home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

Через полчаса из того, что было, я слепила образ кандидата физико-математических наук на вольном выпасе, придав ему оттенок старшего дворника. Все преобразили парик и очки в новой оправе. Стала похожа на Василису Премудрую в ее лучшие годы, когда она вполне бы могла устроить личную жизнь, выйдя замуж за Иванушку-дурачка.

Наташка моим видом осталась довольна. Она же, смею утверждать, со своим новым имиджем явилась бы лучшим украшением «панели». Если бы ее нынешнее изображение красовалось на огромном рекламном щите под лозунгом: «Не проходите мимо… своих жен. В них вы найдете то, что с риском для здоровья ищете в других».

Оставалось придумать пути получения информации от сотрудников «Пантеры», но Наташка отказалась что-либо планировать. Сослалась на то, что, как истинный знаток своего дела, привыкла действовать экспромтом – по обстоятельствам. Громадье планов ее пугает и заставляет заикаться.

Смена макияжа и имиджа сразу же повлияла на отношение к нам окружающих. Во-первых, Наташка не заметила за нами никакой слежки. Может быть, сказалось и то, что я повязала на голову павловопосадский платок свекрови с огромными бордовыми розами на кремовом фоне. Он обычно использовался в качестве утеплителя при согревающих компрессах. Походку тоже изменила – ковыляла, переваливаясь с боку на бок, как утка. Ну а во-вторых, мы вызвали волну ненависти у пожилого поколения на троллейбусной остановке. Причем косыми взглядами это поколение не ограничилось. Хотя платок я сняла и походку изменила. Уже в троллейбусе за своей спиной услышали, что «эта-то (имелась в виду Наталья) небось три машины имеет, серьгами обвешалась, а лезет в троллейбус. Не иначе как мужа дурит. Или любовника».

– Пойдем вперед, – зло прошептала подруга, и мы двинулись по проходу к кабине водителя.

Дорогу преградили вытянутые мужские ноги в джинсах и массивных ботинках. Хозяин ног вальяжно раскинулся на боковом сиденье, невозмутимо озирая окрестности из окна противоположной стороны.

– Что, больше ноги протянуть некуда?! – Раздражение у Натальи било через край.

– А я их сегодня помыл, – невозмутимо ответил парень, но ноги все-таки поджал.

– Понятно. А вытереть решил подолом наших шуб, – рассудительно заметила подруга и прошла дальше.

Троллейбус дернулся, и она ловко вписалась на свободное сиденье прямо у кабины водителя. Неторопливо подвинулась к окну, освобождая мне место. Троллейбус опять дернулся. Я судорожно вцепилась в поручень, повисела на нем немного, пообвыкла и только потом примостилась рядом с Натальей. На некоторое время почувствовала себя свободным человеком. Приятно сознавать, что за тобой никто не следит. Тем не менее на «Тульской», прежде чем зайти в метро, мы старательно поглазели по сторонам. На платформе присели на лавочку и пропустили несколько поездов. Пассажиры менялись, никто нами не интересовался. Таким образом, до «Пушкинской» добрались без проблем.

Сыскное агентство «Пантера-С» разместилось во дворе, в старом, но хорошо отремонтированном с фасада двухэтажном доме. Судя по вывескам, прикрепленным справа и слева от входной двери, закрытой на кодовый замок, рядом с «Пантерой-С» пристроилась еще одна фирма под названием «Купава». У подъезда стояло пять иномарок с затемненными стеклами.

Мы деловито прошли мимо в сторону девятиэтажного жилого дома, тоже старой постройки. Решение пришло сразу, как только завернули за угол, – Наталья отправляется в «Пантеру-С» с версией о необходимости расследования неких мистических обстоятельств, неожиданно свалившихся на ее здоровую голову, я иду гулять на улицу Чехова. Если замерзну – наведаюсь в салон мобильных телесистем.

Ждать пришлось долго. Во всяком случае, мне так показалось. Гулять по улице далеко я не решилась, топтаться на одном месте холодно – давал о себе знать легкий морозец. Дважды передо мной останавливались иномарки, и молодые люди за рулем предлагали поехать в ресторан – пообедать. Я вежливо отвечала, что после сорока лет уже не обедаю – отдаю друзьям. Мне делали комплименты и предлагали поужинать. Ссылалась на то, что к семидесяти нажила кучу врагов, которые в свое время не успели со мной отобедать. Ужин скармливаю им. Увидев, как рядом со мной припарковывается очередное авто, я пожалела Голливуд, который столько лет прозябал, не подозревая о моем существовании. Из машины выкатился колобок, одетый в темно-серый костюм, приобретенный не иначе как по спецзаказу. Верхней одежды на нем не было. Шею укутывал большой черный шарф. Я резко развернулась и отправилась в салон МТС, решив больше не пользоваться косметикой вообще. Воистину изменилась до неузнаваемости. Колобок пыхтел сзади. Уже у самых дверей салона он меня опередил и, что-то буркнув басом, ловко проскочил вперед. Мне стало смешно – колобок просто торопился заплатить за пользование мобильником.

Некоторое время я томилась в салоне, отвечая на вопросы любопытных новичков – куда платить и принимают ли валюту. В конце концов не выдержала и решительно зашагала по направлению к «Пантере-С». У офиса сменилось две машины – вместо них появились четыре новые. Пятая подъехала в тот момент, когда я свернула на боковую дорожку. Из нее выскочило два человека в стандартных черных костюмах. Один из них предусмотрительно открыл правую переднюю дверцу, откуда вылез знакомый отрицательный киногерой – Антон Васильевич. Он картинно тряхнул головой, недовольно посмотрел на полы своего пиджака и брезгливым движением что-что стряхнул – не иначе как пыль неприятных воспоминаний. Охрана молча стояла и ждала его дальнейших действий.

Мне оставаться на своем месте было невозможно: снежная дорожка с наледью к этому не располагала, что дошло до сознания поздновато. Левая нога сбилась с пути, я поскользнулась и элегантно села в грязный снег.

Памятуя, что ни при каких обстоятельствах не должна открывать личико и разевать рот, подняла воротник старенькой шубки из кусочков норки и на четвереньках отползла в сторону проторенной дорожки, развернувшись к группе господ тылом. Имидж в этих обстоятельствах – ничто. А шубу я давно заслужила новую. Хотя старая, судя по недавним приглашениям в ресторан, еще могла тряхнуть стариной.

Наверное, господа были лишены чувства юмора. Краем глаза я увидела, что все трое неотрывно смотрят в мою сторону. Хоть бы кто-нибудь хихикнул по-человечески или пошевелился! Дальнейшее их поведение вышло из-под моего контроля. Я торопливо встала, поправила парик, натянув его на лоб, – забыла, что это не шапка, – и быстренько, не оглядываясь, понеслась к спасительному жилому дому. Единственный подъезд был закрыт на кодовый замок, но судьба отнеслась ко мне благосклонно: дверь подъезда открылась именно в тот момент, когда я в отчаянии решила, что пропала. Интуитивно чувствовала – за мной наблюдают. Именно поэтому я радостно обняла попытавшуюся было выйти на улицу старушку и, проорав: «Мамочка!!!» – увлекла ее назад, в подъезд. Она от страха и не пикнула. Выглянув в маленькое окошечко двери, увидела, как два охранника, направлявшиеся за мной, замедлили шаг, а потом остановились, разговаривая между собой и поглядывая на подъезд.

Старушка ожила и испугалась. Я приложила палец к губам и прошептала:

– Ни в коем случае не выходите. Бандитские разборки – случайных свидетелей убирают.

Бедная старушка, не задавая никаких вопросов, мигом юркнула в лифт и уехала.

Охранникам человеческие чувства тоже присущи – они, вероятно, замерзли. Один кивнул в сторону родного учреждения, второй пожал плечами и что-то сказал. Подозреваю: решили для интереса понаблюдать за подъездом в более теплой обстановке – из окон фирмы. Поэтому ушли. А зря. Один обязан был остаться, пока второй не займет наблюдательный пост. Таким образом, они упустили возможность увидеть, как я на крыльях развевающейся расстегнутой шубы улепетываю дворами в направлении куда глаза глядят.

К сожалению, глядели мои очи в разные стороны. Поэтому я петляла так, что любой заяц окосел бы от зависти. Легко перемахнула через какую-то лавочку, неожиданно возникшую на пути. Впопыхах задела рукавом очки и на ходу упорно пыталась нацепить их на уши наоборот – дужками вверх. Они сопротивлялись как могли. Последняя попытка удержать их закончилась тем, что они левой дужкой повисли на парике. Радуясь возможности размяться, за мной с заливистым лаем неслись собаки не установленной мной по причине спешки породы и в неподсчитанном количестве. Вслед орали хозяева собак. Но куда им всем было до меня!

Так и вылетела к какому-то учебному заведению. Остановилась только потому, что сил передвигаться больше не было. Тяжело дыша, ощущая саднящую боль в горле, осмотрелась по сторонам и, не уловив опасности, первым делом отцепила от парика очки, в душе решив сменить оправу. И только примерив ее как положено, поняла, что была не права. Очки с достоинством заняли принадлежавшее им место. Достав из сумочки зеркало, полюбовалась на багровый цвет лица, включая нос, и сняла парик – было ужасно жарко. Обмахиваясь им, машинально взглянула на окна учебного заведения и обмерла: они оказались облеплены тинейджеровскими физиономиями, веселившимися от всей души… Пожалуй, я на определенное время отбила у молодежи тягу к знаниям. Помахав зрителям на прощание париком, я не спеша двинулась назад, потихоньку приводя себя в относительный душевный порядок. Какая-то собачонка неуверенно тявкнула в мою сторону – наверное, из той своры, что недавно неслась за мной в тщетной попытке догнать и цапнуть. Но мой внешний вид и изменившееся поведение уже не располагали к этому безобразию. Я свернула в другой двор и поплелась в сторону улицы Чехова…

Как выяснилось, ускакала я далеко. Вот что значит адреналин! Алена как-то приводила пример действия адреналина в крови. О нем рассказывали на семинаре: группа полярников высадилась в запланированном месте. Все, кроме летчика, отправились с вещами на базу. Он гулял и мерз рядом с самолетом среди вещей, которые ожидали своей очереди к доставке, и, наверное, мечтал поскорее очутиться в теплом помещении. Так нос к носу и столкнулся с белым медведем. Встреча напугала летчика до такой степени, что он мигом сиганул на крыло самолета, несказанно удивив белошубого аборигена. Сколько отважного прыгуна потом ни просили, повторить этот подвиг он так и не смог. Все дело в том, что выброс адреналина несказанно увеличивает сократимость мышц. Я невольно хихикнула, вспомнив окончание этой истории. Какой-то студент, очнувшийся от спячки благодаря веселому шуму в аудитории, громко спросил: «А самолет высоко летел?..»

Звонок мобильного телефона разом оборвал хихиканье. Наталья, наверное, меня обыскалась.

– Ирина Александровна, у вас что, опять не работает дома телефон? – Голос Антона Васильевича был несколько раздражен. Вот заклинило человека на моем телефоне! – Где вы находитесь?

«Так я тебе и сказала», – подумала я, а вслух ответила:

– Нахожусь в помещении ванной комнаты. Телефон работает, но я предупреждала – он имеет обыкновение отключаться сам. Как-то догадывается, что мне не нравится, когда меня все время дергают. А откуда у вас номер моего мобильного? – Глупый вопрос. Но ничего умнее не придумала.

– В таком случае будете сидеть дома, пока не надоест. Мне! Включите городской. Могут звонить по интересующим меня вопросам.

– Слушайте, вы!!! – заорала я, но абонент отключился. Наверное, случайно, потому что тут же раздался новый звонок. – Мне надоело быть подсадной уткой! – с удовольствием продолжила я. – Сейчас же звоню на Петровку!

– Можно подумать, что я навязала тебе роль этой водоплавающей! И что ж ты мне так в ухо-то крякаешь, да еще Петровкой пугаешь?! Там моя милиция, и она меня бережет. Ну… или должна беречь. Где тебя носит?

Наташкино возмущение сразу привело меня в хорошее расположение духа, я сообщила, что через пару минут объявлюсь в кассах МТС, и, отключив мобильник, прибавила ходу…

– Фига себе! Где ж тебя так потрепало? – искренне удивилась подруга. – Кстати, для первого крючка на шубе больше подходит первая петелька, а не вторая и тем более не третья. Ты в зеркало на себя смотрела?

– И не раз! Оставь свои придирки. – Я радовалась встрече с подругой и огрызалась ласково. – Не брани меня, родная. Я устала как собака. Нет, хуже собаки…

Наташка поправила мой парик, попробовала стереть губную помаду с моего подбородка, но ей удалось только слегка измазать свой носовой платок.

– Тебе нельзя пользоваться качественной помадой. Она почему-то даже на правом ухе.

– На левое съехал парик под тяжестью очков, – бодро разъяснила я. – Пойдем куда-нибудь, посидим по-человечески. С кофейком, пирожными…

Наташка великий почин не поддержала – беспокоилась о состоянии своей квартиры, а поэтому выдвинула контрпредложение: купить пирожные и по-человечески посидеть дома.

– Если успеем вовремя, – она посмотрела на часы, – то целых двадцать минут – наши!

Мои уверения в полной сохранности квартиры вместе с собакой ее не убедили. Решили ехать домой. По пути говорить только на отвлеченные темы. Перешли через проезжую часть в сквер. Фонтан – такой уютный летом – зябко мерз на зимнем холоде. Лавочки скучали в одиночестве, вспоминая теплые деньки и встречи с интересными посетителями.

По дороге к метро я непрерывно оглядывалась. Слежки не наблюдалось. Зато несколько раз нам предлагали подсказать, где находится нужная нам улица.

– Вот эта улица! – Наташка широким жестом указала на Тверскую очередному доброжелателю. – Вот этот дом! – Жест в сторону станции метро «Пушкинская». – Вот еще дама! – Жест в мою сторону. – Мы с ней туда прем!

Мужчина откровенно изумился и остановился, потеряв дар речи.

– Ну за что ты его обидела? – укоризненно спросила я подругу.

– Отвлеклась. Договорились же общаться на отвлеченные темы?.. Просто расширила круг общения.

У памятника Пушкину был какой-то немногочисленный митинг. Ругали политику президента, правительства и всех олигархов в мире. В принципе – ничего нового. Скучновато ругали. Куда им до Владимира Вольфовича! Хорошо укутанные женщины пенсионного возраста руками в варежках держали плакаты, призывавшие прекратить разворовывать страну.

– А разве ее уже не разворовали? – удивилась Наташка.

– А все Чубайс виноват! – истерично выкрикнул кто-то из толпы.

Обвинения в адрес главного ответчика за судьбу страны нашли понимание и были подхвачены неожиданно мощным разноголосьем. Оратор переорать толпу не мог. Пробившись через строй зевак, комментирующих ход митинга, мы вошли в подземный переход.

Домой ехали другим, коротким, путем. От метро пошли пешком. Темнело. Несмотря на это, к подъезду подошли с другой стороны. Было не очень понятно, кто может в принципе наблюдать за моим перемещением? Малые дети с бабулями и дедулями? Соседи по дому, спешащие домой? Нет, скорее всего, наблюдатель сидит в машине и упорно пасет подъезд. Ну да сейчас уже не важно, узнают меня или нет.


предыдущая глава | Капкан со всеми удобствами | cледующая глава