home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVI

Мост-переход

Информации и репортажи с места событий появились сразу во многих газетах под заголовками: «Новый тип локомотива», «Всесоюзный рекорд скорости — 250 километров в час!», «За четырнадцать секунд — километр!»

Вырезки из газет были подобраны и вывешены в училище на доске «Что читать».

…10 часов 12 минут. Электровоз отцеплен. Водители первого реактивного поезда смотрят на светофор. На пульте перед ними сложнейшие железнодорожные и авиационные приборы. 10 часов 27 минут — включены реактивные двигатели, а спустя шесть минут — всесоюзный рекорд скорости для железных дорог! Поезд прилетает на конечный пункт. Машинист Балин сбрасывает газ. Авиационный механик Люшнин включает тормозную систему.

Около четырех лет ждали этого момента создатели нового локомотива.

Надежность. Устойчивость. Вокруг этих научных определений возникали самые горячие дискуссии. Сроки испытаний грозили затянуться надолго. Но теперь все сомнения развеяны. Очередные испытания успешно проведены.

Директор НИИ скоростного транспорта сказал, что возникла принципиальная возможность создания сверхскоростного трех-четырехвагонного поезда, у которого скорость будет за триста километров. Но такие испытания еще впереди.

«Это мои испытания, — сразу подумал Игорь. — Точно! Мои!»

Игорь читал вырезки и отчетливо представлял себе, как был сдержан Чеботарев в «свой день». Только, наверное, беспрерывно разворачивал «Театральные». Галаншин острил, а может быть, наоборот, молчал, не до этого было, если каждые четырнадцать секунд — километр. Игорь попробовал отсчитать четырнадцать секунд. Скорость, конечно. И депеши правильные в газетах, насквозь хвалебные. Беседин в какую-то минуту технического простоя ввернул в разговор рододендроны или баобабы. А может быть, что-нибудь новенькое и уже не из ботаники, а из зоологии. И Федя Балин — первый машинист реактивного поезда. Спокойный, молчаливый и стеснительный. Место и человек находят друг друга, так получается. Еще бы добавить — рано или поздно. Для Игоря добавить.

На перемене к Игорю подошла Елена в новой форме. Юрий Матвеевич не обманул девушек из ПМ-1, когда сказал, что они будут не просто красивыми, а самыми красивыми в городе. Форма синего цвета с золотыми пуговицами, юбка и удлиненный приталенный пиджак с тонким золотым шитьем на воротнике, белая кофточка с большими манжетами на перламутровых запонках. Учебники и тетради девушки носили в лаковых портфелях. Портфели сделали ребята из ПТУ прикладного искусства. Юрий Матвеевич считал, что девушки-проводницы международных линий должны быть вне конкурса.

Игорь попробовал пошутить над Еленой первым. Пошутил заносчиво:

— Дайте, пожалуйста, веник.

Елена спокойно ответила:

— Сегодня веников не будет.

— А что сегодня будет?

— Из Коуша звонил Борис Андреевич.

— Зачем? — Игорь не сбавлял заносчивого тона.

— Поздравлял тебя и меня с рекордом. Мы имеем отношение к СЛОКу. — И, не дав Игорю возможности что-то ей сказать, быстро добавила: — Тебя ищут. — Елена показала кивком головы в конец коридора, где стоял Володя Новиков с какой-то темноволосой девушкой.

Володя уже заметил Игоря, махнул ему рукой, чтобы Игорь не уходил. Подошел вместе с девушкой.

— Студентка МГУ Надя Узликова. Факультет журналистики. — Володя Новиков показал на девушку. — Пришла к нам в гости.

Девушка кивнула, улыбнулась почему-то Елене.

— Будет писать очерк, — продолжал Володя, не обращая внимания на смущение девушки. — Зачет у нее по очерку.

Елена протянула девушке руку и сказала:

— Камбурова Лена. Я вас уже видела в училище. Вы интересовались Игорем Вандышевым.

— Вот поговорите, — сказал Володя. — Желаю удачи.

— Спасибо вам, большое спасибо! — засуетилась Надя Узликова.

— Игорь, брат Анатолия Вандышева, — представила Елена. — Вы из-за этого его искали?

— Собственно, да. Хотя — нет. Собственно, не только. Мне сказали, что Игорь знает, видел реактивный локомотив. Извините, Игорь, — совсем засмущалась студентка. — Я очень рада с вами познакомиться. Вот… Мне предлагают проехать на электровозе. Не знаю, сумею ли я.

— Почему же не сумеете? — удивился Игорь.

— А вы пройдите сначала на фабрику учебно-наглядных пособий, — предложила Елена.

— Я знаю. Там есть модель СЛОКа. Но мне бы хотелось, Игорь, чтобы вы рассказали о СЛОКе. Что вы знаете? В изготовлении модели принимал участие ваш брат?

— Принимал, — кивнул Игорь.

— Это была одна из тех пятнадцати моделей, которые продували в аэродинамической трубе?

Елена сказала, что ей надо идти. Может быть, так оно и было, а может быть, она боялась, что разговор коснется гибели Тоси.

Прибежал Володя Новиков:

— С депо договорился. Надя, вас посадят на электровоз при подаче к пассажирскому поезду. У нас это называется «выезжать под поезд». Проедете в электровозе минут пятнадцать. Хватит?

— Спасибо. Хватит.

— Увидите подготовку к рейсу. «Техническую книгу» замечаний и неисправностей. В нее записывают и цифры счетчика электроэнергии. Попросите машиниста, чтобы показал свидетельство на право управления локомотивом, три предупредительных талона за нарушения — зеленый, желтый и красный.

— Красный уже последний?

— Да. Конечно. Штамп врача на путевом листе.

— Это зачем?

— У машинистов здоровье должно быть, как у летчиков.

— Вот не знала.

— Игорь, Марина Осиповна отпускает тебя на час. Проводи Надю в депо.

Игорь кивнул.

Они вышли из училища. Надя задавала вопросы, в основном о СЛОКе; Игорь коротко отвечал. Да. Вначале был СЛОК-1. Потом повышали прочность модели, устойчивость. Теперь СЛОК-5. Что на нем сделали? Измерили прогибомеры и ускорениемеры. Частоту колебаний кузова и частоту подпрыгивания тележек.

Игорь говорил и радовался, что все помнит, даже мог бы написать формулы и соотношения. Он уже отвечал на вопросы Нади подробно и увлеченно.

— Если поставить реактивный локомотив на монорельс на воздушной смазке, чтобы аэродинамическая сила сняла вес поезда, знаете, какой можно достичь скорости? Шестьсот в час!

Надя смотрела на него с восхищением.

— Но и двести пятьдесят… Тоже факт серьезный! В наших условиях, на обычных рельсах.

Игорь привел Надю к линейной. И тут он увидел Алю. Она стояла у стены депо. Прислонилась спиной, одну ногу согнула в колене и уперлась ею тоже в стену. Игорь извинился перед студенткой, показал, куда надо войти и спросить дежурного, а сам подбежал к Але.

— Ты чего здесь торчишь?

— Хочу и торчу.

— О СЛОКе читала?

— Читала.

— Почему ты все-таки не в школе?

— А ты почему?

— Попросили… Надо было проводить в линейную. Журналистка. Будет писать об училище, СЛОК дал двести пятьдесят, представляешь!

— Не представляю.

— Я тоже. Вот прокатились! Так и каюкнуться можно. Чеботарев с испытаний звонил. Поздравляет меня.

— Радуйся.

— Я радуюсь. А ты?

— А я что? Смотрю на все это, — сказала Аля показывая на депо, на горку, на стоящие вдали электровозы и мотовозы.

— И что?

— Ничего.

— Договаривай.

— Договаривать? Что?

Знает Аля что-нибудь о Прекрасной Елене или не знает? Знает, наверное.

Долго и нескладно молчали.

Игорю показалось, что он Алю теряет, что он ее уже потерял. Он хотел заглянуть Але в глаза совсем близко, как это было в лесу. Она опустила голову, глаз ее он не видел. Какого они цвета сейчас?

— Ты что, Алька! — Игорь испугался. — Ты что? — Он с силой схватил ее за плечи. — Алька! — Он тряс ее за плечи.

— Мне больно, — сказала Аля. — Отпусти, пожалуйста.

Игорь возвращался в училище. Переступал через рельсы и стрелки, не глядя под ноги. В электровозе проехала студентка. Махнула Игорю рукой из кабины. На лице ее было счастье.

В училище, перед дверью кабинета физики, построилась группа ЭЛ-16. Командир открыл дверь, чтобы доложить Нине Михайловне, что группа помощников машинистов построена и к занятиям готова.

Из класса вышла совсем незнакомая учительница, приняла рапорт командира. Сказала:

— С сегодняшнего дня я буду вести у вас физику.

— А Нина Михайловна? — не выдержал Игорь.

— Нина Михайловна ушла из училища по семейным обстоятельствам.

Игорь, вопреки всяким понятиям о дисциплине, выскочил из строя и устремился вниз по лестнице, на улицу. Он бежал к Алиному дому. Мчался опять, как когда-то. Он все понял! Все! Он увидит фургон для перевозки мебели.

Он его увидел. Алю увидел и Нину Михайловну. Они садились в фургон, в задние дверцы.

Игорь подлетел к фургону.

Аля ему спокойно улыбнулась:

— Я уезжаю. Мы с мамой уезжаем к отцу.

— Аля! Алька! Зачем?

Она слабо махнула ему рукой.

— Алька, прости меня!

Дверцы фургона закрылись, и фургон медленно и тяжело тронулся с места.


Игорь шел среди линий депо. Он не знал чего хотел, а чего не хотел. В нем было предельное раздражение, он презирал себя и все, что было связано с ним. Он теряет друзей, теряет себя, теряет всякую определенность. Запутывается сам и запутывает других. Что-то в его жизни окончательно разладилось. Неужели он такой бесхарактерный, что никогда не дойдет до окончательного решения в личной жизни! Не только в личной — кого он любит по-настоящему: Алю или Елену? — но и в главном для себя: хочет он в конце концов того же, чего добивался Тося? Тося имел ясную, твердую цель, шел к ней неукоснительно. Тося хотел водить поезда. Игорь тоже на локомотивной тропинке. Сам на нее пожаловал? Не сам. Это он только внушал себе, что сам и что думает при этом заниматься СЛОКом. Он, мол, будет не машинистом, а испытателем. Скорость. Суперскорость. Все вранье! Дешевка! Ничего у него не будет. И ничего у него не было. Одни слова. Опять никаких горизонтов. Черновая работа: копай глубже, кидай дальше. Сколько можно? Школярство! К делу не допускают и долго не допустят. Мастера-наставнички. Значит, сиди и не чирикай. Полная замазка! И с Алей — полная замазка!

Цепочкой на пути стояли электровозы и тепловозы. Игорь шел мимо них и с ненавистью бил ногой в колеса. Удары больно отдавались в ногу, что окончательно вывело Игоря из себя. Он начал ударять в колеса изо всех сил, так что они звенели. В эту минуту он искренне ненавидел себя.

При каждом ударе Игорь громко выкрикивал:

— СЛОКи! ЧЕЭСы! ТЕЭСы! Все мура собачья. Коробки неодушевленные! Пустые! Идиотские!

…Второй день Игорь сидит дома. В училище не ходит. «Что же теперь-то с ним? — думала с горечью Галина Степановна. — Все наладилось, и вдруг как подкошенный… Неужели обидели? Переживает ссору с Алей? Даже не ссору, ссоры-то не было, отъезд. Или опять разрушил сам себя и не сложит, потому что не умеет?»

Приходили ребята из группы — не захотел видеться: сказал, что болен. Но он-то не болен. Господи, до чего же он не похож на Тосю! На ровном месте спотыкается.

К вечеру второго дня в квартире появился Виталий Ефимочкин. Поздоровался, взглянул на Игоря, который одетым валялся на кровати в соседней комнате, извинился перед Галиной Степановной, что вынужден будет закрыть двери комнаты: хотел поговорить с Игорем наедине.

— Да. Конечно, — сказала Галина Степановна и тихо добавила, чтобы слышал один Виталий: — Спасибо.

Виталий кивнул, прошел к Игорю, закрыл за собой дверь.

Игорь и Виталий смотрят друг на друга. Игорь первым спросил:

— Чего ты?

— Я по службе. Встань.

— Чего?

— Встань! Я твой мастер.

— Можешь не распинаться. — Но встать Игорь все-таки встал.

Виталий смотрел на него.

— И это ты, Вандышев?

— Игорь Вандышев. Игорь! Понимаешь?

— Захлопни свою форточку, не сквози.

Игорь замолчал. Потом спросил с усмешкой:

— Это говорит мастер? — Он решил сражаться за себя.

— Это говорит Виталий Ефимочкин. Еще он скажет: ты барахло!

Игорь вспыхнул:

— Говори, да не заговаривайся.

Виталий спокойно смотрел на него. Да, это Виталий, тот, который в детстве был грозой в своем переулке. Кто в свои четырнадцать лет знал о жизни гораздо больше, чем ученик любой средней нормальной школы. Кто дважды убегал из дому, имел приводы в милицию. Нюхал эфир и напивался потом пивом. Но победил себя, победил все, что поселила в нем плохая улица. Виталий оберегает теперь друзей и беспощаден к таким, каким был он сам. Он знает, что в жизни почем. А сейчас перед ним стоял этот чурик и произносил жалкие слова.

Игорь почувствовал, что он сам, пожалуй, заговаривается: Виталий — это Виталий, это почти все равно, что Тося. Но все-таки спросил:

— По-твоему, я должен наследовать?

Виталий как можно спокойнее, а для этого он глубоко вдохнул, разгладил на своем пиджаке несуществующие складки и отчетливо, по слогам, будто боялся, что не выговорит все точно и ясно, произнес:

— Выметайся из училища!

В комнате воцарилась тишина.

— Ты знаешь, кто ты? — как можно спокойнее спросил Виталий.

— Ну давай высказывайся.

— Мозгляк паршивый! И это говорю тебе не я, а вся наша контора. Тосина контора!

Больше никто — ни Виталий, ни Игорь — ничего не сказали. Виталий ушел, сердечно простившись с Галиной Степановной. Галина Степановна не слышала сказанных Виталием слов, но догадывалась, что слова были жестокими. Может быть, взять просто веник и, как однажды в детстве, отхлестать Игоря, чтобы он серьезно подумал не только о своих заботах, но и о ней, о ее заботах и горе. Подумал о предстоящей жизни и об ответственности за эту жизнь, хотя бы перед ней, перед матерью.

Вечером пришел человек, которого Игорь совсем не ожидал: Ваня Карпухин. Казалось, Ваня однокурсник Игоря. А ростом Игорь даже обогнал Ваню. Ваня все еще не подрос достаточно. Не получалось.

Не снимая пальто, Ваня сказал Игорю:

— Хочешь, пройдемся.

Игорю хотелось пройтись. Он не мог больше выносить молчание матери и свое собственное одиночество, тупое, беспросветное.

Игорь оделся, и они с Ваней вышли. На улице было холодно.

— Может, они тебе противны? — спросил Ваня.

— Кто?

— Электровозы.

— Не знаю. Нет, наверное.

Игорь и Ваня шли, конечно, по направлению к железной дороге: туда вела улица. Сыпался снег, и в тишине снега слышно было, как у депо двигались, формировались составы, Игорь и Ваня вышли к деревянному мосту-переходу через пути, поднялись на него. Все это не договариваясь, просто совершая спокойную прогулку.

На путях стояли платформы с лесом, цистерны, пульманы-холодильники. Горели светофоры — входные и выходные, прямоугольные фонари стрелок. Низко над снегом висели огни лунных светофоров, разрешавших производить маневры. Составы трогались с места и встряхивались при этом, как сосны в зимнем лесу.

— Ты не слышал, меня не отчислили из училища? — спросил Игорь.

— Сходи завтра утром, узнай.

Совсем стемнело, и на придеповских путях зажглись добавочные прожекторы.

Вдоль путей шла девушка. Игорь и Ваня заметили ее одновременно. И девушка заметила ребят на мосту. Остановилась. Ваня слабо махнул ей. Это была внучка Лиханова, Наташа.

Ваня остался стоять с Игорем, а внизу стояла Наташа. Совсем рядом с ней горел нежный лунный светофор.

— Она тебя зовет, — сказал Ване Карпухину Игорь.

Ваня застенчиво передернул плечами. Он не мог сейчас оставить Игоря, так он считал.

— Ты иди к ней, — сказал Игорь, развернул за плечи Ваню и подтолкнул его к лестнице.

Ваня упирался, а Игорь подталкивал его и громко кричал, чтобы слышала Наташа:

— Он идет! Уже идет!

А потом сам побежал с моста-перехода в другую сторону, в город, к дому, где когда-то жила Аля. «А вдруг, — думал Игорь. — А вдруг!»


Глава XV Жаворонки | Подростки | Из того, что было потом