home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



26

Преступник отмалчивался уже два дня. Серые глаза равнодушно смотрели куда-то вдаль и только изредка вспыхивали злобой, которая превращала лицо в маску ненависти. Односложные "да" и "нет" – вот и все, что удавалось добиться Бикезину и его коллеге-следователю на допросах…

– Ну что же, будем по-прежнему молчать? Посмотрите сюда! Это фоторобот, притом довольно удачный; как видите, это вы собственной персоной. Нам удалось проследить ваш путь вплоть до Новороссийска. Вот свидетельские показания кассира железнодорожной станции, проводниц вагона, вашей попутчицы. Корешок авиабилета, паспортные данные – Домич Богдан Михайлович. "Липа". Хорошо сработанная, явно не кустарщина. К этому вопросу мы еще возвратимся… Скажите, вы знакомы с Гостевым Олегом Гордеевичем?

– Нет.

– Странно… Вот фотография, а это еще одна, фоторобот – со скульптурного слепка. Так каким образом, гражданин Ковальчук, этот самый Гостев очутился под обломками вашего дома?

– Не знаю.

– Зато мы знаем… Но и об этом чуть позже. Кто вас отвез на станцию?

– Какая разница?

– Нет, есть разница! Джон Капустяк.

– Не знаю такого.

– А вот он вас знает. И притом неплохо. А теперь скажите, Ковальчук, где ваши знаменитые иконы?

– Сгорели во время пожара.

– Ну не скажите… Вот заключение экспертов, фотографии икон и каталог лондонского аукциона "Сотбис", в котором значатся и ваши иконы. Кстати, вот официальное заключение эксперта "Сотбис" Ричарда Камбера о подлинности икон и свидетельские показания Либермана, Колядко и Козлова, которые видели именно эти иконы у вас, гражданин Ковальчук. Так каким образом они попали в Лондон?

– Не знаю!

– А где остальные иконы, тоже не знаете?

– Нет.

– Ну что же, придется освежить вашу память, коль вы позабыли свой тайник в Новороссийске. Прошу! Вот они!

Бикезин открыл небольшой ящик, в котором лежали иконы, аккуратно упакованные в бумагу и полиэтиленовые мешочки.

– Как видите, в полной целости и сохранности. Между прочим, самые ценные из вашей коллекции. Побоялись отправить посылкой через знакомых Мирона Сергача? Правильно сделали, Ковальчук. Иконы действительно представляют собой большую историческую и художественную ценность и вскоре займут по праву принадлежащее им место в музее. Единственное доброе дело, которое, не ведая о том, вы совершили… А теперь перейдем к следующему вопросу: ваша настоящая фамилия?

– Ковальчук.

– Вот заключение о вашей смерти, свидетельские показания и прочее… Достаточно?

– Да.

– Так в чем же дело?

– Мне все равно, под какой фамилией я буду значиться в списках расстрелянных…

– Расстреляют вас или нет, решит суд. Прошу это учесть в дальнейшем и не упорствовать, не отмалчиваться. Пусть я еще раз повторюсь, но чистосердечное признание суд не оставит без внимания, и вы это обязаны знать.

– Возможно…

– Итак, ваша фамилия? Опять не хотите отвечать? Тогда посмотрите на эту фотографию. Узнаете? Семейство Баняков в полном составе! А рядом с Мирославом, будущим главарем банды Гайвороном, стоите вы, сын младшего брата лавочника Баняка – Степан Баняк! И братец ваш Богдан, который подвизается сейчас в Канаде среди оуновцев вместе с Гриньйохом, капелланом батальона "Нахтигаль", свояком старого Баняка!

– Предпопожим, я Степан Баняк. Что из этого?

– Так предположим, или вы подтверждаете, что ваша фамилия Баняк?

– Да… Подтверждаю.

– Это уже хорошо… Из этого кое-что следует. Поскольку вы Степан Баняк, значит, хорошо знали Гайворона. Надеюсь, вы не будете отрицать этот факт?

– Гайворона я не знал.

– Ну как же, Мирослав Баняк не ваш двоюродный брат?

– Мирослав – да, а Гайворона я не знаю, и вообще, впервые слышу эту кличку… или фамилию…

– Так и запишем… У вас была пишущая машинка?

– Нет, не было.

– А вот соседи утверждают обратное. Читайте.

– Ошибаются…

– И грузчик приемного пункта "Вторчермета" Сулименко, который продал вам пишущую машинку системы "Ундервуд", тоже ошибается?

– Было такое дело… Только я вскоре выбросил ее на помойку из-за неисправности.

– Значит, и этот факт вы подтверждаете?

– Да.

– Тогда скажите, из каких побуждений вы отпечатали и отправили Слипчуку, Лубенцу и Михайлишину вот эти три записки.

– Я их впервые вижу.

– Вот заключение экспертов, что они опечатаны на "Ундервуде", который вы купили у Сулименко.

– Повторяю, я не имею к этим запискам ни малейшего отношения!

– И к угрозам, которые составляют содержание этих записок, тоже?

– Да!

– Спокойнее, Баняк… У меня тут кое-что есть… Вот, посмотрите. Этот золотой зуб-протез изготовили вы лично, гражданин Баняк. Вот свидетельские показания адвоката Михайлишина.

– Как вы сказали? Михайлишина?

– А что вас так удивило? Да. Михайлишина. Вы с ним еще встретитесь… попозже… Так вы не отрицаете, что зубной протез для Михайлишина изготовлен вами?

– Н-нет…

– Взгляните на эту фотографию. Она, правда, имеет несколько необычный вид, поскольку отснята с применением специальных технических средств – кобальтовой пушки. Но это не суть важно… Как видите, это зубной протез, увеличенный в двадцать раз. Хорошо просматривается внутреннее строение, невидимое в обычных условиях. И вот здесь, вверху, у режущей части зуба – посмотрите сюда! – есть небольшая пустота, заполненная ядом. Через определенный промежуток времени яд попадает в полость рта, потому что во время еды режущая часть зуба деформируется и истирается. На этом снимке видно, что золотая пленка, предохраняющая каверну с ядом от контакта с полостью рта, истончилась до нескольких десятков микрон. Еще день-два, и спасти жизнь адвокату Михайлишину было бы невозможно. Что на это скажете? Ваших рук дело?

– Я ничего не знаю! Какой яд?

– Гражданин Баняк! Перестаньте разыгрывать здесь комедию! Вы что же, не верите фактам? Тогда вот еще целая кипа документов, подтверждающих, что яд, который находится в зубном протезе, из группы контактных, вот его состав, и изготовлен он вами. Перечень компонентов – прошу… Яд южноафриканской змеи вам достал Гостев, а для того, чтобы он попал в организм, в кровь (ведь яд сам по себе при отсутствии ранки во рту мог и не подействовать), вы изготовили специальный состав на основе жидкости, которая проникает через поры кожи и всасывается вместе с ядом стенками желудка. Вот заключения судмедэкспертов, биохимиков… А другие компоненты контактного яда, сам не ведая, для каких целей, предоставил вам провизор Головинский. Поскольку они входят в состав некоторых дефицитных лекарств, которые вы заполучили с аптечного склада. Посмотрите показания Головинского и заключения фармацевтов…

Баняк глухо застонал от переполнившей его ненависти и поднял налитые кровью глаза на Бикезина:

– Твоя взяла, начальник… Ладно, пиши. Все равно… не доживу… Эх, жаль!

Из протокола допроса Степана Баняка.

"Следователь. Расскажите о Гостеве, только подробнее, пожалуйста.

Баняк. Я с ним познакомился в 1976 году в доме отдыха. Мы жили в одной комнате. Вот тогда я и узнал, совершенно случайно, что Гостев наркоман. Он много рассказывал о свойствах различных ядов, о змеях. Я еще не знал тогда, что эти сведения мне когда-либо могут понадобиться. Но Гостева я на всякий случай "привязал" к себе – одолжил ему крупную сумму денег, как видно, для покупки наркотиков. Однажды, года через два после этого, Гостев, будучи в командировке, зашел ко мне. Вид у него был неважный, он жаловался на плохое самочувствие, головные боли. Но я-то догадывался почему, вышли наркотики. И не ошибся: он попросил меня помочь достать ему морфий; в свое время я намекнул ему, что имею такую возможность. Наркотик он получил, притом бесплатно – названная мною сумма была явно не по карману Гостеву. И с тех пор он стал моим должником. Гостев два-три раза в год приезжал ко мне за очередной порцией морфия, который я покупал у Головинского…

Следователь. Кто изготовил контактный яд?

Баняк. Гостев.

Следователь. Он поинтересовался, для каких целей вам нужен этот яд?

Баняк. Он долго не хотел мне его делать. Но потом… Короче говоря, я напомнил ему о долге… Он и тогда не согласился. Начал по частям выплачивать долг. Я ждал. И ему опять пришлось обратиться ко мне за наркотиками. Я отказал, и тогда Гостев привез мне этот яд…

Следователь. Что случилось в последний приезд Гостева к вам?

Баняк. Мне нужно было уходить. И выиграть какой-то промежуток времени, чтобы не вызывать подозрений. Тогда у меня возник план… Так как Гостева никто не мог видеть – он обычно приезжал ко мне ночью с каким-нибудь водителем-частником, которые в ожидании клиентов постоянно дежурят на железнодорожной станции, – я решил его… оставить у себя…

Следователь. Почему взорвался газ?

Баняк. В этом мне помог Капустяк: изготовил механизм из будильника и зажигалки… Их этому обучали…

Следователь. Каким образом вы познакомились с Капустяком?

Баняк. Через знакомых Сергача я узнал, что мой брат Богдан живет в Канаде. Написал ему несколько писем. Получил ответ… Когда Капустяк приехал в Советский Союз в первый раз, он разыскал меня по поручению брата и передал письмо. С того времени я периодически отправлял посылки с иконами за границу, Богдану.

Следователь. Как именно?

Баняк. В Новороссийск – Сергачу, а он переправлял их на иностранные суда, где были доверенные лица Богдана…

Следователь. Из каких соображений Сергач вам помогал?

Баняк. Во время войны немцы отправили Сергача в Германию. Но по дороге туда ему удалось бежать с эшелона на станции Чоп. Он некоторое время скрывался в горах, пока не наткнулся на боевиков Гайворона. Сергача хотели повесить, но я вступился, с условием, что он примет нашу присягу. Мирон дал согласие… Из-за него у меня вышла ссора с Мирославом; примерно через полгода после этого, во время одной операции, Сергач исчез. Сбежал. И только в 1969 году я встретил его во Львове. Напомнил о прошлом… и он согласился мне помогать…

Следователь. Уж коль зашла речь о Львове, у меня к вам такой вопрос: что вас связывало с Чаплинским?

Баняк. В первые дни войны во Львове батальон "Нахтигаль" производил… чистку города от коммунистов, сочувствующих советской власти, интеллигенции, евреев. Были составлены специальные списки. Чаплинский воспользовался ситуацией и со своими подручными под видом нахтигалевцев грабил квартиры зажиточных горожан… Не обошлось и без жертв – ювелир Гольдштейн, профессор Кропинский… И еще кое-кто, уже не помню… Однажды их взяли на "деле", но вскоре выпустили: немцы отнеслись к ним благосклонно, а папа Стах сумел подмазать кому следует. Эту историю я хорошо знал со слов Гриньйоха. При первой же встрече с Чаплинским я дал ему понять, что мне известно о ней…

Следователь. А вы не боялись, что Чаплинский избавится от вас давно испытанным способом?

Баняк. Нет. Я намекнул, что у меня есть фотокопия его росписки о сотрудничестве с гестапо, и в случае чего все материалы о нем мои люди передадут куда следует.

Следователь. У вас действительно имеется такая фотография?

Баняк. Нет. Об этом мне в свое время сообщил Мирослав.

Следователь. На предыдущем допросе вы рассказывали, как ваша попытка освободить Гайворона потерпела неудачу. Почему вы решили отомстить за его смерть только троим из отряда "ястребков"? Ведь там было много солдат.

Баняк. Судьба… Так уж получилось, что после окончания института я поселился здесь. Когда однажды встретил Слипчука, а затем и Лубенца, то очень испугался: они могли меня опознать – мы ведь земляки. И они хорошо знали моего старшего брата Богдана, потому что учились вместе. Я отпустил усы и бороду, старался не попадаться им на глаза, даже подумывал о перемене места жительства. Но по истечении некоторого времени убедился, что мои опасения беспочвенны – в их воспоминаниях я остался мальцом, а годы внешность не щадят… Я знал, что в последние минуты жизни Мирослав приговорил именно их… именно их приговорил к смерти… Я был невдалеке от места последнего боя Мирослава, в "схроне", куда он пытался добраться. Видел все и слышал… До встречи с Гостевым у меня не было такого намерения, поскольку это было мне не по силам и, кроме того, ненужный риск. Нельзя было привлекать к себе внимания… Но потом… Все складывалось очень хорошо: часть икон была уже у Богдана, остальные я должен был увезти сам. И тут мне подвернулся такой удобный случай. Я все рассчитал – опыт у меня большой по изготовлению зубных протезов. Вот я и решил… перед уходом… отомстить за Мирослава. Лубенец сам пришел в стоматологию, а Слипчука и Михайлишина пришлось уговаривать…

Следователь. Да-а, вы все рассчитали правильно…

Баняк. Я не могу понять, почему Михайлишин?..

Следователь. Остался жив? Тут у вас промашка вышла – Михайлишин месяц лечился голоданием и, естественно, ничего не ел. А значит, процесс истирания зубных протезов замедлился. Жалеете, что не вышло?

Баняк. Да! Мне терять уже нечего… Я вас ненавижу! Всех!

Следователь. В этом ничего нет нового. Но мы отвлеклись, Баняк. Каким образом к вам попали документы Ковальчука?

Баняк. Их готовил себе Милослав.

Следователь. Значит, это он убрал родителей и родственников Ковальчука?

Баняк. Да.

Следователь. А документы на имя Домича?

Баняк. Мне их передал Капустяк.

Следователь. Каким образом вы собирались уйти за границу?

Баняк. Я дожидался в Новороссийске иностранного судна. На нем прибудет человек, с которым я в заранее обусловленном месте должен был обменяться одеждой и документами и пройти на корабль…

Следователь. А иконы?

Баняк. Иконы мне передал бы Сергач…"

Теплоход "Элевтериа" под греческим флагом шел в нейтральных водах Черного моря. Он держал курс на Новороссийск. Дул легкий бриз, утреннее солнце серебрило острые гребешки небольших волн, за кормой тянулся белопенный след, над которым кружили чайки. Легкий прозрачный туман еще скрывал приближающийся берег, но среди пассажиров теплохода царило известное всем туристам оживление. Некоторые из них даже отказались от завтрака, стояли у борта, с волнением ожидая встречи с таинственной и загадочной для них Россией.

Теплоход был зафрахтован английской туристической фирмой "Милли", и пассажиры в основной свой массе были выходцами из туманного Альбиона. Кроме них в круиз по Черному морю на греческом теплоходе отправилось около десятка итальянцев, семья известного французского банкира и западный немец, который присоединился к туристической группе в Гамбурге.

Немец, коренастый русоволосый мужчина лет пятидесяти, с коротко подстриженной бородкой и аккуратными седыми усиками, был крайне неразговорчив, со стюардами объяснялся преимущественно жестами и большую часть пути просидел в каюте. Может, тому причиной послужил языковый барьер – еще в Гамбурге он дал понять, что не владеет ни английским, ни греческим. Возможно, другие мотивы руководили его поступками, но, как бы там ни было, немец держался в стороне от шумных компаний и не делал попыток с кем-либо сблизиться. Он оставался совершенно незаметным среди буйной туристской братии, насколько это возможно было на тесном пятачке теплоходной палубы, куда немец выходил подышать свежим морским воздухом только вечером, в темноте. Завтрак, обед и ужин он пожелал, чтобы ему подавали в каюту, в баре он не появлялся, хотя к спиртному был отнюдь не безразличен и часто посылал за ним стюарда. В списках пассажиров немец значился как Рудольф Берг…

В каюте было душно. На крохотном столике стыл завтрак, к которому немец так и не притронулся. Жадно прильнув к толстому стеклу иллюминатора, он со странным выражением жгучего нетерпения и боязни всматривался в туманные скопления у горизонта, туда, где вот-вот должна была появиться темная полоска земной тверди. Его широкая, хорошо развитая грудь под плотно обтягивающей крепкий торс майкой вздымалась высоко и часто; дышал он с хрипотцой, которая указывала на немалый стаж курильщика; и сейчас немец держал в руках сигарету, которая давно погасла, нервно мял ее длинными сильными пальцами.

Никто на теплоходе не знал, что настоящая фамилия неразговорчивого немца Богдан Баняк, что он числится в картотеке ЦРУ под кодовым номером 201/8 и имеет кличку Проводник. И только рослому длинноносому греку, который его обслуживал и который перед самым выходом в плавание заменил внезапно заболевшего стюарда, было известно, что Рудольф Берг не тот человек, за которого себя выдает. Стюард, тоже агент американской разведки, должен был обеспечить Богдану Баняку "чистый" переход через советскую государственную границу, про что тот не догадывался. Не мог Баняк знать и того, что стюард получил также и соответствующие инструкции на случай непредвиденных обстоятельств…

Богдан Баняк смотрел на приближающийся берег своей бывшей Родины и представлял, как они встретятся, два брата. Столько лет прошло… Не так он мыслил себе встречу с братом, как должно было случиться на следующий день, – где-то в грязной подворотне, тайком, едва не на бегу. И опять разлука на долгие годы: один из них должен остаться в Союзе, чтобы выполнить задание спецслужб, а второй, Степан Баняк, под именем Рудольфа Берга отправится на "Эловтерии" в Западную Европу, где его с нетерпением ожидает эмиссар ОУН…

Капитан "Элевтерии" Костакис, низенький, подвижный, как ртутный шарик, человек, приветливо улыбался представителям таможни, которые поднялись на борт теплохода.

– Переводчик не надо. Руски мало-мало я знает. Зидрастуйте!

Обменявшись приветствиями, один из таможенников, старший группы досмотра, и два человека в штатском прошли вместе с капитаном в его каюту.

– Господин капитан, – обратился к нему таможенник. – Разрешите посмотреть списки пассажиров.

– Пожалюста, пожалюста! – Костакис вынул из сейфа папку и вручил ее таможеннику. – Стюард! – громко позвал он по-гречески.

В каюту, слегка пригнувшись в дверном проеме, зашел длинноносый грек.

– Виски, арманьяк? Будем отметить наша встреча… – обратился капитан к таможеннику.

– Нет, нет, спасибо. Работа… – развел руками таможенник.

– О-о, понятно, крепки ошен. Тогда шампань? "Мадам Клико" – отличны шампань.

– Извините, но… – улыбнулся таможенник в ответ, отрицательно покачав головой, и, чтобы не обидеть гостеприимного капитана, добавил: – Если можно, пожалуйста, что-нибудь прохладительное. Жарко…

– Корошо… – Костакис явно был разочарован. – Оранж, коку-колу, севенд уп – быстро! – приказал он стюарду.

Тот, молча поклонившись, вышел.

– Нас интересует турист из Западной Германии, – таможенник просматривал списки. – Рудольф Берг… В какой он каюте?

– Кают? Момент… Рудольф Берг… – капитан склонился над бумагами…

Стюард, покинув каюту капитана теплохода, не торопился выполнить его приказание. Внимательно осмотревшись, он приложил ухо к двери. Когда таможенник назвал имя Рудольфа Берга, стюард вздрогнул и быстрым шагом направился в сторону бара. Его темное длинноносое лицо было хмурым и озабоченным; он о чем-то напряженно размышлял.

На полдороге к бару он вдруг остановился, постоял чуток в раздумье и неожиданно свернул к каютам первого класса…

Баняк-Берг, услышав позади шорох, резко обернулся. На пороге каюты стоял длинноносый стюард.

– Заберите… – с облегчением вздохнул Баняк и показал на нетронутый завтрак.

Стюард с места не сдвинулся, молча смотрел на него большими черными глазами, словно до его сознания не дошел смысл выразительного жеста пассажира. Баняк поднял взгляд и вдруг почувствовал, как неприятный холодок прокатился от кончиков пальцев до сердца – в руках стюард держал тонкий метллический карандаш острием вперед!

Баняк знал, что это такое, их учили в спецшколе пользоваться этим страшным оружием.

– Вы?.. Нет, нет! Что вы делаете?! А!..

Полет тонкой иглы, смазанной быстродействующим ядом, был невидим и неслышен. Стюард прицелился точно – он попал в живот; Баняк беззвучно дернулся и сполз на пол каюты…

Пассажиры "Элевтерии" под звуки бравурного марша, который доносился из репродуктора над радиорубкой теплохода, спускались по трапу на причал Новороссийского порта.

И только неразговорчивого туриста из Западной Германии Рудольфа Берга не было среди них. Он лежал, прикрытый простыней, в кают-компании "Элевтерии", где судовой врач тщетно пытался вернуть его к жизни.


предыдущая глава | По следу змеи |