home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



25

В кабинете было душно: солнце уже успело забраться довольно высоко, и даже плотные шторы не могли сдержать напора его горячих лучей. Маломощный настольный вентилятор тоже не помогал – лопасти с жужжанием перемалывали невидимые глазу молекулы, отбрасывая в сторону Бикезина воздушную струю, которая по температуре почти не отличалась от окружающего воздуха. Капитан подошел к окну, отдернул штору; невесть откуда прилетевший ветерок ворвался в комнату и вымел наружу назойливую духоту. Несколько бумажек взлетело со стола и, покружив среди ералаша воздушных струй, мягко приземлилось посреди кабинета.

– Как здоровье, Алексей Иванович? – в кабинет вошел Кравчук с перебинтованной рукой на перевязи.

– А я только о тебе подумал. На здоровье уже не жалуюсь, заштопали меня врачи по всем правилам. Как у тебя, Костя?

– У меня еще не скоро гипс снимут… Зудит…

Да, Мирон Сергач поработал своими "рычагами" от души: двух оперативников пришлось отправить в больницу, да и Кравчуку порядком досталось от озверевшего бандита… Задребезжал телефон.

– Слушаю, Бикезин…

– Вам звонят из Львова, – голос дежурного по оперативному залу. – Соединяю…

– Бикезин? Здорово, Алексей Иванович! Бойчук… Как у тебя там жизнь протекает? Нормально? Рад за тебя, рад… Тебе привет от нашего общего знакомого.

– Это от кого еще?

– Ну, капитан, нельзя забывать папу Стаха, от него, соколика, от него.

– Где он сейчас?

– У нас, где же ему быть. Исповедуется старый греховодник. Кстати, обиду на тебя имеет. Это же нужно, впервые в жизни попасть впросак.

– И на старуху бывает проруха…

– Точно! Обязательно передам ему твои слова, пусть порадуется дедушка, что и ты его не забыл еще. А то у него сейчас настроение подпорчено – копилочку-то мы его зацепили. Есть на что посмотреть, доложу тебе. Не зря Адвокат столько лет старался, не зря…

– Меня один вопрос интересует – Ковальчук.

– Потому тебе и позвонил. С нижайшей просьбой. Видишь ли, Алексей Иванович, папа Стах стал в общем-то милым собеседником, разговорился наконец. Но как только доходит дело до Ковальчука, сразу же в кусты. Молчит, и все. "Не ведам. Пан Ковальчук, то есть, проше пана, случайный знакомый…" Твердит уже который день. Так ты уж, будь добр, если есть такая возможность, копни этот вопросик поглубже. Он нас очень заинтересовал. Что-то за этим всем скрывается.

– Попробуем. У нас тут тоже есть кое-кто, да только уже больно неразговорчив.

– Значит, и у тебя все на мази?

– Да, в основном…

– Поздравляю, Алексей Иванович! Значит, не забудешь? Будь здоров! Звони.

После обеда капитан Бикезин зашел в поликлинику на перевязку и поспешил обратно в управление – дело близилось к завершению, и нужно было готовиться к очередному допросу преступника. И готовиться самым тщательным образом, материалов накопилось предостаточно, и пора было переходить в решающую атаку на этого матерого волка… В дверь кабинета постучали.

– Войдите!

– Извините, я вам не помешал? – адвокат Михайлишин нетвердыми шагами направился к столу капитана.

– Нет, нет, прошу вас, Богдан Станиславович. Садитесь…

В который раз Бикезин поражался тем метаморфозам, которые происходили на его глазах с адвокатом. А сегодня тем более. Перед ним, ссутулившись, сидел заросший недельной давности щетиной старик. Костюм в сальных пятнах, несвежая рубашка с оборванными пуговицами, небрежно повязанный галстук с замусоленными концами. И руки… Какие-то жалкие, беспомощные, с обгрызенными ногтями, они то и дело суетились в поисках чего-то невидимого, эфемерного, что все время ускользало, заставляя их владельца недоумевать, страдать и бояться. Потухшие глаза, подслеповато шурясь, беспокойно ощупывали стол, стены, пол в кабинете и даже что-то внутри себя, заплывая слезной поволокой…

– Я слушаю вас, Богдан Станиславович.

– Алексей Иванович, бога ради, простите мне мой вид… Мне стыдно… Я виноват…

– Что случилось?

– Скажите, капитан, вы представляете себе, что такое идти в атаку? Во весь рост, под пули, в разрывах мин и гранат. Страшно? Да! Очень… Но рядом с тобой твои товарищи, друзья. А позади – Родина. Смерть – не избавление от мук и не просто шаг в небытие, а продолжение жизни. Пусть не твоей! – твоих детей, внуков, родных и близких, твоих друзей. Я прошел всю войну от порога родного дома до Берлина. Со смертью в обнимку, но я ее не боялся. Нет! Не было в моем сердце такого чувства, понимаете, не было! Два тяжелых ранения, контузия и Бог знает сколько мелких царапин – все выдержал. Верил… в жизнь… в будущую… прекрасную жизнь… А вот теперь… Теперь я боюсь! Я трус! Понимаете – трус!!!

– Успокойтесь, Богдан Станиславович! Что с вами?

– Со мной? Со мной пока ничего… И это самое страшное! Пока ничего… Пока… Но сколько это может длиться? Еще день, два, месяц, год? Я не могу, я задыхаюсь… Я беспомощен, я не могу ничего с собой поделать! Трус, самый распоследний трус!

– Так все-таки скажите же наконец, что с вами происходит?

– Капитан, я знаю, от чего умерли Слипчук и Лубенец. Нет, не перебивайте меня! Давно знаю. Очень давно.

– Откуда это вам известно?

– Алексей Иванович, я четверть века работаю адвокатом. Записка. Все дело в ней. Я понял, все понял… Все! Это не блеф.

– Да, действительно, вы правы.

– Вот! И я испугался… Смерти испугался! Чего ради? В мои годы? Запаниковал… Это я-то, полковой разведчик, старший сержант Михайлишин! Да какой я после этого… тьху! Ходил в штыковую – не боялся, "языка" брал – не боялся, сколько раз прикрывал отход разведгруппы – не боялся! А теперь вот… струсил… По ночам не сплю… дверь на замке! Водку… пью… Стыдно… Стыдно! Опустился! И ничего, ничего поделать с собой не могу. Понимаете, ничего!

– Я просто затрудняюсь что-либо вам ответить… Все это очень сложно… Мое сочувствие вам не поможет. Но я думаю, что вы совершенно напрасно себя изводите.

– Да-да, может, вы и правы… Может быть… Послушайте, Алексей Иванович! Мне помнится, вы однажды спросили у меня про Ковальчука.

– Просто, в разговоре…

– Не-ет, не просто! Я понимаю: идет следствие, и вы не вправе мне что-либо рассказывать… Служебная тайна… Вот я после этого разговора и задумался – к чему все это? Почему именно Ковальчук? И вы представляете, кое-что вспомнил! Не знаю, насколько это вам интересно, но поведение Ковальчука в тот день было каким-то странным…

– В какой день?

– Понимаете, у меня зубы в общем-то пока на удивление неплохие. Нельзя сказать, что я чересчур много уделяю им внимания, но в мои годы иметь такие… У нас в роду у всех зубы отличные. Только два у меня отсутствуют. В одном из поисков встретились с немецкой разведкой, и в рукопашной фриц автоматом заехал по челюсти. Так вот, не помню, с какого времени у меня стояли обычные, металлические. Но с некоторых пор ко мне на работу зачастил Ковальчук – мы с ним были просто знакомы. Он обращался с просьбой посодействовать в возвращении патента. И вот однажды Ковальчук намекнул мне, что хорошо бы поставить вместо моих старых протезов новые, золотые. Я сначала было отказался, а потом подумал: почему бы и нет? Денег жалко, что ли? И согласился. Записался в очередь – желающих вставить золотые зубы и коронки очень много, очередь длинная, года два ждать нужно. И забыл, представьте себе, об этой встрече. И вот перед моим отъездом на лечение ко мне зашел Ковальчук. Домой. Сказал, что подошла моя очередь и что мне нужно срочно явиться в стоматологическую поликлинику. Я пришел туда, и он мне изготовил два отличных протеза. Вот они…

– Так что же здесь необычного?

– А то, что, как оказалось, моя очередь не подошла и до сих пор: я недавно проверил! Вот тогда мне и вспомнилось, что Ковальчук сказал на прощанье, когда поставил протезы: "Вам они к лицу. Думаю, что вы скоро убедитесь в этом. И вспомните лучшего зубного врача города…" При этом он так посмотрел мне в глаза, что я невольно содрогнулся. Вам когда-нибудь приходилось видеть вблизи глаза змеи? Именно такие были у Ковальчука в тот день…

– Постойте, постойте, Богдан Станиславович! Минуту…

"Вспомнил! Наконец-то! Неужели?!"

Бикезин схватил папку с делом об убийстве Слипчука и Лубенца и принялся лихорадочно листать ее. Фотографии судмедэкспертов. Есть! Как же это он раньше не догадался об этом? Нельзя медлить ни минуты! И капитан включил селекторную связь – срочный вызов дежурной машины…


предыдущая глава | По следу змеи | cледующая глава