. Я боялся… Я не хотел, честное слово!

– Честное слово здесь ни при чем, Головинский, – сказал Кравчук и, чуть помедлив, спросил: – Откуда Ковальчук узнал о ваших махинациях с дефицитными лекарствами?

– Не знаю, не знаю, гражданин следователь! Однажды он зашел ко мне, принес Уголовный кодекс и прочитал статью… И сказал, что мне не отвертеться, потому что у него есть свидетели.

– Кто?

– Он не указал, кто конкретно, но рассказал мне кое-что такое… Я поверил…

– И что дальше?

– Ковальчук пообещал, что никто об этом не будет знать, и даже предложил свои услуги.

– А именно?

– Ему нужны были наркотики. Он мне тут же, в кабинете, вручил крупную сумму денег.

– Какие наркотики?

– В основном морфий.

– Что еще он просил у вас?

– Кое-какие дефицитные лекарства в небольших количествах. Я точно не помню.

– Придется вспомнить. Головинский. Время у вас для этого будет…

Утром Кравчуку принесли пакет спецпочты – данные по Капустяку. Он несколько раз перечитал скупые строчки документов, но выудить оттуда что-либо полезное для следствия ему так и не удалось:

"… Капустяк Иван Матвеевич, украинец, 1926 года рождения. В 1942 году был вывезен гитлеровцами в Германию. Работал сельскохозяйственным рабочим у бюргера в Саксонии. В 1945 году женился на польке Анне Кубельчик, от которой родился сын. В 1947 году Капустяк уехал в Австралию, затем в Канаду. С женой развелся. В Канаде работал автослесарем на механосборочном заводе Форда. Там женился второй раз на дочери мелкого предпринимателя Барбаре Эванс. От второго брака детей нет. В настоящее время работает управляющим в одном из филиалов фирмы по изготовлению пишущих машинок, которая принадлежит его тестю Джону Эвансу… Советский Союз посетил второй раз; первый – три года назад как турист…"

И никакого намека на связь с Ковальчуком и тем более с Гайвороном-Баняком. Украл у Ковальчука иконы, чтобы сбыть их за границей? Иконы не иголка, от таможенников не утаишь. Вариант этот, конечно, не исключен… Да только поди докажи его сейчас. Эксперты до сих пор работают с черепом Ковальчука (а может, кого другого, ясности пока никакой, одни предположения), пытаются изготовить фоторобот. Работа трудоемкая, почти ювелирная, стопроцентной гарантии тождества с живым человеком эксперты не дадут, не первый раз. Вот если бы в Москву… Но у них там работы хоть отбавляй, а ждать очереди обстоятельства не позволяют.

Кравчук нахмурился, вспомнив вчерашнюю оперативку.

– … И последнее, товарищ полковник, – адвокат Михайлишин. Вот данные оперативной группы наблюдения.

– Что там у них? – Шумко снял очки и, близоруко щурясь, посмотрел на него исподлобья.

– Ситуация довольно сложная. Михайлишин уже третий день сидит взаперти.

– Почему?

– Взял больничный лист.

– При его годах и здоровье ничего необычного…

– В том-то и дело, что он в данный момент практически здоров. Нам удалось установить, что адвокат воспользовался знакомством с лечащим врачом. Вернее, просто обманул его. Тот не нашел каких-то особых признаков болезни, но поверил Михайлишину на слово – до этого случая у него не было повода не верить адвокату. Тем более что тот действительно до лечения в клинике профессора Иванова был болен.

– Вот это уже по-настоящему интересный факт. Притом труднообъяснимый… Чем он занимается в квартире?

– Михайлишин запасся продуктами и спиртными напитками (чего раньше не наблюдалось) в больших количествах. Посмотрите, там написано, сколько и чего… Чем занимается – трудно сказать, окна зашторены. Даже технические средства наблюдения мало проясняют общую картину. В основном ходит по комнатам, курит, что тоже довольно необычно: курить Михайлишин бросил давно. Спит очень мало.

– Телефон?

– Отключил.

– Попытки вступить в контакт со стороны опергруппы были?

– Да. Пришлось на некоторое время для этого обесточить дом. Под видом электриков…

– Ну и что?

– Долго не откликался на стук, но затем все-таки открыл дверь. В квартире давно не убирались, везде окурки, пепел. Небритый, хмурый и в хорошем подпитии…

– Так. Понятного мало… Что ты можешь предложить?

– Пока ничего, товарищ полковник. Разве что сюда его, к нам…

– На каком основании? И куда? У нас тут не дом отдыха.

– Тогда, может, к нему кого-нибудь из ребят…

– В квартиранты? Бикезин уже был на полном пансионе у Лубенца. Тогда это было хоть в какой-то мере оправдано. А сейчас? В личную жизнь человека, пусть даже в таких, прямо скажем, сложных ситуациях, никто не разрешал нам совать свой нос.

– Так что же делать, товарищ полковник?

– Только одно – наблюдать и еще раз наблюдать. Притом квалифицированно, без сучка-задоринки. В контакт с ним больше не вступать: это может его насторожить. Будем ждать.


предыдущая глава | По следу змеи | cледующая глава