home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава I ПОЛНЫЙ ПРОЛЕТ


Счастье — вещь мгновенная. Как фотовспышка. Не успеешь глазом моргнуть, его уже нет. Еще так недавно Ромка Орешкин был самым счастливым человеком на свете. А теперь…

Впрочем, все по порядку.

По случаю окончания учебного года в школе была устроена дискотека. И на этой дискотеке Ромка решил признаться в любви Лике Соломатиной. Своей однокласснице из 7 «А», точнее уже 8 «А».

Лика пришла в Ромкин класс в середине мая. Классная посадила тогда новенькую рядом с Орешкиным. И очень скоро Лика с Ромкой сделались друзьями. Но дружба — дружбой, а любовь — любовью. К примеру, Димка Молодцов тоже был Ромкиным другом, но Орешкину и в голову не приходило признаваться Димке в любви. А Лике признаться в любви Ромке в голову пришло.

Орешкин давно собирался это сделать, да все как-то духу не хватало. И он постоянно откладывал свое признание. И вот откладывать стало больше некуда. Завтра утром Лика вместе с родителями улетит на Канарские острова. На все лето. Так что если Ромка сейчас не откроет ей свои чувства, то следующая попытка у него будет лишь осенью.

Когда в актовом зале, где проходила дискотека, отзвучали последние аккорды короткой композиции с длинным названием: «Не выходите со двора — там рыщет черная дыра», Ромка наконец-то решился:

— Лика, я хочу тебе кое-что сказать.

В это время зазвучали первые аккорды длинной композиции с коротким названием: «83 слезинки».

Потом скажешь. Пошли лучше потанцуем. — Когда потом? Ты завтра улетишь.

Никуда я не улечу.

— Сама же говорила.

Соломатина поморщилась:

— Ой, нет. Я передумала. Опять эти дурацкие Канары… Они мне уже не в кайф. — Лика передернула плечами. — В этом году я решила провести каникулы в деревне. У твоей бабушки. Ромка даже про объяснение в любви забыл:

У моей бабушки?!

Да, Катя предложила мне поехать вместе с ней, в Гусь-Франковск. Она разве тебе ничего не говорила?

С сестрой Катькой у Орешкина были довольно сложные отношения. У них бывали то периоды «горячей дружбы», то периоды «ледяного молчания». Сейчас как раз был период «ледяного молчания».

Нет, не говорила.

А у твоей бабушки корова есть?

Какая еще корова?

Обыкновенная. С рогами. Представляешь, я ни разу в жизни не видела живую корову. Только по телику.

Нету нее никакой коровы! — с раздражением сказал Орешкин.

Вот блин!.. Он в любви собрался объясниться, а Соломатина про корову завелась.

— А русская печка есть? — продолжала интересоваться Лика. — Я никогда в жизни не…

И русской печки нет, — перебил Ромка, — И вообще Гусь-Франковск — это вовсе не деревня, а небольшой городок. Понятно?!

Жалко, — разочарованно сказала Соломатина. — Ну ладно. Поживу в маленьком русском городке. А то ведь я никогда в жизни…

— …не жила в маленьком русском городке, — закончил за нее Орешкин.

— Да, не жила, — с улыбкой подтвердила Лика. — А что ты хотел мне сказать?

У Ромки уже весь настрой пропал в любви объясняться. После коров с русской печкой.

Да так, ничего. Я тебе завтра скажу.

Нет, говори сейчас, — настаивала Соломатина.

Хорошо, — решился Ромка. — Пошли на четвертый этаж. Чтоб никто не слышал.

Лика засмеялась:

— О-о, секретный разговор.

Они вышли из актового зала, где мигали разноцветные огни и грохотала музыка, и поднялись на четвертый этаж, где было темно и тихо. У Орешкина застучало сердце.

Лика… — сказал он и замолчал.

Что?

У Ромки было такое состояние, словно ему предстоит прыгнуть с десятиметровой вышки в ледяную воду. И он прыгнул.

— Лика, я тебя люблю, — выпалил Орешкин. И, затаив дыхание, стал ждать ответ.

Лика молчала. Ромка ждал. Прошла минута… Лика все молчала.

Ну, — наконец не выдержал Орешкин.

Что «ну»? — спросила Лика.

Почему ты молчишь?

А что я должна говорить?

— А ты меня любишь? — напрямик спросил Ромка.

Вместо ответа Лика достала из кармана электронную записную книжку.

Ой, совсем забыла. Я же хотела сделать тебе подарок. Знаешь, что это такое? — помахала, она записной книжкой.

Знаю. У моей матери точно такая же есть.

А теперь и у тебя будет. — Соломатина нажала кнопочку и показала Ромке на экранчик, — Видишь, я уже сюда вписала: «Роман Орешкин, 8 «А» и твой адрес. Классная вещь, правда?

— Кто спорит — конечно, классная. Но сейчас же речь не об этом. Лика, ты не ответила на мой вопрос.

— Держи. — Соломатина сунула ему в руку записную книжку и пошла к лестнице. На ходу обернувшись, она крикнула: — Мой ответ — на семнадцатой странице!

Ее каблучки дробно застучали по ступенькам.

Орешкин лихорадочно нажал нужные кнопки, открывая семнадцатую страницу. На маленький экранчик выскочила надпись:

«Я тоже тебя люблю. Лика».

Это был самый счастливый миг во всей Ромкиной четырнадцатилетней жизни. Лика Соломатина его любит!.. Она ждала его признания. И заранее написала свой ответ в записной книжке.

— Лика! — закричал Ромка и помчался за любимой. Но ее уже и след простыл….."

Орешкин вернулся в актовый зал, Лики здесь не было. Тогда он пошел в школьный буфет.

Лики и тут не было. Зато была Танька Акулова. Прежняя Ромкина любовь.

Танька сидела за столиком и потягивала из высокого стакана апельсиновый сок через соломинку.

— А, Орешкин, — сказал она. — Тыщу Лет тебя не видела. Приземляйся.

Ромка нехотя сел.

Что это ты такой взбудораженный?

Ничего и не взбудораженный, — сумрачно ответил Ромка. Покончив с апельсиновым соком, Танька принялась за сникерс. Длинным ногтем она надорвала обертку и отогнула ее в сторону.

Хочешь кусочек?

— Ну давай, — не отказался Орешкин. Акулова поднесла сникерс к его губам.

На, кусай. — Ромка откусил.

Ну что, вкусно? — Акулова тоже откусила от сникерса.

Да, ничего, — сказал Ромка, думая о том, как бы ему поскорее отвязаться от бывшей подружки. Танька тем временем доела спикере и облизала вымазанные шоколадом пальчики.

Давай поцелуемся, — кокетливо повела она глазами.

Видишь ли, Таня… — осторожно начал Ромка, теперь уже думая о том, как бы ему отвертеться от предложенного поцелуя.

Что ты ломаешься, как пряник? — по-простому спросила Акулова. — Ему красивая девушка целоваться предлагает, а он еще выпендривается.

Да я не выпендриваюсь.

Неужели забыл, как мы с тобой целовались?

Почему забыл? Помню.

Ну так какие проблемы?

И Акулова без лишних слов поцеловала Орешкина. Прямо в губы.

И в этот момент — надо же такому случиться! — в буфет вошла Лика Соломатина. Увидев целующихся Ромку с Танькой, она на секунду остолбенела, а затем выбежала в коридор. Орешкин, вырвавшись из цепких объятий Акуловой, кинулся следом.

— Лика, постой!..

Он догнал Соломатину и схватил ее за руку.

Отпусти меня!

Лика, я тебе сейчас все объясню!

Не надо мне ничего объяснять! Я не слепая! Видела, как ты целовался!..

Ну целовался. Подумаешь… — начал оправдываться Ромка. — Люблю-то я тебя.

А я тебя уже не люблю! — Соломатина быстро пошла по коридору.

Лика! — крикнул Ромка.

Можешь считать, что я тебе ничего не писала! — Она завернула за угол.

Вот так. Коротко и ясно.

Орешкин еще немного постоял в пустом коридоре. Повздыхал. А потом поплелся в актовый зал. На дискотеку. А что ему еще оставалось делать?.. Не под машину же бросаться.

Но на этом Ромкины неприятности не закончились. К нему подошел его лучший друг Димка Молодцов.

Всегда оживленный и бодрый, Молодцов на сей раз выглядел каким-то виноватым.

— Слушай, Орех, я хочу тебе кое-что сказать.

Ромка невольно усмехнулся. Молодцов повторил его собственные слова, которые он говорил Лике полчаса назад.

— Ну скажи.

Димка замялся:

— Понимаешь… э-э… В общем, наш автостоп отменяется.

Это был второй удар за сегодняшний вечер.

Как отменяется?! Почему?!

Пошли на четвертый этаж. Я тебе там все объясню.

Мальчишки поднялись на четвертый этаж, где Ромка признавался Лике в любви. А дело было вот в чем.

Перед самыми летними каникулами Димка предложил Ромке отправиться в путешествие. От Питера до Черного моря. Автостопом.

Представляешь, Орех, — азартно говорил тогда Молодцов, — через всю страну маханем. Будем добираться к морю на попутках, на электричках, пешком…

А ночевать где? Знаешь, сколько гостиницы стоят?..

Зачем тебе гостиницы, Ромыч?! Это же лето!.. Дрыхнуть будем в поле или в лесу.

Что, прямо на голой земле?!

Почему на земле? В спальниках…

В каких еще спальниках?

Ну в спальных мешках.

А как же родичи? Они же нас не отпустят.

Конечно, не отпустят, — согласился Димка. — Но я кое-что придумал…

А придумал Молодцов вот что: он скажет своим родителям, что погостит двадцать дней на даче у Ромки; а Орешкин скажет своим — что погостит двадцать дней на даче у Димки. По расчетам Молодцова, им как раз должно было хватить двадцати дней, чтоб добраться автостопом до Черного моря и вернуться назад в Питер.

Десять дней туда — десять оттуда.

Димка в ярких красках описал Ромке, как клево они будут путешествовать. И Орешкин загорелся этой идеей. Поэтому, когда отец предложил ему поехать в спортивно-подростковый лагерь, Ромка без сожаления отказался. Какой еще лагерь — если впереди его ожидает захватывающее путешествие по России!

И вот теперь выяснялось, что впереди его ожидает фига с маслом.

— Понимаешь, Орех, — смущенно бормотал Димка, — обстоятельства изменились. Я с отцом в Штаты лечу.

Ромка даже не сразу врубился:

В какие штаты?

Ну в Америку. ФБР пригласило папашу одно запутанное дельце распутать.

Орешкин скептически хмыкнул:

А что, в Америке своих сыщиков не хватает?

Сыщиков-то хватает. Но ты же знаешь, мой батя не какой-нибудь задрипанный сыщик. Он — Суперопер.

Да, Ромка это знал. Григорий Евграфыч Молодцов, по прозвищу «Суперопер», был самым крутым сыскарем во всем питерском угрозыске. Ему поручали наиболее сложные дела не только в Питере, но и по всей России. А в прошлом году Григорий Молодцов по линии Интерпола работал в английском Скотланд-Ярде.

И вот теперь его пригласили в Штаты.

— Там у них в Сан-Франциско серийный убийца орудует, — объяснял Димка. — Мочит всех подряд, а фэбээровцы никак не могут его вычислить. Вот папашу и позвали на помощь. А он меня с собой берет. Прикинь, Орех, разве я мог отказаться? Ромка вздохнул:

— Я понимаю, Димыч. Езжай.

Молодцов, видя, что друг не обиделся, тут же обрел свое обычное бодрое настроение.

— Эх, Америка! — восторженно воскликнул он. — Представляешь, Ромыч, настоящих гангстеров увижу. Может, мне даже там какое-нибудь преступление раскрыть удастся. Мы же с тобой здесь вывели на чистую воду бандита Буратино. А их гангстеры — это те же бандиты…

Димка продолжал с увлечением говорить, а Ромка думал о своем. Его-то в Штаты никто не приглашал. И от путевки в спортивный лагерь он отказался. И даже к бабке в Гусь-Франковск ему не поехать — потому что туда едут Катька с Ликой. А он и с той, и с другой в ссоре. Короче, остается — или куковать все лето в Питере, или жить с родичами на даче под Зеленогорском. Один же он к Черному морю автостопом не отправится…

Орешкин еще раз вздохнул.

Когда летишь-то? — спросил он у друга.

Завтра утром, — ответил Молодцов.



Валерий Роньшин Охота за Красной Шапочкой | Охота за Красной Шапочкой | Глава II ПИСЬМО ИЗ ЛАГЕРЯ