home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Вернулась Алиса не одна – с ней притащился Владимир. У него по-прежнему была перевязана рука, а на лбу красовались две шищки и царапина. Привычный вид несколько оживляла новая деталь – лента бактерицидного лейкопластыря на подбородке.

– Прошу любить и жаловать, – торжественно произнесла Алиса, – мой жених и будущий муж Александр Михайлович Овсюгов, он же Санчо, он же Лже-Владимир.

– Бли-и-ин! – протянула Наташка.

– Фига себе! – откликнулась Аленка.

– Да совсем ни фига! – возразил Славка.

– Ну ты и артист! – восхитился Димка. – Как же ты сюда попал?

– Очень просто, – ответила за него Алиса. – Санчо выкинули из машины, рассчитывая, что избавляются от трупа. Надо сказать, что мама стрелок хоть куда. Не промахнулась только со злости, испытывая праведный гнев. Пуля задела левое предплечье. Слабым место была голова, но она, к счастью, осталась цела.

– Ничего, – порадовалась Аленка, – судя по всему, он ее на потом оставил.

– Я имею в виду, – засмеялась Алиса, – что под пальто на нем сидел модный бронежилет. Отец заставил надеть. Упав после выстрела, Санчо так ухитрился вывозить голову и лицо собственной кровью из раны, что при одном взгляде на личность при относительно слабом свете было ясно – прямое попадание в голову. Микроавтобусу, как впоследствии выяснилось, удалось скрыться. У патрульной машины кончился бензин, но в тот момент братки об этом не знали и тело Санчо, как ненужную улику, выкинули на обочину. В больнице ему было опасно оставаться, дома у Михаила – тоже. С большими предосторожностями к шести утра привезли его ко мне. Тут был еще один момент. Господин Солодов делегировал в мою квартиру двух сыщиков, дабы те обеспечили мне спокойную ночь. Они забрали к себе два моих мобильника и радиотелефон, сдвинули кресла к входной двери и уселись в них, вытянув ноги. Я вроде как удивилась, но не возражала. Зачем же отвергать помощь? Но нервы были на пределе. В два часа ночи позвонила мама – об этом я уже говорила. В четыре часа мне пришло в голову, что ее извинения в такое время неспроста, и я позвонила отчиму. Заодно нажаловалась, что меня арестовали на дому. Словом, кончилось все тем, что он сломал дверь в мамину комнату и… дальше вы тоже знаете. Правда, мне ласково сказал, что с мамой все в порядке и также ласково попросил к телефону одного из охранников. Я никогда не думала, что он может так орать, да еще исключительно матом, в том числе и в отношении распоряжений Солодова. Сам господин Солодов перезвонил буквально тут же, и моя охрана, расставив все по местам в полном смысле слова, откланялась. Надо сказать, как нельзя вовремя. Но об этом позднее. В понедельник на работе я усиленно делала вид, что о проведенной в пятницу операции ничего не знаю, весело порхала по комнатам и отпускала язвительные замечания в адрес Санчо, которому несказанно повезло проспать. Не иначе как нашел подходящую по интеллекту дуру. Потом радостно сообщила, что в нашем доме, кажется, кого-то пристрелили. Веселый район себе выбрала. До поры до времени все хранили тупое молчание, потом меня вызвал в кабинет отчим. Таким я его еще не видела и испугалась. Рядом сидел Солодов. От меня потребовали полного рассказа о перепалке, произошедшей между мной и матерью. Врала как могла: постоянно звонили какие-то типы и требовали деньги за информацию о родном отце и обещали передать некие интересные материалы, касающиеся моего отчима. Папу – я выразительно посмотрела на Германа – беспокоить, мол, не решилась, надумала посоветоваться с мамой. Она же просто устроила мне истерику, и я ушла, полагаясь на волю случая. Но ко мне так никто и не приехал – обыкновенная лажа. Солодов был очень насторожен, Герман – наоборот. Оттаял на глазах. Вот тогда-то он и сказал, что не хотел меня тревожить раньше. Мама в больнице, в состоянии комы. Но врачи говорят, что все обойдется. Завтра ее можно будет навестить. Вот тут я прекратила игру и просто-напросто упала в обморок. Когда очнулась от нашатырного спирта, вида не подала, что кое-как соображаю. Солодов, торопясь и шипя от злости, велел любыми путями проведать некую Ефимову на работе и дома в плане нахождения у нее компромата, установить, не являлась ли она сопровождающей Овсюгова и на всякий случай убрать, если невозможно извлечь пользу от живой. Санчо перебрался в квартиру тетки. Наверное, там до сих пор гуляет ее фантом, потому что на него ежедневно сыпятся тридцать три несчастья. Скорее всего, ей не нравится внешний вид Санчо. А кому, скажите, может понравится эта бледная, белесая… спирохета?

– Козел! – возразила ей Наташка. – Только альбинос.

– Ну хватит измываться над парнем! – возмутилась я. – Если он и бледная спирохета, то от потери крови. Да еще выкрасили…

– Это я его так законспирировала. Знаете, каким он парнем был? – Алиса достала малиновый бумажник из натуральной кожи и вытянула оттуда фотографию. Красивый молодой человек с темными волнистыми волосами, без шишек и увечий, совсем не был похож на свой блеклый оригинал.

– Меня в поезде через границу не пропустят, – с ужасом сказал он, вглядываясь в маленькое зеркальце, вытянутое им из бумажника Алисы. – Так вот почему ты меня к зеркалам не подпускала! – Санчо стал рвать на себе неестественно белые пряди волос, уже темнеющие у корней.

– Впустят, – решительно заявила Наталья. – К утру мы из тебя человека с фотографии сделаем. Вот только интересно: не полиняют волосы от коричневой краски для шерсти? Наверное, нет. Скорее, выпадут… Может, подстричь его почти наголо, а остатки объяснить мелированием? Подумаем… Кстати, что ж ты врал про наркотики? Или не врал?

– Врал, – честно ответил Санчо. – Я к вам на лоджию оружие и несколько сотен долларов уронил, когда искал пути к отступлению. Запасной выход, так сказать. Но вот высоты действительно боюсь.

– А как же Герман выручил тебя из отделения, куда мы тебя сдали со страху? Он же знал тебя как предателя интересов фирмы?

– Это моя заслуга, – вмешалась Алиса. – По дороге Санчо позвонил мне, я тут же понеслась в отделение, предварительно позвонив отчиму. Наплела, что пустила на несколько дней в пустующую квартиру свою однокурсницу с чужим (но это временные трудности) мужем. С ними не так страшно. Однокурсница ушла в магазин, а мужа, Володьку, соседи приняли за криминальный элемент и вызвали милицию. Наряд повез его в отделение – выяснять личность. Это грозит погромами в районе места официальной регистрации Володьки. Законная жена пока еще не знает, что она почти бывшая. Попросила связаться с Солодовым и тихо уладить этот вопрос по телефону. Отчим приехал сам, и я решила, что все пропало. Но бледное, белесое чучело в очках, с передними зубами, выступаюшими вперед, как у кролика, он за Александра не признал. Так, взглянул мельком, на секунду удивился внешности сексбоя и переключился на меня. Честно признаюсь, какое-то время было желание грохнуться в обморок. Покачнувшись, нечаянно наступила отчиму на ногу. Затем стала судорожно искать его руку помощи на галстуке, в результате чего он сразу опознал «племянника» Володьку, приехавшего по его поручению наметить, что нужно купить для ремонта квартиры. Далее закидал милиционеров своими документами, званиями и изящными угрозами немедленно связаться с генпрокуратурой. Все было улажено. Я от души поцеловала ненавистного отчима – но это за то, что он спас маму. Отчим был растроган. Как это ни противно, но он, кажется, действительно относился ко мне как к родной дочери.

– Ты права, – грустно сказала я. – Более того, не заметила, что в этот момент решилась судьба не только Санчо, но и твоя, и Светланы, и его самого. Он узнал Санчо. Просто в силу определенных причин не мог еще раз предать вас. Хочется верить, что это – любовь. И он отпустил тебя и Санчо на волю. Зная, что за этим последует, сорвал Светлану с больничной койки и удрал с ней в неизвестном направлении. Скорее всего, в бессрочную загранкомандировку. Солодов понял это поздно… Вызволив Санчо, ты под именем матери, не ее, но и не своим – якобы от простуды – голосом, позвонила мне, чтобы усыпить все сомнения в законности проживания «Владимира» в теткиной квартире.

– Мне и в голову не пришло, что вы будете проверять этот звонок.

– Ничего страшного, – улыбнулась Наташка, скроив Алиске зверскую рожу. – Давайте не будем ворошить болезненные воспоминания об Иркиных несчастных спортивных штанах. Остановимся на том, что все пройденные испытания нас еще больше закалили.

Я с энтузиазмом поддержала подругу и переключилась на первый пришедший в голову вопрос:

– Алиса, ты помнишь нашу первую встречу в универсаме?

– Еще бы!

– Тогда ты ведь не знала, что я и есть та самая хранительница конверта. Я хочу еще раз сказать тебе спасибо за доставку.

– Пожалуйста. Отец мне сначала ничего не говорил. Не был уверен, как ты себя поведешь. Но вычислил он тебя раньше всех. Несколько ночей отец провел в теткиной квартире.

– На полу? – ужаснулась Алена.

– Это лучше, чем на голой земле. Он не мог покинуть подъезд. А в субботу утром, в седьмом часу, жильцы стали поэтапно просыпаться. В основном – владельцы собак. Отец, спустившись по лестнице, слежки не заметил. К девяти часам в женской шубе из искусственного меха и безумной песцовой шапке ко мне заявился Санчо и с порога сделал мне предложение стать его женой.

– Во что это мне вылилось, можете судить сами, – мрачно изрек жених и каким-то образом выставил вперед два зуба, оставляя неизгладимое впечатление полного урода.

– Скажи спасибо, что горб не приобрел, – утешил его Славка.

– Это Алиска от счастья его так отделала. Все-таки не каждый день замуж зовут, – философски заметила Алена. – Или от ревности. Правда, кому он в таком виде нужен? Даже «пантеровцы» его по дороге выкинули – не понравился. Ты, Санчо, счастья своего не понимаешь. Завтра тебя загримируют под фотографию в загранпаспорте, и лети, голубь, со своею голубкою…

– А хотите повеселиться? – Вопрос Алисы не вызвал удивления. Три часа ночи – самое подходящее для этого время. – Я была свидетелем одного разговора между отчимом и Антоном Василичем Солодовым. Дверь в отцовском кабинете оказалась закрыта неплотно, а я только вошла в приемную, где никого не было. Так Антон вопил, что эта стерва – имелась в виду Ирина – либо хитра, как сто китайцев, либо беспросветная дура. Целый день ребята сидят на прослушке ее телефона, так один уже принял решение повеситься. С самого утра эта идиотка с кем попало обсуждает консистенцию стула у Сени и его отказ от рыбы. Причем Сеня откуда-то жалобно мяукает, прямо как человек, а она ему басом гудит: «Ну что ты, котик, возмущаешься, я же правду говорю». Помешалась на своем коте. Может, его взять в заложники и удавить? Потом я услышала, как он прямо из кабинета отца дозвонился до Ирины. Финал был отпадный! Солодов так матюгался, что вылетела из приемной, – уши завяли. Телефон с прослушивания сняли…

– Между прочим, Семен Иваныч котом никогда не был, – пустилась я в пояснения. – Это Солодов зря! Всю жизнь Сеня только свою жену любит, Анастас Иваныча. – И смущенно добавила: – Да, каким-то образом я додумалась, что Тимофеев, будучи в гостях, оставит в аппарате «жучок». Должны же они как-то контролировать мои телефонные переговоры. А телефон вовремя упал и разбился. «Жучок», чтобы не пропадал даром, Лешик к телефону Анастас Иваныча подключил…

– Что-о-о-о!!! – С этим криком возмущенно вскочили два человека – Лешик и Димка. Остальные хохотали.

– А в чем, собственно, дело? – удивленно спросила Наталья у сына. – Да я попросила тебя о такой маленькой услуге…

– Но ведь ты мне сказала, что твоя знакомая хочет приобрести эту штуку, чтобы проверить, продолжают ли звонить ее несчастной дочери распространители наркотиков! Если «жучок» неисправен, нет смысла его покупать. Вы якобы попытались проверить «жучок» сами и разбили телефонный аппарат, чему я не удивился. И будто бы теперь хотите повторить попытку с помощью телефона соседей, уехавших на три дня! И «жучок», мол, стоять там будет всего-то полчаса. А я, дурак, инструктировал тебя, как его вставлять и удалять!

– Сынуля, я тебе удивляюсь! Другой бы обрадовался тому, что на самом деле у меня нет знакомой с дочерью-наркоманкой!

Лешик от возмущения задохнулся, хлопнул руками по бедрам и в очередной раз спугнул бедную Эльку, надумавшую прилечь на то место дивана, с которого вскочил Димка. Вовремя заметив кошачье намерение, муж моментально сел обратно, сокрушенно покачивая головой, а кошка с безумным видом поскакала обратно. Больше мы ее в эту ночь не видели.

– Ты мне животное психопаткой сделаешь! – возмутилась Аленка поступку Лешика. – Распускает тут руки, понимаешь, среди ночи! У моей кошки шерсть практически постоянно стоит дыбом. По-моему, она уже вообще соображать перестала.

– Вместе вам веселее будет, – огрызнулся тот. – Тесная компания по… интеллекту.

Началась небольшая свара, которую я переорала очередным вопросом:

– Что делать с ключом и документами? – Сразу стало тихо. И я невольно начала повторяться: – Говорю, что делать с клю…

– А никому из вас ничего не надо делать. – Голос мужа возражений не допускал. – Во сколько у вас поезд? – Он посмотрел на Алису, Алиса посмотрела на Санчо, а Санчо уставился на Димку. – Да уезжайте вы спокойно, – недовольно проворчал муж. – Просто мне надо знать, когда связываться с Листратовым.

– Я брошу ключи от квартир в ваш почтовый ящик в девять часов утра, – медленно сказала Алиса. – Меня беспокоит только Солодов. И что ваш Листратов сможет с ним сделать? Мысленно погрозить ему пальцем?

– Ну почему – погрозить? – не выдержала я. – Помимо ваших документов есть и другие доказательства. – Подозрительный взгляд мужа заставил меня сбавить тон. Я пожала плечами и добавила: – Мне так кажется…

– Солодов не является ни соучредителем, ни работником преступных фирм. Он даже официально разведен с женой, числящейся в сыскном агентстве бухгалтером, – пояснила Алиса.

Наталья долго возмущалась молча, вращая глазами и издевательски ухмыляясь, и наконец выдала:

– Да его в первую очередь заложат все, включая разведенную жену.

Возникший спор пресек Димка:

– Ладно, давайте разбредаться. Вам, ребята, рано вставать.

Все зазевали. Усталость давала себя знать. Алису с Санчо сначала провожали все вместе, потом я одна.

Они уехали часа через два после того, как ушли от нас. Заснуть я не смогла. Из окна неосвещенной кухни было хорошо видно, как знакомые женская и мужская фигуры с чемоданом и большой сумкой пересекли наш двор, направляясь к поджидавшей их машине. Мне стало грустно от мысли, что мы можем никогда больше не встретиться. Каждый человек, с которым прощаешься, незримо уносит с собой часть твоей жизни. И не важно – год это, десять лет или один день, либо час. Ребята решили не рисковать…


предыдущая глава | Капкан со всеми удобствами | cледующая глава