home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава последняя.

Я поймал машину, и мы поехали по затихшему городу. Затихшему, в смысле, уснувшему… Светящихся окон почти не осталось. Субботнее утро готовилось подарить Москве немного тишины и безлюдья. Снегоуборочные машины работали во всём городе…

Когда мы проезжали по Якиманке, там на эвакуатор грузили истерзанный автомобиль… «вольво». На дороге везде виднелись осколки стекла и пятна от какой-то технической жидкости… Скорее всего масла.

— Страшная авария была, — сказал водитель. Он говорил с сильным кавказским акцентом, — человек пять погибло сразу. Я сам чуть-чуть здесь не разбился. Страшно ездить стало. Все с ума сошли.

Я посмотрел на него. Аккуратный такой, черноволосый мужчина лет сорока. В машине сильно пахло каким-то сладким ароматизатором воздуха. На пальце у водителя был большой золотой перстень-печатка. Я отвернулся. Больше я уже не мог говорить. Я ехал домой. Всё, что я смог сказать за сегодня, я уже сказал.

Улицы были пустынны, когда мы останавливались на светофорах, я оглядывался. Преследования не было. Я оглянулся так три раза, а дальше ехал спокойно. Хотя и без того был спокоен.

— Спасибо, — всё, что смог сказать я, когда расплачивался и выходил из машины…

Я зашёл домой и сразу вспомнил о своём обещании. Надо было сказать ещё слова… Обязательно! Я набрал её номер… Она ответила не сразу. Я разбудил Её. Она говорила хриплым, заспанным и каким-то беззащитным голосом.

— Алё, — сказал я, — ну вот я и дома. Всё в порядке. Не волнуйся. Ты спала?

— Да, я уже уснула.

— Прости, пожалуйста, но я только что добрался. Вот звоню, как обещал.

— Спасибо… Я волновалась.

— Ну что? Я утром звоню?

— Конечно! Но только давай не очень рано.

— Хорошо. Давай, кто первый проснётся — тот и звонит.

— Но только не раньше двенадцати, ладно?

— Договорились, милая. Целую! Прости за беспокойство.

— Целую! До сегодня…

— До сегодня! — сказал я и отключился.

Я сказал ей «милая»! Я сказал это и не почувствовал, что произошло какое-то событие. Сказал спокойно. Это слово вылетело из меня легко…

Я включил свет везде… Пальто оставил в прихожей, пиджак бросил в кресло с мыслью: «Надо не забыть вытряхнуть осколки фонарика из кармана»… Я пошёл в спальню, к велотренажёру, чтобы повесить на него рубашку. Платок я уже снял с шеи и хотел его повесить там же. Я расстёгивался на ходу…

На велотренажёре уже висела рубашка, и не одна, а штуки три… одна на другой. «Надо устроить стирку, — вяло подумал я. — Вот в воскресенье и устрою».

У меня много рубашек, но в шкафу висела сейчас последняя, светло-розовая, хорошая, но последняя… Я помнил, что утром заглянул в шкаф, там были белая и розовая рубашки. Я взял белую, а про розовую подумал, что это будет слишком… Я редко носил её, поэтому она и осталась последней. «Теперь придётся надеть», — решил я. А что было ещё делать, она же была последняя чистая рубашка в моём доме. Остальные лежали в корзине возле стиральной машины в ванной комнате, висели на стульях, на велотренажёре… Рубашку дольше одного дня не поносить… Больше дня — никак. Может быть, кто-то носит, но я не могу.

Я постоял несколько секунд, раздумывая, потом повесил поверх несвежих рубах свой синий платок, а усталую, замызганную белую рубашку я даже не повесил, а бросил её…

Когда чистил зубы, я вдруг замер со щеткой во рту и какое-то время безо всяких мыслей рассматривал своё лицо и туловище, которое отражалось в туалетном зеркале по пояс. «Ничего», — не подумал, а скорее беззвучно сказал я.

По утрам я почти никогда не заправляю постель. «В воскресенье сменю белье», — твёрдо решил я, взбил подушку, встряхнул одеяло, выключил свет и лёг. Тело не поверило такому счастью…

Остался невыключенным свет в прихожей. Это было видно… Сначала я решил наплевать, но через минуту пошёл выключать его. Хотелось уснуть без раздражения…

В прихожей на полке я увидел телефон. Я взял его в руку, постоял… и набрал Макса. Долго никто не отвечал. Потом я услышал сильно заспанный и сердитый женский голос.

— Алло! Алло! — сказала женщина. — Кто это? Говорите.

— Простите, а Максима я могу услышать?

— Вы с ума сошли! Вы знаете, который час?

— Извините, Бога ради! Я его друг, я звоню на его номер, беспокоюсь, доехал ли он…

— Доехал, доехал! Куда он денется? Спит вот одетый. Сейчас раздевать его буду. Вы весь дом перебудили, а ему хоть бы что. Спите тоже уже! Всё в порядке… с вашим драгоценным Максимом.

— А вы его тётя? — для пущей верности спросил я.

— Нет! Я его дядя! Ну что вы глупости спрашиваете! Молодой человек, заканчивайте допрос. У вас всё?

— Всё! Всё!! Спасибо! Извините, пожалуйста, простите…

— Всё так всё! До свидания.

Пошли короткие гудки.

Я лёг в постель, принял свою любимую позу, подушка обняла мою голову, одним глазом я взглянул на синий свет, который ложился на ткань наволочки… падал из окна и ложился на подушку… Я закрыл глаз.


С рассветом ветер усилился, он нёс песок, и этот летящий песок был похож на странный туман. Пришлось даже надеть специальные очки.

Пока Макс спал, я подготовил отправку документов, добытых у врага, и раненого разведчика. В моём взводе оставалось четырнадцать человек, я приказал уходить всем. Солдаты не понимали и отказывались оставлять меня… Но я назначил старого сержанта старшим во взводе, приказал доставить важные документы любой ценой, объяснил, что раненого нужно будет нести попеременно, а двигаться им придётся очень быстро. Времени у них, до того, как за ними выйдет погоня, часа два-три, не больше.

— К тому же, пулемёт всего один, — сказал я перед строем, — так что нет смысла вам оставаться. Вы со своими карабинами тут много не навоюете. Ступайте и не думайте про меня.

— А как же лейтенант? — спросил сержант.

— Пусть поспит ещё. Он решил остаться. Если он так сказал, его отговаривать бесполезно, а приказать я ему не могу… Всё, братцы! Некогда больше болтать, — сказал я своим солдатам. — Ступайте! Удачи!

— Возьмите, сержант, — я сунул ему в руку конверт. — Здесь мой письменный приказ вам… отступать.

Мы обнялись…

Макс спал в палатке и не обращал внимания на то, как она громко хлопала на ветру. Я дал ему ещё поспать, а потом разбудил его. Мы сварили кофе из остатков воды и пригоршни кофе. Получилось крепко.

Мы молча выпили этот кофе, потом я разлил виски в два маленьких походных стальных стаканчика… Мы закурили сигары, и смаковали виски минут десять. Виски кончился, и мы пошли к пулемёту. Ветер раздувал огоньки наших сигар и уносил дым моментально.

На флагштоке бился флаг.

От моей сигары оставалось сантиметра три, когда сквозь завесу песка мы увидели тени наступающих. Они приближались, я навёл на них пулемёт. Как-то жутковато было сделать первый выстрел. Макс похлопал меня по плечу, я посмотрел на него, он тоже докуривал сигару, держа окурок в левом углу рта. Он улыбался. Макс подмигнул мне, щёлкнул карабином, вскинул его и деловито прицелился, потом нажал на курок. Один силуэт упал. Тогда я нажал на гашетку пулемёта…

Наступающие сразу стали стрелять. Пули засвистели. Какие-то впивались в мешки с песком, какие-то пролетали совсем близко… Мы стреляли… Макс редко, прицельно и точно, я короткими очередями…

Мои солдаты, те, что уходили… может быть, ещё какое-то время слышали беспорядочную стрельбу, и среди этой неразберихи выделялись отдельные сухие выстрелы максова карабина и жужжащие очереди моего пулемёта. Некоторое время они могли это слышать, если ветер доносил до них звуки боя…… Кто-то же должен был это слышать……….


предыдущая глава | Рубашка | Примечания